На банкете в честь подписания контракта по проекту «Бенчи» мобильный телефон Линь Сяоюй затрещал в третий раз. Она взглянула на экран вызова – он оставался пустым, но, поколебавшись, она всё же отклонила звонок. С тех пор как она решила остаться в «Синъяо Чуаньмэй», она почти всё своё время посвящала новому проекту, и уже две недели не навещала мать дома.
— Не будешь отвечать? — Сюй Мин протянул ей стакан сока. Сегодня он редко участвовал в общих мероприятиях, хотя по-прежнему держался обособленно, на краю компании.
— Позвоню, когда вернусь. — Линь Сяоюй перевела телефон в беззвучный режим, убрала его в сумку. — Наверное, спрашивает, когда я вернусь домой.
В центре банкетного зала Чжан И произносил пламенную речь, благодаря команду за их усилия, особенно за выдающуюся работу Линь Сяоюй и Сюй Мина. Коллеги аплодировали и приветствовали его, Линь Сяоюй улыбалась и кивала в знак благодарности, но ощущала некую нереальность происходящего. Всего три месяца назад она была трепещущей практиканткой, а теперь стала звездным сотрудником компании.
После окончания банкета Линь Сяоюй проверила телефон и обнаружила пять голосовых сообщений от матери. Она вышла на улицу из отеля и включила первое:
— Сяоюй, ничего серьёзного, просто хотела сказать, что я прошла обследование в больнице... — Голос матери звучал непринуждённо, но на заднем плане слышалось объявление из больничного репродуктора.
Второе сообщение пришло через десять минут: — Врач сказал, что нужно остаться под наблюдением в больнице на несколько дней, не волнуйся...
Третье сообщение было явно слабее: — Насчёт расходов... возможно, придётся подготовить некоторую сумму...
Последнее сообщение было отправлено полчаса назад: — Сяоюй? Ты занята?
Пальцы Линь Сяоюй слегка задрожали, она немедленно перезвонила, но никто не ответил. Она набрала номер три раза подряд, но в итоге попала на автоответчик.
— Что случилось? — Сюй Мин, появившийся у неё за спиной неизвестно когда, нахмурился.
— Моя мама в больнице, и я не могу с ней связаться. — Линь Сяоюй попыталась сдержать дрожь в голосе. — Мне нужно срочно ехать в больницу.
— Я отвезу тебя. — Сюй Мин, не говоря ни слова, достал ключи от машины.
По дороге Линь Сяоюй без конца пыталась связаться с матерью, но телефон оставался недоступен. Огни ночного города растягивались длинными полосами по окнам автомобиля, подобно её нынешнему смятению.
— В какую больницу? — Спросил Сюй Мин.
— Она не сказала... — Линь Сяоюй вдруг что-то вспомнила, достала фотографию, присланную матерью на прошлой неделе — они сделали совместное фото во время бесплатного медосмотра в районной больнице. — Возможно, это Цзинанская районная больница, она ближе всего к моему дому.
Сюй Мин немедленно повернул руль и одновременно набрал номер: — Доктор Ли, это я, Сюй Мин. Будьте добры, проверьте, принимала ли Цзинанская районная больница сегодня вечером какую-нибудь пациентку по фамилии Линь... Имя Линь Фан, возраст около пятидесяти лет... Да, большое спасибо.
Линь Сяоюй с удивлением посмотрела на Сюй Мина, не ожидая, что у него есть знакомые в медицинских кругах.
Через десять минут телефон Сюй Мина зазвонил. Он коротко ответил на несколько вопросов, и выражение его лица стало серьёзным: — Прямо в больницу Хуашань, её перевели из Цзинана.
— В Хуашань? Это очень серьёзно? — Голос Линь Сяоюй резко повысился.
Сюй Мин не ответил прямо: — Доктор Ли сказал, что это подозрение на острый панкреатит, требующий дальнейшего обследования.
Когда машина остановилась перед входом в отделение неотложной помощи больницы Хуашань, Линь Сяоюй почти вбежала внутрь. Медсестра на стойке регистрации указала ей путь на третий этаж, в отделение гастроэнтерологии. В трёхместной палате в конце коридора она наконец увидела мать — бледную, лежащую на койке у окна, с капельницей, вставленной в тыльную сторону ладони, с закрытыми глазами, словно спала.
— Мама... — Линь Сяоюй тихо позвала её и взяла за руку.
— Сяоюй... — Линь Фан медленно открыла глаза, с усилием улыбнулась. — Зачем приехала... Я же просила не волноваться...
Лечащий врач подошёл и объяснил диагноз: острый панкреатит, не особенно серьёзный, но требующий стационарного лечения как минимум две недели. Говоря о расходах, врач уклончиво сообщил, что медицинская страховка покроет лишь часть, а самооплата составит около пятидесяти тысяч юаней.
— Пятьдесят тысяч? — Повторила Линь Сяоюй, чувствуя головокружение. Она только недавно получила постоянный контракт, и её сбережений не хватало и на половину этой суммы.
— Можно оформить рассрочку... — Слабо сказала мать, — или я выпишусь, когда мне станет лучше...
— Не говори глупостей. — Линь Сяоюй прервала её. — Я разберусь с деньгами, а вы хорошо отдохните.
Выйдя из палаты, Линь Сяоюй прислонилась к стене, ноги подкашивались. Пятьдесят тысяч, и это без учёта последующего лечения и медикаментов. Она достала телефон и начала просчитывать все возможные источники финансирования: зарплата, жилищный фонд, кредитная карта...
— Держите. — Горячий кофе был протянут ей. Линь Сяоюй подняла голову и увидела Сюй Мина, стоящего в свете коридорной лампы, его силуэт был очерчен мягким ореолом.
— Учитель Сюй... Вам не нужно оставаться здесь, завтра ведь будет совещание по проекту...
— Я уже всё устроил. — Сюй Мин сел на скамейку рядом с ней. — Как дела у вашей матери?
Линь Сяоюй кратко пересказала диагноз врача, и её голос невольно понизился, когда она упомянула расходы. Выслушав, Сюй Мин достал из внутреннего кармана банковскую карту: — Вот сто тысяч. Пароль такой-то.
— Что? Нет, я не могу...
— Это в долг, не подарок. — Спокойно сказал Сюй Мин. — Будет вычитаться из вашей зарплаты по 20% в месяц, без процентов.
Линь Сяоюй смотрела на карту, горло перехватило. Она знала, что хотя Сюй Мин получал немалую зарплату, он далеко не был богат. Сто тысяч для него были не маленькой суммой.
— Почему... помогаете мне? — Наконец спросила она.
Сюй Мин посмотрел в сторону палаты: — Потому что я знаю это чувство беспомощности. — Он сделал паузу. — Когда мой отец умер, я был в Голливуде и не смог вернуться. Друг помог мне уладить все дела.
Линь Сяоюй впервые услышала, как Сюй Мин говорил о чём-то столь личном. Она осторожно взяла банковскую карту: — Я как можно скорее верну вам долг.
— Не торопитесь. — Сюй Мин встал. — Вы останетесь здесь на ночь?
— Да, я не могу оставить маму одну.
— Завтра в компанию не приходите. — Сюй Мин уже повернулся к лифту. — Если что-то срочное, звоните мне.
Проводив взглядом закрывающиеся двери лифта, Линь Сяоюй только тогда осознала, что её щёки мокрые. Она вытерла слёзы, вернулась в палату и увидела, что мать снова уснула. Она села на стул у кровати, тихонько взяла мать за руку, погружённая в мысли.
На следующее утро Линь Сяоюй разбудил звук обхода медсестрой. Она прерывисто спала всю ночь, каждый раз просыпаясь, видела, как жидкость в капельнице медленно стекает, неумолимо, подобно течению времени.
Состояние матери было лучше, чем вчера вечером, она могла выпить немного рисового отвара. Пока мать отдыхала, Линь Сяоюй пошла в кассу больницы, чтобы внести предоплату в пятьдесят тысяч юаней. Глядя на подтверждение успешной транзакции на экране POS-терминала, она одновременно почувствовала облегчение и новое давление — она была должна Сюй Мину гораздо больше, чем эту сумму.
В полдень у Линь Сяоюй зазвонил телефон, на экране высветился незнакомый номер.
— Госпожа Линь, это Чжоу Хао. — Голос на том конце провода был вежлив. — Я слышал, ваша мать в больнице, выражаю глубочайшее сочувствие.
Линь Сяоюй насторожилась: — Откуда вы знаете?
— В нашей индустрии малый круг общения. — Чжоу Хао тихо рассмеялся. — Я хотел бы предложить свою помощь. После проекта «Бенчи» мы ещё больше убедились, что вы — редкий талант. «Синчэнь Чуанъи» готова выплатить вам аванс за год зарплаты, восемьсот тысяч, если вы подпишете контракт.
Линь Сяоюй отошла в конец коридора и понизила голос: — Я уже отказала Марку.
— На этот раз это не должность в «Бенчи». — Голос Чжоу Хао стал резче. — Нам нужны ключевые клиентские данные «Синъяо Чуаньмэй», особенно детали контракта с «Бенчи».
— Вы хотите, чтобы я стала коммерческим шпионом? — Линь Сяоюй не могла поверить своим ушам.
— Не говорите так грубо. — Чжоу Хао убеждал её. — Подумайте о медицинских расходах вашей матери, последующем восстановительном лечении, а также о вашем качестве жизни. Сюй Мин смог дать вам сто тысяч, я могу дать восемьсот тысяч.
Пальцы Линь Сяоюй крепко сжали телефон, костяшки побелели. Восемьсот тысяч, это действительно могло решить все проблемы, а также обеспечить матери более комфортную жизнь...
— Мне нужно подумать. — Наконец сказала она.
— Мудрое решение. — Чжоу Хао, казалось, ожидал такого ответа. — Дайте мне ответ до полудня завтра. Помните, шанс будет только один.
Положив трубку, Линь Сяоюй прислонилась к окну, чувствуя тошноту. Яркое солнце снаружи резко контрастировало с запахом дезинфицирующего средства в больнице. Она вспомнила банковскую карту, которую Сюй Мин протянул ей вчера вечером, вспомнила его слова о беспомощности, а затем — бледное лицо матери.
Вернувшись в палату, она увидела, что мать смотрит в окно, погружённая в свои мысли. Увидев вошедшую Линь Сяоюй, она постаралась улыбнуться: — Врач сказал, что моё состояние улучшается, возможно, я не буду лежать здесь полные две недели.
— Это было бы замечательно. — Линь Сяоюй заставила себя улыбнуться и помогла матери отрегулировать высоту подушки.
— Сяоюй... — Мать внезапно взяла её за руку. — Насчёт денег... если будет слишком трудно, мы...
— Не волнуйтесь, компания очень ценит меня, мне выдали аванс. — Линь Сяоюй прервала её. — Вам нужно только сосредоточиться на выздоровлении.
Мать посмотрела на неё несколько секунд, казалось, хотела что-то сказать, но в итоге лишь тихо вздохнула: — Не усердствуй слишком сильно, не заставляй себя.
Днём Линь Сяоюй получила звонок от Ван Ли. Та сказала, что коллеги собрали некоторую сумму в качестве подарка и составили график дежурств для ухода за больной.
— Это организовал учитель Сюй? — Спросила Линь Сяоюй.
— Да, он первым пожертвовал, и сказал, чтобы ты не узнавала точную сумму. — Ван Ли засмеялась. — Но директор Чжан тоже много пожертвовал, все очень заботятся о тебе.
Положив трубку, взгляд Линь Сяоюй снова затуманился. Она открыла WeChat и увидела, что в групповом чате компании уже составлен график дежурств на следующую неделю, время, когда каждый добровольно записался, было чётко отмечено. Имя Сюй Мина появилось в самый неудобный ночной промежуток времени.
Вечером Линь Сяоюй вернулась домой, чтобы взять сменную одежду. Открыв знакомую дверь, она почувствовала лёгкий запах плесени — это был запах, исходящий от затхлых углов старого дома, куда постоянно не проникало солнце. Она выросла здесь, и из-за того, что воспитывалась в неполной семье, мать несла всё на своих плечах, но никогда не давала ей почувствовать, чего ей не хватает.
Собирая одежду, она увидела фотоальбом на тумбочке матери. Открыв его, она увидела фотографии из своего детства, большинство из которых были снимками со школьных мероприятий или награждений. На последней странице был вложен скриншот из короткометражного фильма, снятого ею ещё в университете — это была её первая попытка монтажа, грубая, но полная энтузиазма. Удивительно, но мать распечатала его и сохранила.
Линь Сяоюй внезапно приняла решение. Она набрала номер Сюй Мина: — Учитель Сюй, не могли бы вы заехать ко мне домой? Есть кое-что, что я хотела бы обсудить лично.
Через час Сюй Мин стоял в тесной гостиной Линь Сяоюй, казалось, немного не вписываясь в обстановку. Эта старая коммунальная квартира была не более пятидесяти квадратных метров, мебель была старой, но опрятной, а на стенах висели фотографии Линь Сяоюй с детства.
— Чжоу Хао связался со мной. — Линь Сяоюй перешла прямо к делу, изложив условия Чжоу Хао и свои колебания.
Услышав это, выражение лица Сюй Мина стало чрезвычайно серьёзным: — Ты знаешь, что это означает.
— Я знаю, что это предательство. — Мучительно сказала Линь Сяоюй. — Но если это ради мамы...
— Это не просто предательство компании. — Прервал её Сюй Мин. — Это предательство самой себя. Все твои усилия, твоя настойчивость и принципы стоят всего восемьсот тысяч?
Линь Сяоюй молчала. Слова Сюй Мина впились в её сердце, как ножи, но она не могла возразить.
— Мой отец сказал одну фразу перед смертью. — Голос Сюй Мина внезапно стал мягче. — Самый трудный выбор в жизни — это не между правильным и неправильным, а между двумя правильными. Желание заботиться о матери — это правильно, но предательство души — не единственный способ.
Он достал папку из портфеля: — Это договор займа, составленный юристом. Сто тысяч, без процентов, погашение в течение пяти лет. А ещё... — Он протянул ещё одну визитку. — Это вице-директор больницы Хуашань, мой друг. Он обещал обеспечить вашей матери наилучшее лечение, а оплату можно оформить в рассрочку.
Линь Сяоюй взяла документы, руки слегка дрожали. Условия договора были очень справедливыми, даже в её пользу, без намёка на использование её положения.
— Почему вы помогаете мне настолько? — Она снова задала этот вопрос.
Сюй Мин помолчал мгновение, достал из кармана бумажник и вынул фотографию: — Это мой партнёр из Голливуда, Джек.
На фотографии были два молодых человека, стоящие перед монтажным столом, с сияющими улыбками. Линь Сяоюй узнала молодого Сюй Мина, а белокурый мужчина рядом с ним, обнимая его за плечи, выглядел солнечным и жизнерадостным.
— Мы сотрудничали семь лет, прошли путь от никому не известных до номинации на «Эмми». — Взгляд Сюй Мина стал отстранённым. — Позже, ради коммерческой выгоды, продюсеры крупного кинопроизводства насильно изменили нашу версию монтажа. Я отказался указывать своё имя в знак протеста, а Джек... он пошёл на компромисс, потому что ему нужны были деньги на лечение больной сестры.
Линь Сяоюй затаила дыхание, предчувствуя трагический финал.
— Фильм провалился, продюсеры свалили всю вину на монтаж. Джек не выдержал давления, и к тому же его сестра в итоге... — Голос Сюй Мина дрогнул. — Он сел в машину и съехал с обрыва. Последующее расследование доказало, что наша оригинальная версия была лучше, но было уже слишком поздно.
Линь Сяоюй только теперь поняла, почему Сюй Мин так цеплялся за контроль над творческим процессом, и поняла, почему он так решительно помогал ей.
— Чжоу Хао тогда был ассистентом продюсера. — Сюй Мин убрал фотографию. — Он умеет пользоваться слабостями людей. Не стань второй Джеком.
Линь Сяоюй почувствовала холодок: — Я не приму условия Чжоу Хао. Но медицинские расходы мамы...
— Есть решение. — Сюй Мин достал телефон и открыл страницу. — Посмотри на это.
Это было объявление о конкурсе на международный фестиваль короткометражных фильмов, тема — «Свет жизни», главный приз — пятьдесят тысяч долларов.
— История твоей матери, твой взгляд, использовать самый правдивый кинематографический язык. — Сказал Сюй Мин. — Это стоит того, чтобы снять, больше, чем любой коммерческий проект.
В глазах Линь Сяоюй появился блеск, но тут же потускнел: — Но сейчас мне нужно ухаживать за мамой, у меня нет времени...
— Компания даёт тебе двухнедельный оплачиваемый отпуск. — Сюй Мин уже встал. — Решение за тобой.
Проводив Сюй Мина, Линь Сяоюй сидела на маленькой веранде у матери, глядя на огни ночного города. Она вспомнила слова профессора в университете: «Лучшие произведения всегда рождаются из самой глубокой боли и любви».
На следующее утро Линь Сяоюй отправила Чжоу Хао короткое сообщение с отказом, а затем удалила его контакты. Когда она вернулась в больницу, она принесла свою портативную камеру и ноутбук.
— Мама, я хочу кое-что поснимать. — Она установила камеру, направив её на мать, которая на кровати выглядела слегка удивлённой. — Просто буду записывать повседневную жизнь, можно?
Поначалу мать была немного скованна, но со временем постепенно привыкла к присутствию камеры.