Год времени? Что можно успеть за год?
Хань Саньпинь не верил в Хань Цзядуна.
Дело было вовсе не в том, что он сомневался в способностях сына.
Просто за столь короткий срок новичку, только что пришедшему в компанию и к тому же продолжающему учиться, было бы тяжело даже просто освоить рабочие процессы, не говоря уже о каких-либо достижениях.
Любой здравомыслящий человек отнесся бы к этому скептически.
Хань Цзядун ответил:
— Думаю, хватит на пару фильмов!
— Ты хочешь снимать кино?
Хань Саньпинь удивился: хотя сын с малых лет околачивался с ним на съемочных площадках, целенаправленно режиссуре он не учился.
Поразмыслив, отец мягко произнес:
— Нельзя замахиваться на слишком многое, нужно стоять на земле твердо. Раз я здесь, компания, конечно, может дать тебе шанс попробовать, но у Сяогая выходит всего по фильму в год, у Кайгэ и Цзян Вэня на картину уходит по несколько лет, а ты с ходу заявляешь о нескольких…
Он покачал головой:
— Кинопроизводство — дело тонкое, на скорую руку шедевр не снимешь.
Сказав это, он всё же не стал полностью отвергать идею сына о съемках.
Смелость пробовать новое — тоже достоинство.
Хань Саньпинь не тешил себя надеждами, что сын снимет выдающийся фильм, его не волновало даже то, удастся ли тому вообще завершить хоть одну ленту.
О кассовых сборах и наградах он и вовсе не помышлял.
Ему хватило бы заметить в творениях сына хотя бы малейшую искру и убедиться, что у того есть талант к этому делу.
Однако Хань Цзядун возразил:
— Я пока не планирую идти в Чжунъин, сделаю это, когда добьюсь хоть каких-то результатов.
Он всё четко для себя обдумал.
Поступи он в Чжунъин сейчас, ему неизбежно пришлось бы опираться на связи отца.
Хотя в стране это дело привычное, но если он хочет, чтобы его будущий путь был ровным и долгим, ему нельзя давать повод для сплетен. Иначе в один прекрасный день это может обернуться против него — стать ножом в руках недоброжелателей.
Даже если пройти в Чжунъин по стандартной процедуре, пока отец занимает свой пост, пересудов не избежать.
Поэтому лишь тогда, когда он обретет силу, которую никто не сможет поставить под сомнение, он войдет в Чжунъин с высоко поднятой головой, разом заткнув всем рты.
А чтобы продемонстрировать эту силу, ключевым моментом станет именно предстоящий год.
Хань Саньпинь удивился еще больше:
— Пока не собираешься в Чжунъин? И как же ты тогда собрался снимать кино без Чжунъин?
Хань Цзядун улыбнулся:
— Разве для сына самого Хань Саньпиня снять фильм — это проблема?
Подумав, отец признал его правоту: для других людей найти команду и привлечь инвестиции — огромная головная боль, но для его собственного сына…
Стоит только пустить слух, неужели не найдутся деньги и люди?
И правда, излишнее волнение затуманило ему разум.
— Ладно! У меня вопросов нет, но вот бабушку тебе придется уговаривать самому.
Видя, что сын всё тщательно обдумал, Хань Саньпинь прямо выразил свою позицию.
На лице Хань Цзядуна мелькнула тень ностальгии, взгляд устремился вдаль:
— Бабушка точно согласится. Хоть она и в возрасте, но куда здравомыслие тебя.
Хань Саньпинь улыбнулся и не стал спорить: он и сам знал, что мама непременно одобрит затею, ведь внука она обожала с пеленок.
Но эту формальность нельзя было опускать.
Иначе старуха, пусть ничего и не скажет самому Цзядуну, потом наверняка устроит ему, отцу, долгий и нудный нагоняй.
Выйдя из отцовского кабинета:
— Братец, о чем вы с папой так долго болтали в кабинете? — с любопытством поинтересовалась младшая сестра, стоя на коленях на диване и прижимаясь спиной к стене.
Она была младше Хань Цзядуна всего на год, в этом году училась в выпускном классе старшей школы, а в следующем ей предстояло сдавать вступительные экзамены в университет.
Хань Цзядун радовался, что время его перерождения выпало на период после экзаменов, а не до них.
Иначе, будучи полным профаном, он показал бы на тестах ужасающие результаты.
Вдобавок ко всему, свирепствовавшая больше полугода вирусная зараза тоже подходила к концу…
Это можно было назвать тройной радостью.
В прекрасном настроении Хань Цзядун подошел к сестре и принялся ерошить ей волосы:
— Обсуждали, почему меня назвали Цзядуном.
Сестра тут же со злости шлепнула его по рукам:
— Ты специально меня бесишь, да?
Имя всегда было больной темой для младшей сестры.
Если имя Цзядун звучало хоть и простовато, но вполне сносно, то имя сестры — Цзянюй...
Принять его было действительно непросто.
Неудивительно, что сестра до сих пор таила обиду.
Если подумать, отец действительно отлично защищал семью.
Если бы в будущем сестра не связала свою жизнь с индустрией развлечений, многие так и не узнали бы о ее существовании.
Не говоря уже о престарелой бабушке, приближающейся к пенсии старшей тете, втором дяде с врожденным пороком сердца и буйном младшем дяде…
Вспомнив вместе с сестрой старый сериал «Богиня снежного дракона», Хань Цзядун вернулся в свою комнату, достал бумагу и ручку, собираясь приступить к сценарию.
Но, передумав, решил сначала написать письмо бабушке: изложил в нем свои мысли, планы и то, как сильно по ней скучает.
Закончив писать, он аккуратно сложить письмо, убрал в конверт, добавил туда же несколько фотографий, сделанных недавно с сестрой в фотоателье, запечатал конверт и наклеил марку.
На следующий день.
У стойки администратора компании Хуаи:
— Сяо Вэнь, как думаешь, у нас есть шанс стать звездами? — сложив руки перед грудью, с восторгом протянула девушка с завивкой волнами.
Названная Сяо Вэнь миловидная девушка робко ответила:
— Наверное… наверное, нет?
— А завести парня-звезду? В нашей компании столько знаменитостей, как думаешь, кто-нибудь из них положит на нас глаз?
— Я… я точно на это не надеюсь.
— Тц! Скучно.
Чжоу Цзямэй, девушка с волнистыми волосами, вернулась из мира фантазий как раз в тот момент, когда в холл вошел высокий парень студенческой внешности. Он был довольно симпатичным, но в кругу шоу-бизнеса, где красавцы на каждом шагу, считался самой обычной серой мышкой; одет был тоже весьма посредственно, а в руках держал несколько листочков бумаги, похожих на рукопись.
Чжоу Цзямэй лишь бросила на него мимолетный взгляд и потеряла интерес, достав маленькое зеркальце, чтобы поправить макияж.
Миловидная же девушка Су Вэнь вежливо поприветствовала гостя:
— Здравствуйте, молодой человек, вы к кому-то?
— Я ищу Ван Чжунлэя.
— Ищете Вана… директора Вана?!
Су Вэнь удивилась, а Чжоу Цзямэй даже прервала подкрашивание ресниц и снова уставилась на этого донельзя молодого парня.
— У… у вас есть запись на прием? — придя в себя, тут же спросила Су Вэнь.
Парень покачал головой:
— Нет.
— Тц! — с презрением отвела взгляд Чжоу Цзямэй. — Если хочешь устроиться к нам в компанию, оставь резюме и иди жди звонка домой.
Парень пропустил ее слова мимо ушей и обратился к Су Вэнь:
— Просто скажи, в каком кабинете сидит Ван Чжунлэй, я сам его найду.
Чжоу Цзямэй это не на шутку разозлило:
— Директор Ван — это тот, с кем можно встретиться просто так, когда захочется?
Су Вэнь же засомневалась. Одет этот парень был просто, но от него исходило какое-то необъяснимое холодное и чистое благородство, смешанное с аурой уверенности, которую она раньше замечала только у генерального директора.
Главная звезда их компании, Жэнь Цюань, уже обладал выдающимися манерами и считался самым харизматичным мужчиной из всех, кого Су Вэнь доводилось видеть. Однако, мысленно сравнив Жэнь Цюаня с парнем перед ней, она с удивлением поняла, что побеждает незнакомец, причем она сама едва ли не без колебаний отдала ему предпочтение.
Даже под ехидными насмешками сестрицы Мэй он держался непринужденно и не выказывал ни капли волнения или растерянности…
Су Вэнь сглотнула слюну и взяла стоявшую на стойке телефонную трубку:
— Молодой человек, простите, как ваше имя? Мне нужно сначала доложить директору Вану.
— Чего ты перед всяким нищим студентом с несбыточными фантазиями распинаешься? Просто прогони его, и дело с концом, — недовольно бросила Чжоу Цзямэй.
Парень проигнорировал ее шпильки, немного подумал и сказал:
— Ладно. Передай ему, что его ищет Хань Цзядун.