– У тебя нет новой одежды только из-за него, — сказала Да Я. — Но на расторжение помолвки я не сержусь.
– Старшая сестра! — Эр Я не добилась поддержки со стороны единого фронта, расстроилась и снова сердито затопала ногами. — Ты еще заступаешься за него!
– Я ни за кого не заступаюсь, я смотрю на факты. Если Хутоу побоялся дать отпор сегодня и заставил свою матушку устраивать балаган, то в будущем, столкнувшись с другими трудностями, он точно так же будет прятаться за её спиной.
Понять это раньше для неё означало лишь пережить боль один раз, а не мучиться всю жизнь.
Лу Цинян вздохнула:
– Раз уж всё зашло так далеко, пусть будет так. В этом деле я виновата перед Да Я.
Она никак не ожидала, что её минутный порыв купить Сяо Яня отразится на замужестве дочери.
– Мам, самое главное, что мы вернулись из семьи Чжоу. Люди вокруг думают, что нас выгнали обратно, но преклоняться перед сильными и топтать слабых — это ведь в человеческой природе. Они не день и не два хотели разорвать помолвку, просто сегодня нашли повод.
Да Я сохраняла хладнокровие и рассуждала здраво.
– Снабженцы проклятые! — сжав зубы, выругалась Эр Я. — Когда я разбогатею, куплю старшей сестре такого мужа, чтобы он был лучше Хутоу и во всём её слушался!
Лу Цинян:
– …
– Ладно, больше об этом ни слова. Давайте прибираться и садиться за стол.
– Я не хочу есть жидкую кашу из батата… — Эр Я взглянула на выражение лица Лу Цинян. — Впрочем, она тоже неплоха, очищает желудок…
Если Лу Цинян сердилась, это выглядело очень пугающе.
Услышав это, уголки губ Сяо Яня слегка приподнялись.
В этой семейке никогда не было скучно.
Он подумал, что серебро, потраченное на его покупку, а также двадцать лямов убытка из-за расторгнутой помолвки он со временем сможет вернуть.
Впрочем, пока деньги не у него в руках, строить воздушные замки не стоило.
Садясь за еду, Сяо Янь обнаружил, что в его миске с кашей из батата лежит очищенное варёное яйцо.
В мисках же самой Лу Цинян и её дочерей их не было.
От этого яйца у него в горле внезапно застрял ком.
А Лу Цинян тем временем наставляла Сань Я:
– Поешь и сходи позови Лекаря Ху.
– Мам, тебе опять нездоровится? — поспешно спросила Эр Я.
– Меньше будешь меня трепать почем зря, и я буду чувствовать себя прекрасно, — с улыбкой отругала её Лу Цинян и кивнула на Сяо Яня: — Пусть осмотрит отца.
Он ей тоже отец!
Придётся содержать его как положено.
– Да откуда у нас деньги на его лечение! — возмутилась Эр Я.
– Денег нет — запишем в долг, Лекарь Ху к этому привык, — ответила Лу Цинян.
Сяо Янь понял, что они с этим Лекарем Ху давно и хорошо знакомы.
После ужина Лу Цинян как раз закончила мыть посуду, когда Сань Я приволокла за собой Лекаря Ху.
– Сань Я, не беги, не беги так быстро, уморила меня, — на ходу отдуваясь, проговорил Лекарь Ху.
На его спине висел лекарский ящик, а в другой руке он держал крупного карпа. Рыба была совсем свежей, и её чешуя ярко сверкала на солнце.
– Старик Ху, пришёл и пришёл, зачем же так любезничать, ещё и с гостинцем? — улыбнулась Лу Цинян.
– Тьфу-тьфу-тьфу! Ты до сих пор должна мне два ляма за лекарства, а теперь ещё и на мою рыбу положила глаз. Её мне подарил другой человек, я и до дома-то дойти не успел, как меня схватила твоя Сань Я. Ах ты, прохвостка Сань Я, неужто позарилась на мою рыбу?
На вид Лекарю Ху было едва ли двадцать шесть-два7 лет, что совсем не вязалось с представлениями Сяо Яня.
На мешковатом воротнике его серого хлопкового халата виднелись подозрительные бурые пятна от лекарств, а растрёптанные волосы были небрежно заколоты обломком бамбуковой палочки, на кончике которой прилип кусочек сушёной дерезы.
Всё в нём выдавало человека не слишком надёжного.
– Я позвала тебя лечить больного, а ты тут развёл пустозвонство, — с презрением бросила Лу Цинян, забирая рыбу. — Ступай, я сама её почищу. Избавим твою невестку от лишних хлопот.
Лекарь Ху протянул ей рыбу, бегло вытер руку, державшую её, о собственный халат, откинул занавеску и шагнул в комнату.
– Тц-тц, неужто Генерал, Покоряющий Варваров? — оглядев Сяо Яня, произнёс он.
– Прошу прощения за этот комичный вид, моё имя Сяо Янь.
– И всё же Лу Цинян сорвала куш, — покачав головой, изрек Лекарь Ху. — Ну-ка, давай запястье.
Сяо Янь молча протянул руку.
Лекарь Ху нащупал пульс и на мгновение задумался:
– О, да тут абсолютно ничего нет, здоров как бык! Лу Цинян, сможет ещё детей рожать, можешь не переживать! Тебе теперь надо думать только о том, как зарабатывать деньги и кормить мужа.
Сяо Янь подумал: Шарлатан…
Его отравили, у него совсем не осталось сил, а для Лекаря Ху это называется здоров как бык.
Наверное, для него любой, кто всё ещё дышит, считается здоровым.
Лу Цинян как раз соскабливала чешую во дворе и, услышав это, спросила:
– Послушай, а рецепт выписывать не нужно?
– Если я выпишу рецепт, у тебя найдутся деньги на лекарства?
– …Найдутся.
– Сначала верни те деньги, что должна мне! — злобно бросил Лекарь Ху.
Он неспешно вышел во дворец, посмотрел на присевшую на корточки у земли Лу Цинян, которая мыла рыбу, и пробурчал:
– Когда моя жена умерла, я звал тебя пойти за меня, а ты отказалась. Выйди ты за меня, разве ела бы рыбу с мясом каждый божий день?
– Тьфу! — Лу Цинян сплюнула в его сторону. — Вернусь и расскажу твоей невестке, пусть она сегодня вечером не пускает тебя на кан.
– Ты кого недооцениваешь?
– Тебя.
Лекарь Ху:
– Воистину, лишь женщины и негодяи не поддаются воспитанию, я пошёл.
– Погоди, рыба сейчас будет готова.
– Осточертела уже, оставь её, пусть твой благоверный подкрепится да сыночка тебе поскорее родит.
Лекарь Ху удалился с гордо поднятой головой.
Сяо Янь подумал, что этот Лекарь Ху своими речами явно заигрывал с Лу Цинян.
С её характером она наверняка должна была вспылить.
Но он снова просчитался.
Лу Цинян вовсе не рассердилась, а с радостью принялась готовить тушеную рыбу.
Сяо Янь не понимал.
И тогда он спросил саму Лу Цинян.
– Старик Ху? У него просто язык без костей, а душа добрая, — Лу Цинян наложила ему большой кусок рыбы. — После того как его первая жена скончалась, он хотел найти вторую жену, а я тогда как раз овдовела. Кое-кто хотел нас сосватать, но я была не в восторге и не согласилась. Он тогда воспитывал племянника, и мне казалось, что идти в мачехи — дело неблагодарное, я не захотела.
– Не захотела становиться мачехой? — Сяо Янь посмотрел на трёх приёмных дочерей, сидевших за обеденным столом в ожидании своей порции.
– Быть мачехой тяжело, это совсем не то же самое, что с Да Я и остальными. Появиться в доме мачехой — это всё равно что отнять у детей родного отца. А я вырастила их для того, чтобы у них появилась мать, это совсем другое дело.
Лу Цинян плеснула в рис немного рыбного бульона:
– Ешь побольше, быстрее поправишься. А нынешнюю жену Старика Ху я сама ему сосватала. Невестка Ху — добрая женщина, особенно когда я болела, она часто приходила на помощь. У неё была дочка Дуцзюань, и Старик Ху ничуть не побрезговал этим, живут теперь дружно и счастливо.
– Она разве не знала, что Лекарь Ху раньше к тебе…
– А как ей не знать? Разве это утаишь? — Лу Цинян держалась просто и открыто. — Мы же в итоге не поженились, и что теперь, перестать общаться?
В отношениях между людьми существуют не только тесные связи между мужчиной и женщиной.
Сяо Янь вспомнил то, к чему привык: знатные девицы на цветочных пирах и смотрах невест сходятся в негласных поединках, законные жёны во внутренних покоях выказывают друг другу тончайшую подозрительность и плетут интриги…
Всё это в его представлении составляло львиную долю отношений между женщинами.
А вот такой взаимовыручки, как между Лу Цинян и невесткой Ху, он никогда не видел.
Казалось, в низах этого мира люди и так изо всех сил борются за выживание, и напускная щепетильность в вопросах приличия была слишком изнеженной.
– Раз Лекарь Ху сказал, что ты здоров, значит, так оно и есть. Он хоть и шаромыжник, но медицину знает, — снова произнесла Лу Цинян.
Сяо Янь промолчал.
Пожалуй.
Раз уж он съел чужую рыбу, оставалось только промолчать.
Лу Цинян вернулась к столу и села, и только после этого девочки взялись за палочки.
Они обсуждали дела, связанные с заработком денег.