Трансляция уже началась, и несколько гостей-новичков вошли в студию, чтобы немного пообщаться с ведущим.
Тема сегодняшней программы — ценность, и каждый из гостей принес с собой по одной драгоценной вещи.
Хотя Си Цзайцзай и предвкушала начало шоу, зловонный запах в студии был настолько отвратительным, что ей хотелось его проигнорировать, но не получалось.
Она зажала маленький носик, нахмурила брови и с недовольством огляделась по сторонам.
— Прародительница, в чем дело? — встревожился Су Синлинь, прослеживая взгляд Си Цзайцзай.
— Режиссер Ли, что здесь происходит? Вокруг столько пыли.
На лице режиссера Ли промелькнуло смущение:
— На шоу произошло столько всего, даже уборщики забастовали. Ну пыль и пыль, главное, чтобы в кадр не попадало.
Су Синлинь был слегка недоволен. Едва он успел открыть рот, как появилась изящная фигурка и тихо встала у него за спиной.
Это была Сяо Линь в светло-желтом платье — в своем привычном элегантном и сдержанном стиле. Этот светло-желтый наряд она подобрала специально, чтобы соответствовать образу девушки Су Синлиня.
Она не знала, какой макияж и наряд подобают этому статусу — пусть даже временному и пусть даже Су Синлинь бросил эти слова невзначай.
Она проворочалась без сна всю ночь, заработала круги под глазами, а днем делала горячие компрессы, чтобы их убрать.
Она нервничала, не смела взглянуть на Су Синлиня и боялась услышать от него хоть что-то.
Но Су Синлинь лишь мягко взял ее за руку и привлек к себе.
Почувствовав тепло его ладони, Сяо Линь избавилась от напряжения и наконец осмелилась посмотреть на Су Синлиня.
— Уи… у, уи-у… — Си Цзайцзай протяжно свистнула и легко толкнула Су Синлиня локтем.
А парень-то сообразительный! Вчера еще паниковал как ненормальный, а сегодня уже все понял.
Вот только забыл про свою прародительницу, об этом придется поговорить с ним по возвращении домой.
Она повернулась и поманила режиссера.
Режиссер Ли взволнованно присел на корточки, ожидая указаний от этого высшего существа.
— Так сойдет?
Обернувшись, режиссер увидел, что Си Цзайцзай вошла в студию на шаг позади Су Синлиня и Сяо Линь.
Когда Су Синлинь и Сяо Линь вошли в студию, шквал комментариев на трансляции достиг первого пика.
[Мой Су наконец-то пришел! Кто вообще захочет смотреть на то, как эти прохожие дают интервью?]
[Женщина рядом с братом Синлинем — это кто?! Кровавые слезы…]
[Да это же помощница Сяо Линь, которая вечно ходит за братом! Я так и знал, когда в тизере сказали, что брат Синлинь берет с собой спутницу.]
[И правда маленькая помощница, значит, у брата Синлиня нет девушки! …Кстати, внешность у помощницы ничего так, в обычной жизни и не скажешь.]
Когда входила Си Цзайцзай, раздался громкий хлопок, студия погрузилась во тьму, и в воздух взметнулся фейерверк, напугав всех присутствующих.
Сердца режиссера Ли и съемочной группы и вовсе подпрыгнули к самому горлу.
Через две-три секунды свет вернулся, и Си Цзайцзай появилась в центре студии, широко улыбаясь и детским голоском обращаясь к камере:
— Всем привет, вам понравился мой фокус?
[Что за дела? А, фокус.]
[Ха-ха-ха, а наша малышка-отличница еще и фокусы умеет показывать.]
Режиссер Ли и сотрудники посмотрели на летящие комментарии и с облегчением выдохнули. Благодаря импровизированному выступлению Си Цзайцзай никто не заметил ничего странного.
— Свету надо было сломаться именно в этот момент, — режиссер Ли не слишком переживал по этому поводу. В последнее время на них свалилось столько неудач, что одной больше, одной меньше — уже неважно.
Но вдруг посреди экрана, где транслировались комментарии, появилось всплывающее окно.
4:11, кости мертвеца.
4:22, глаза каменного идола.
4:33, одежды тлена.
4:44, бедствие для узников.
Режиссер Ли смертельно испугался. Первые пункты смутно напоминали то, что принесли с собой гости, а последний и вовсе звучал зловеще.
Режиссер попытался удалить окно, но экран несколько раз вспыхнул, стал кроваво-красным, и все функции заблокировались — техника наотрез отказывалась подчиняться.
— Нас сглазили! — наконец сообразил режиссер Ли.
— Сяо Цзин, что бы ни случилось, пропустите отметки в 11, 22 и 33 минуты! — закричал режиссер в наушник ведущему.
Однако вместо ответа ведущего в гарнитуре раздался лишь треск электрических разрядов.
— Режиссер, суфлер тоже не работает! — доложил сотрудник.
…
4:11
— Мастер Листэ, это и есть костяная флейта?
— Да, это важнейший результат наших археологических раскопок, который доказывает, что истоки тибетской культуры уходят в гораздо более глубокую древность, чем мы думали.
Первый гость раньше был иностранным археологом, приехавшим в Китай, а ныне принял монашеский сан.
— Но ведь эта штука сделана из человеческих… кхм, костей? — тихо спросил ведущий.
Листэ на мгновение замолчал и не стал отрицать:
— Верно. Но все совсем не так, как вы думаете. Многие из этих предметов сделаны из костей монахов, добровольно пожертвовавших собой — это выражение их мысли и философии.
Затем Листэ спокойно рассказал об истории происхождения человеческих костяных орудий и связанных с ними религиозных и философских учениях.
Его рассказ был простым и понятным, и осадок на душе Су Синлиня и Сяо Линь постепенно развеялся. Они даже немного пообщались друг с другом о своем понимании жизни и смерти.
— Говорят, в ювелирных магазинах есть услуга по превращению праха в драгоценные камни, очень похоже на это, — заметила Сяо Линь.
Ведущий тут же подхватил тему:
— Раз уж зашел разговор о драгоценностях, нельзя не упомянуть сокровище, которое принесла следующая гостья.
Режиссер Ли внизу потрясенно посмотрел на часы: ровно 4:22!
— Госпожа Чжан Лин, это…
— Аквамарин из Эгейского моря.
Чжан Лин объявила себя торговкой драгоценными камнями и продемонстрировала всем кольцо.
В кольце красовался потрясающе красивый бирюзовый кошачий глаз, который при разном освещении переливался всеми оттенками от небесно-голубого до ярко-алого.
Словно желая продемонстрировать его удивительное свойство, она легко повернула кольцо.
Казалось, этот камень обладал завораживающей, похищающей душу красотой — даже Сяо Линь, обычно равнодушная к драгоценностям, подалась вперед, желая рассмотреть его получше.
Луч бокового света прошел сквозь самый центр кошачьего глаза и отразился в ее глазах. Сяо Линь почувствовала резкую боль в голове и начала терять сознание.
Ведущий и остальные гости не заметили этого момента и продолжали расписывать баснословную рыночную стоимость драгоценности.
Су Синлинь почувствовал, что Сяо Линь всем весом привалилась к нему, и, повернувшись, сразу понял, что с ней что-то не так. Сидевшая рядом с ним на высоком детском стульчике Си Цзайцзай пнула его:
— Пра-пра-пра-правнук, настало твое время блеснуть актерским мастерством.
В этот момент Сяо Линь у него на руках слегка шевельнулась.
Сердце Су Синлиня, замершее у самого горла, наконец опустилось на место, и он положил руку на плечо девушке, показывая, чтобы она пока не вставала.
Наступила отметка 4:33 — ровно очередь третьего гостя демонстрировать свой предмет.
— Я хотел бы представить… кхе-кхе?
Гость осторожно открыл шкатулку, но оттуда облаком вырвалось содержимое, похожее то ли на вату, то ли на пыль.
Гость на мгновение умолк:
— Никогда не сталкивался с подобным. Повреждение столь ценной исторической реликвии, как погребальная маска госпожи Хань, — моя вина.