После окончания программы Су Синлинь сразу же потащил Сяо Линя за кулисы.
Хотя эфир прошел относительно спокойно, с Сяо Линем чуть не случилась беда.
Вокруг закулисья множество нанятых временных уборщиков занимались наведением порядка, выметая из всевозможных темных углов огромное, пугающее количество черной, испачканной пыли.
Внезапно лужа темно-красной жидкости потекла в их сторону, источая отвратительный зловонный смрад.
Су Синлинь тут же заслонил Сяо Линя собой. Прародительницы здесь не было, и он ни в коем случае не мог допустить, чтобы с Сяо Линем что-то случилось.
Сяо Линь был глубоко тронут тем, что Су Синлинь заступился за него, однако Су Синлинь, казалось, излишне драматизировал ситуацию.
Уборщики безостановочно извинялись перед Су Синлинем, а в этот момент как раз подошел режиссер Ли.
— Сколько раз вам повторять, не используйте воду, не используйте воду! — режиссер Ли беспомощно вздохнула.
Затем она посмотрела на Су Синлиня и произнесла:
— Эта черная дрянь на самом деле оказалась засохшей кровью. Ай, и непонятно даже, чья это кровь. Без воды еще куда ни шло, но стоит ей соприкоснуться с водой, как появляется жуткий запах. Если бы не подсказка мастера Цзайцзай, я бы до сих пор ничего не заметила.
Будь то происшествие в студии или вся эта пыль — всё явно указывало на то, что кто-то намеренно плетет интриги против семьи Су.
В этот момент как раз подошла Си Цзайцзай.
— Прародительница, — обратился к ней Су Синлинь. — Вы не знаете, чьих это рук дело?
Си Цзайцзай зевнула, прикрыв рот рукой, сонный вид так и не сошел с ее лица.
— Сейчас неясно, вот пройдет пара дней, и выплывет нару...
Су Синлинь среагировал молниеносно и подхватил падающую назад Си Цзайцзай. Как-никак, у прародительницы было тело ребенка, а после стольких часов активности она действительно устала.
Усевшись за руль, он отвез Си Цзайцзай домой.
Вечером, отправив Сяо Линю короткое сообщение, Су Синлинь вдруг увидел, как Си Цзайцзай с пиалой в руках спускается вниз. В пиале лежало нарезанное Су Цинчжоу ассорти из фруктов, к которому прилагалась крошечная детская вилочка.
Су Синлинь остолбенел, глядя на Си Цзайцзай. Прошло меньше получаса, а силы Си Цзайцзай полностью восстановились — она пылала энергией, а аппетит и вовсе казался безграничным.
— Третий праправнук, чего это ты на меня уставился? Тоже хочешь попробовать? — Си Цзайцзай наковыряла вилочкой клубничку и засомневалась.
Она посмотрела на Су Синлиня, потом на клубнику.
На ее лице застыло такое серьезное и сосредоточенное выражение, какого он раньше никогда у нее не видел. Даже во время решения столь сложных проблем она не выглядела столь серьезной.
— Нет-нет, прародительница, кушайте сами, — торопливо проговорил Су Синлинь, смутно чувствуя, что если он согласится, то все крохи расположения прародительницы к нему мгновенно испарятся.
— Ой! — услышав ответ Су Синлиня, Си Цзайцзай тут же расплылась в лучезарной улыбке.
В этот самый момент в поле зрения появилась Вэнь Юй.
Голова у нее была замотана тканью, и, заметив Су Синлиня и Си Цзайцзай, она на мгновение смутилась.
— Невестка, вы вернулись. Вы у нас… в парикмахерскую ходили? — несмотря на натянутые отношения между ними, раз уж они столкнулись лицом к лицу, Су Синлинь вежливо поздоровался.
Кто же знал, что Вэнь Юй, сверкнув глазами на него и Си Цзайцзай, тут же бросится наверх по лестнице, после чего оттуда донеслись смутные звуки ее криков на прислугу и хлопанья дверью.
— Странно, и кто это ее разозлил?
В воздухе казалось разлитым какое-то трудноописуемое амбре, но после ухода Вэнь Юй оно быстро развеялось.
В последующие два дня Су Синлинь и Си Цзайцзай наслаждались удивительным бездельем: Си Цзайцзай дома играла в видеоигры, изредка выходя в прямой эфир, чтобы поприветствовать армию фанатов Цзай.
Су Синлинь же днями напролет тайком бегал на свидания с Сяо Линем, а по ночам сочинял песни.
Любовь — поистине удивительная вещь: днем на свиданиях силы казались неисчерпаемыми, а ночью за написанием песен вдохновение лилось нескончаемым потоком.
Лишь на третий день, сидя на диване и глядя телевизор, Су Синлинь вдруг хлопнул себя по лбу.
Он же все эти дни совсем не видел Вэнь Юй!
Отыскав Су Ваньвань, он заметил на ее лице незнакомую прежде печать глубокой печали, сквозь которую едва проступали следы от слез.
Заметив Су Синлиня, Су Ваньвань, казалось, пришла в себя и взволнованно вцепилась ему в руку.
— Третий дядя, мама уже три дня не выходит из своей комнаты, сходи, уговори ее.
Су Синлинь опешил. — А старший брат?
При упоминании Су Чэнсяо лицо Су Ваньвань омрачилось еще сильнее. — И не спрашивай. Отец сначала пытался ее уговорить, но мама уперлась и ни в какую не хочет выходить. Папа звал ее несколько раз, да толку чуть, теперь и вовсе не ходит.
Су Ваньвань взмолилась: — Третий дядя, второй дядя эти дни не возвращается домой, теперь я могу полагаться только на тебя. Третий дядя, ты же любишь меня больше всех, умоляю, сходи и уговори маму.
Делать было нечего, и Су Синлиню пришлосьбрести к двери комнаты Вэнь Юй.
— Невестка, вы здесь? Откройте, это Синлинь.
Он окликал ее несколько раз подряд, но из комнаты не доносилось ни звука.
Сначала Су Синлинь думал просто покричать для вида, в худшем случае Вэнь Юй обругает его на чем свет стоит, зато у него появится повод благополучно уйти.
Но сейчас за дверью стояла мертвая тишина, и такое положение дел, напротив, сулило неприятности. Су Синлинь забеспокоился, не случилось ли с Вэнь Юй чего дурного.
В тот самый момент, когда Су Синлинь уже раздумывал, не выбить ли дверь, неподалеку внезапно появилась крошечная фигурка.
— Фу, как воняет, — Си Цзайцзай зажала носик и недовольно надула губки.
Она подсеменила к Су Синлиню и поинтересовалась: — Пр-р-аправнучек, здесь же такая вонища, ты чего тут торчишь?
— Воняет? — Су Синлинь растерялся, но теперь он и впрямь уловил слабый, неприятный дух, напоминавший смесь паленого с запахом тухлого мяса — что-то до безумия жуткое.
— Угу. Третий пр-р-аправнучек, неужто не чувствуешь? — из-за зажатого носа у Си Цзайцзай был сильный в нос говор, но в ее тоне отчетливо слышалось брезгливое отвращение.
Су Ваньвань, услышав это, пришла в ярость. — Ты, ты что мелешь, поганец? Это дверь комнаты моей матери, с чего бы здесь вонять?
Услышав слова Су Ваньвань, Си Цзайцзай окинула ее исполненным жалости взглядом.
— Правнучек, а ты разве не чувствуешь? — Си Цзайцзай посмотрела на Су Синлиня.
Взгляд Су Ваньвань тоже устремился на него.
Су Синлиню оставалось только вздохнуть: пусть это и было недостаточно вежливо по отношению к Су Ваньвань и Вэнь Юй, раз уж прародительница задала вопрос, ему пришлось говорить правду.
— И вправду пахнет странно.
В ту самую секунду, когда Су Синлинь закончил говорить, Си Цзайцзай победно ухмыльнулась Су Ваньвань, а из комнаты Вэнь Юй донесся слабый шорох.
— Мама! — испуганно ахнула Су Ваньвань.
Услышав звук, Су Синлинь немного расслабился. Раз есть реакция, значит, по крайней мере, человек жив.
— Невестка, у вас какие-то трудности? Выйдите, мы поможем. Ваньвань очень за вас переживает.
После долгих уговоров из комнаты Вэнь Юй наконец донесся глухой стук, и она, туго замотав голову тканью, наконец вышла наружу.
Когда Су Ваньвань увидела Вэнь Юй, то едва ее узнала. Та ужасно осунулась, а голова была обмотана несколькими слоями материи — глядя на нее, можно было подумать, что она беженка из какого-то охваченного войной региона.
Когда дверь распахнулась, в коридор густой волной хлынул тот самый жуткий зловонный запах.