– Все вина на ванъе, сам наелся, а меня оставил голодной.
Шэнь Син продолжала без конца жаловаться. Они оба были заняты переодеванием и не стали звать слуг на помощь.
Она уже оделась, и мокрые волосы рассыпались у неё по спине, после чего она уселась на стоявшую рядом тахту и перестала двигаться.
Глядя на такую изнеженную особу, Сяо Ци слегка рассердился. Впрочем, он и не рассчитывал, что Шэнь Син станет помогать ему одеваться, ведь она была той ещё ленивицей.
– Ты опять начинаешь молоть чепуху. Работал-то я, и проголодался сильнее тебя.
Услышав это, Шэнь Син своими живыми, смышлеными глазками посмотрела на живот Сяо Ци, а затем медленно перевела взгляд ниже.
Сяо Ци тут же почувствовал, как всё его тело напряглось:
– Какая же ты молодая, а уже такая ненасытная.
– Тьфу!
Недовольно бросила Шэнь Син.
– Эрлан просто несправедлив. Очевидно, что ты сам получал от этого удовольствие, а сваливаешь всё на меня, слабую женщину.
– Ну ты и мастерица выворачивать всё наизнанку. Ступай лучше поешь, не то завтра снова станешь жаловаться, будто я морю тебя голодом.
Шэнь Син всё так же сидела без движения. Сяо Ци повернул голову:
– Что с тобой, разве ты не проголодала?
Шэнь Син фыркнула и произнесла:
– Нет сил.
Затем она протянула к Сяо Ци обе руки, и тот с первого взгляда понял, что она имеет в виду. Она снова решила полениться.
Несмотря на это, он ведь только что был с ней ласков, поэтому Сяо Ци пришлось подойти, согнуться в три погибели и без труда поднять её на руки.
Сяо Ци был стражником Юйлиньвэя, ему часто доводилось охранять безопасность столицы. Он с детства занимался боевыми искусствами и отличался крепким телосложением, в то время как Шэнь Син была тоненькой и стройной, легкой, словно пушинка.
Сжав её в объятиях, Сяо Ци почувствовал, что она почти ничего не весит, и нахмурился:
– Почему ты такая худая? Тебе нужно побольше есть.
– Если я располнею, ты всё равно будешь меня любить? – в шутку спросила Шэнь Син.
– Чересчур болтаешь, – с каменным лицом ответил Сяо Ци. – Ты слишком тощая, кости так и впиваются в меня, мне это совсем не нравится.
Шэнь Син с сомнением посмотрела на него, не зная, верить его словам или нет, ведь другие жёны и наложницы Сяо Ци были такими же худыми.
Прислуживавшие слуги увидели, что дверь отворилась и Сяо Ци выносит Шэнь Син на руках. Все они потупились и, делая вид, будто ничего не замечают, принялись за свои дела.
– Живее, подавайте блюда на стол!
Дун Лай поторопил подчиненных и, сменив прежнее ледяное выражение лица на улыбку, льстиво произнес:
– Ванъе, на кухне всё давно готово. Боясь, что остынет, мы велели подогреть еду снова.
– Разве еда после повторного подогрева может считаться свежей? – брови Шэнь Син нахмурились.
С самого детства она была привередлива в еде, к тому же семья Се располагала большими средствами, а отец души не чаял в дочери и позволял ей отвечать любые лакомства.
Она предъявляла высочайшие требования к пище, любила только свежеприготовленные блюда и испытывала сильное отвращение к еде, которая постояла, а потом была разогрета вновь.
Ради того, чтобы лакомиться вкусной едой, она даже во внутренних покоях не смела терять расположение цзюньвана.
– Пусть на кухне приготовят еще два свежих блюда, – отдал распоряжение Сяо Ци.
Дун Лай бросил взгляд на то, как цзюньван относится к Шэнь Син, и сделал для себя еще один вывод, после чего поспешил удалиться, чтобы передать приказ.
Даже те блюда, что уже стояли на столе, выглядели очень аппетитными.
Сам Сяо Ци не был особенно разборчив в еде: ему не раз доводилось есть и спать вместе со своими подчиненными, поэтому он хорошо знал, как непросто живется простому народу. Многие люди не могли позволить себе даже белого риса, не говоря уже о каких-то изысканных кушаньях.
Он покачал головой и сказал Шэнь Син:
– Хорошо еще, что ты родилась в богатой семье, иначе, пожалуй, и вовсе голодала бы.
Шэнь Син же ничуть с этим не соизмерялась:
– Именно потому, что я родилась в знатном доме, я и стала такой привередливой. К счастью, мне встретился такой добрый человек, как ты. Мне суждено прожить эту жизнь в изобилии, так что и питаться я должна как следует.
Услышав это, Сяо Ци почувствовал, что на душе у него стало необыкновенно легко и приятно.
И в самом деле, раз уж он встретил Шэнь Син, то решил заботиться о ней изо всех сил и никоим образом не допустить, чтобы она жила хуже, чем в отчем доме.
Сяо Ци взял палочки для еды, бегло окинул взглядом блюда на столе, а затем положил в пиалу Шэнь Син мясной шарик в подливке:
– На кухне еще готовят, поешь пока немного, чтобы заморить червячка, не мори себя голодом.
Глядя на этот мясной шарик, Шэнь Син не испытывала ни малейшего аппетита и, капризно надувшись, попросила:
– Эрлан, покорми меня. – С этими словами она широко раскрыла рот.
– Ешь сама, – бесстрастно произнес Сяо Ци.
Хотя он без памяти баловал Шэнь Син, он прекрасно понимал, что во всем должна быть мера.
Если слишком сильно потакать ей, она может потерять всякие берега, и тогда её нельзя будет ни наказать, ни оставить безнаказанной.
Он никоим образом не позволил бы подобному случиться в своем доме: как бы сильно он ни любил её, нельзя было позволять какой-то наложнице своевольничать.
Искоса взглянув на Сяо Ци и почуяв неладное в атмосфере, Шэнь Син не стала упорствовать и принялась сама перебирать палочками те блюда, которые сочла съедобными.
Сяо Ци тем временем принялся уплетать за обе щеки.
Он и впрямь был безумно голоден: патрулирование столицы во главе отряда Юйлиньвэя отнимало немало сил, а вернувшись, он даже не успел передохнуть, как тут же закрутился вокруг Шэнь Син. Лишь когда еда оказалась перед глазами, он осознал, как сильно проголодался.
Вскоре Сяо Ци умял три пиалы риса, а половина стоявших на столе блюд была им почти полностью съедена. И хотя ел он с огромной скоростью, держался при этом по-прежнему непринужденно.
Почувствовав себя сытым примерно на восемь частей из десяти, он отложил палочки и пиалу.
В этот самый момент в комнату вошла облаченная в белые одежды женщина с чашкой чая в руках – это была Чу Юньжань.
– Ванъе, это чай Иньчжэнь с озера Цзюньшань.
Присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, что её руки явно пострадали: хоть их и вымыли, никаких повязок наложено не было, а на кончиках пальцев отчетливо виднелись следы кровоподтеков – от одного взгляда на это сжималось сердце.
Впрочем, на сей раз Сяо Ци ничего не сказал, лишь мягко бросил:
– Поставь.
– Хорошо, – с мрачным выражением лица ответила Чу Юньжань и молча спрятала руки в рукава.
Присланные с кухни свежеприготовленные блюда к этому моменту тоже подали к столу.
Шэнь Син была далека от мыслей о еде: она продолжала тайком наблюдать за тем, как общаются между собой Сяо Ци и Чу Юньжань.
Увидев, что тот остался совершенно равнодушен, она про себя с облегчением выдохнула.
Она знала: стоит Сяо Ци о чём-то заранее узнать, как в дальнейшем он обычно уже не станет слишком сильно допытываться до правды, если ситуация повторится.
Взять хотя бы сегодняшний случай – ранение Чу Юньжань.
В прошлый раз Сяо Ци пришел в ярость, теперь же, поскольку все подробности были ему известны, он, разумеется, больше не стал придавать этому значения.
Настроение у Шэнь Син тотчас улучшилось, она весело заболтала ногами под столом и, взяв палочки, принялась наслаждаться свежеприготовленной едой.
– Цююй, помоги мне высушить волосы, – у нее на голове по-прежнему красовались мокрые длинные пряди.
Услышав приказ, Цююй тут же отозвалась и, взяв полотенце, принялась утирать волосы госпожи.
Однако в самый разгар трапезы она вдруг заметила, как Сяо Ци и Чу Юньжань друг за другом скрылись в соседнем небольшом кабинете для беседы.
Движения Шэнь Син тут же замерли. Поняв, что у этой супружеской четы появились секретные темы для разговора, она невольно рассердилась.
Стоявшее перед ней свежеприготовленное изысканное кушанье в одно мгновение утратило всякий вкус.
Ковырнув еду палочками пару раз, она оттолкнула пиалу в сторону:
– Заберите это себе.
Кружившие неподалеку слуги радостно отозвались и тут же подбежали.
Будучи челядью, им редко выпадала возможность отведать столь богатые яства, и никто бы не стал брезговать едой лишь оттого, что к ней уже кто-то притрагивался.
Пылая от обиды, Шэнь Син перебралась на главное место во главе стола и уселась там, а её взгляд случайно упал на исходивший паром чайник неподалеку.
Через щель в двери маленького кабинета смутно виднелись силуэты беседующих, и казалось, будто Чу Юньжань плачет...