Вернувшись, Юнь Тин только и делал, что заливал горе вином да предавался самоедству, во всеуслышание заявляя о своей глубокой любви к Эр Я и яростно сопротивляясь дарованной Императором свадьбе.
Он считал, что если бы не эта императорская воля, он не потерпел бы столь сокрушительного поражения и у него, пожалуй, еще оставался бы шанс.
Однако для Цзян Цюаня эти речи звучали крайне неприятно.
Глава 474