Трансляцию остановили, какая жалость, в следующий раз давайте подадим на них жалобу, — поддакнул Су Синлинь.
Си Цзайцзай надувшись вошла в комнату.
Су Чэнсяо бросил взгляд на сидевшую Су Ваньвань. Су Ваньвань на мгновение замерла, но тут же встала и уступила своё место Си Цзайцзай.
Си Цзайцзай уселась, но вид у неё по-прежнему оставался обиженным.
Су Синлинь бросил взгляд на Вэнь Юй, та посмотрела на Си Цзайцзай и, немного поколебавшись, сняла с головы полотенце.
Когда взору открылись волосы Вэнь Юй — то ли дикие, то ли жуткие, — Су Чэнсяо, хоть и морально подготовился, всё равно испугался.
Впрочем, он быстро взял себя в руки.
— Кхм, прародительница, раз уж вы сейчас свободны, не могли бы вы взглянуть на неё? — тихо спросил Су Чэнсяо.
Си Цзайцзай надула губки, хотя не слишком этого хотела.
— Ради моего пра-пра-пра-пращурщика Цзайцзай так уж и быть, посмотрит.
Си Цзайцзай забралась на стул, но всё равно оказалась недостаточно высокой, поэтому ей пришлось встать на цыпочки и приглядеться.
И раз уж она сказала, что просто посмотрит, то действительно ограничилась лишь беглым взглядом.
— Посмотрела, — заявила Си Цзайцзай, усаживаясь на чистый стул, который для неё принёс Су Синлинь.
— Прародительница, какова ситуация? — нервно спросил Су Чэнсяо.
— Всё в порядке, — ответила Си Цзайцзай, уже доставая из сумочки мягкую конфету и отправляя её в рот.
— В порядке? — Су Чэнсяо остолбенел. Прародительница что, шутит?
— В порядке? Нормальный человек станет отращивать такие волосы?! — наконец сорвалась Вэнь Юй. Она вскочила и яростно уставилась на Си Цзайцзай.
— Сядь! — прикрикнул Су Чэнсяо.
— Любимый!
— Я сказал тебе сесть, сколько раз повторять? — В голосе Су Чэнсяо звучало не допускающее возражений давление — такого давления Вэнь Юй от него уже давненько не ощущала.
Она была вынуждена сесть. Тем временем Су Чэнсяо заискивающе и тихо заговорил с Си Цзайцзай:
— Прародительница, что в конце концов произошло с Вэнь Юй? Нельзя ли вернуть её в норму?
— Я же говорю, у неё всё в порядке, — Си Цзайцзай нахмурилась. Почему эти люди совсем не понимают человеческой речи? — Всё в её организме находится в нормальном состоянии, поэтому что бы Цзайцзай ни делала, её волосы примут прежний вид.
Её волосы сбились в пушистый ком, потому что она побывала в аду, — Си Цзайцзай показала на своей голове какой-то преувеличенный жест. — Если бы она сама по себе была безгрешна, Цзайцзай могла бы ей помочь. Но раз на ней есть вина, то Цзайцзай ничего не может изменить.
— В аду? — Это слово заставило всех замереть. Люди один за другим перевели взгляд на Вэнь Юй.
— Ты врешь, моя мама жива-здоровишенька, с чего бы ей отправляться в ад! — взволнованно воскликнула Су Ваньвань.
Су Синлинь напомнил:
— Прародительница, судя по всему, имела в виду волосы старшей невестки.
— Всё равно не сходится! Моя мама не делала ничего плохого, за что ей спускаться в ад?
Су Ваньвань повернула голову и заметила, что выражение лица Вэнь Юй застыло.
— Ад? После смерти попадают в ад? — спросила Вэнь Юй.
— Угу. В общем-то, после смерти людей забирают посланники духов и отправляют в ад. Там они отбывают наказание за свои грехи и только потом могут отправиться на перерождение.
Си Цзайцзай посмотрела на скрученные волосы Вэнь Юй и добавила:
— То, что у тебя на голове — это кара из Ада Медных Столбов. Туда попадают те, кто совершил злонамеренный поджог.
— Брехня, моя мама никогда ничего не поджигала, — возразила Су Ваньвань, в то время как Вэнь Юй хранила молчание.
Су Чэнсяо, выслушав объяснения Си Цзайцзай, поверил ей на несколько баллов.
— Прародительница, скажите, какие вообще бывают виды наказаний в аду?
— Хм, дай подумать... Есть Ад Языкоотсекания, туда попадают те, кто клеветал на других людей.
Говоря это, Си Цзайцзай достала из сумочки игрушечную прищепку. Нажав на неё, она заставила прищепку отскочить, а затем резко щелкнула ею.
— Грешникам вот так вырывают языки.
Лицо Вэнь Юй помрачнело, ей вдруг показалось, что язык пронзила острая боль.
— Существует еще Ад Железных Деревьев, куда отправляются грешники, посеявшие раздор между самыми близкими родственниками, между братьями.
Си Цзайцзай достала игрушечную рождественскую елку.
— Деревья там усеяны вот такими острыми шипами, и приговоренным к наказанию нужно прыгать с большой высоты, чтобы их пронзили бесчисленные острые ветки.
Слушая рассказ Си Цзайцзай, Вэнь Юй в полузабытьи почувствовала, будто падает с горной вершины прямо в гущу бесчисленных остроконечных железных деревьев.
От описания казней у Вэнь Юй волосы вставали дыбом, но она не смела вставить ни единого слова.
Су Чэнсяо, наблюдая за реакцией Вэнь Юй, тоже примерно всё понял. Тем не менее он спросил:
— Прародительница, неужели совсем ничего нельзя сделать?
Си Цзайцзай немного подумала и посмотрела на Вэнь Юй.
— Ты знаешь, за какое преступление тебя судили?
Вэнь Юй на мгновение засомневалась и покачала головой.
— Эх... — Си Цзайцзай вздохнула. — Ничего Цзайцзай не может поделать.
Тем не менее, после долгих уговоров Су Чэнсяо, Си Цзайцзай всё же достала из сумочки крошечную заколку-бабочку.
Эта заколка явно предназначалась для детей и была длиной всего в два-три сантиметра.
— Воспользуйся этим, какое-то время люди не смогут ни увидеть, ни почуять это.
Вэнь Юй заколола детской заколкой две-три прядки, и случилось чудо: волосы, словно молодые побеги на старом дереве, быстро отросли до прежней длины.
Глядя на свое отражение в зеркале, Вэнь Юй впервые за последние дни улыбнулась.
— Только Цзайцзай тебя предупреждает: это всего лишь маскировка, твои волосы на самом деле не восстановились. Если постоянно скрывать это, станет только хуже.
Вэнь Юй пропустила предостережение Си Цзайцзай мимо ушей и, глядя в зеркало, принялась сама себя прихорашивать.
— Эх! — Су Чэнсяо беспомощно вздохнул и вышел из комнаты.
***
Спустя несколько дней Вэнь Юй появилась в комнате отдыха Сун Чэна.
Увидев её, Сун Чэн на мгновение опешил: во-первых, Вэнь Юй так долго не появлялась, что он почти успел позабыть о ней.
Во-вторых, её стиль немного изменился, да и аура, казалось, тоже стала другой.
Однако он повёл себя как ни в чём не бывало, ласково подошёл, обхватил её за талию и толкнул на соседний диван...
Утолив страсть, Сун Чэн еще предавался сладостному послевкусию, когда Вэнь Юй уже поднялась и принялась одеваться.
Сун Чэн удержал её и пристально всмотрелся в её лицо.
Неудивительно, что сегодня она показалась ему иной: с чего бы ей нацеплять в волосы эту детскую заколку-бабочку?
Он протянул руку, чтобы снять её, но Вэнь Юй инстинктивно оттолкнула его.
— Что, даже снять нельзя? — с недоумением спросил Сун Чэн.
— Нет, — выражение лица Вэнь Юй разгладилось, и она позволила Сун Чэну сорвать заколку.
Стоило волосам рассыпаться, как те скрученные, переломанные прядки появились вновь, а вместе с ними — густой смрад, в котором смешались запахи гари и разлагающейся плоти.
Сун Чэн остолбенел: под этими спутанными прядями даже спокойное лицо Вэнь Юй казалось лицом мстительного призрака, вернувшегося из ада и в упор вглядывающегося в него.
Вэнь Юй молча смотрела на этого мужчину, читая на его лице отвращение, омерзение и ужас.
Она выхватила заколку из рук Сун Чэна, и в мгновение ока уродливые пряди снова превратились в послушные черные волосы, а жуткий зловонный запах исчез вместе с ними.
Ничего не сказав, Вэнь Юй молча покинула комнату.