А Цин Ю тем временем продолжала озираться по сторонам, то восхищаясь антикварной обстановкой дома, то поражаясь исплетенному изысканному узору на одеяле. Заметив резные узоры на кровати, она невольно подумала, что в древности было невероятно много искусных мастеров.
Она также обнаружила, что ее одежда сменилась — на ней было то же платье, что и на той женщине. Неужели это наряд той незнакомки? Задавшись этим вопросом, она решила при случае расспросить об этом.
Вскоре вошли еще несколько женщин, несут в руках подносы с едой.
Увидев, что все они одеты одинаково, Цин Ю поняла, что они, как и та женщина, — служанки и горничные в этом доме. Они почтительно расставили блюда на столе и помогли Цин Ю пересесть к обеденному столу.
Не то чтобы Цин Ю была капризной, просто на ее теле было слишком много ран, а служанкам отдали строгий приказ тщательно заботиться об этой девушке. Цин Ю впервые в жизни испытывала такое к себе отношение, и это было немного непривычно.
Сев за стол, она увидела два блюда, суп и рис: свиные ребрышки, тушеные овощи, пиалу супа с яичными хлопьями и миску белого риса.
Цин Ю была крайне удивлена. Она предполагала, что ей дадут какую-нибудь грубую крупу и уж точно обойдется без мяса. Но она никак не ожидала, что ее будут кормить белым рисом — большой редкостью в этом мире.
Она попробовала ложку риса, и вкус оказался потрясающим: каждая рисинка была упругой и прозрачной, а во рту ощущался чистый злаковый аромат. Ей, евшей белый рис на протяжении нескольких десятков лет, здесь довелось отведать его впервые, и этот рис показался ей невероятно вкусным.
Затем она отведала ребрышки и овощи — их вкус тоже был безупречен и ничуть не уступал современной еде. Этот обед стал для Цин Ю лучшим за все те дни, что она провела здесь.
Наевшись досыта, она откинулась на стуле, после чего служанка принесла пиалу черного целебного отвара.
Цин Ю опешила и жалобно принялась умолять служанку забрать отвар обратно. Она терпеть не могла принимать лекарства, а китайские — больше всего на свете! Этот отвар с виду казался ужасно горьким, а от одного его запаха хотелось держаться как можно дальше.
— Девушка, это лекарство, которое вам прописал лекарь из поместья. Оно полезно для вашего здоровья, выпейте его, пожалуйста.
— Верно, девушка, не усложняйте нам жизнь. Если нас обнаружат, нас ведь палками забить могут.
Служанки наперебой жалобно уговаривали Цин Ю выпить отвар.
Услышав, что из-за нее служанки могут подвергнуться наказанию, Цин Ю почувствовала себя не в своей тарелке. Нахмурившись, она с сомнением взяла пиалу с лекарством, неотрывно глядя на горькую жидкость. Глубоко вздохнув, она попыталась успокоиться, хотя в душе всё еще бунтовал протест. Наконец, набравшись храбрости и скривившись, она поднесла пиалу к губам и одним махом жадно выпила все лекарство, так и не разгладив бровей. Стоявшая рядом служанка невольно прониклась уважением к ее смелости.
Как только Цин Ю опустошила пиалу до последней капли, служанка тут же протянула ей платок и цукаты. Цин Ю торопливо взяла платок, вытерла уголки рта от остатков лекарства, а затем нетерпеливо схватила засахаренную ягоду и забросила ее в рот. Сладость цукатов постепенно перебила горький привкус во рту, принося долгое облегчение. Она прищурилась, смакуя это редкое лакомство.
Когда Цин Ю наконец пришла в себя, в ее голове внезапно мелькнула мысль: а ведь жить здесь, пожалуй, совсем неплохо. Возможно, стоило дождаться полного выздоровления и только потом возвращаться домой. Хотя она прекрасно понимала, что подобные мысли не слишком хороши, стоило ей вспомнить, что дома ее ждет тяжелый труд, вечное недоедание и условия жизни, не идущие ни в какое сравнение с нынешними, как ей безумно захотелось и дальше продолжить здесь эту беззаботную жизнь.
Она прикинула в уме, сколько дней уже провела здесь. Дома мать никогда по собственной воле не звала ее к столу. По сравнению с тем местом, это было настоящим раем. Однако в тот самый миг, когда у нее возникла эта мысль, ее тело начало постепенно терять подчинение, словно поддавшись воле какой-то невидимой силы. Она попыталась встать, выбежать из комнаты и немедленно вернуться домой.
Цин Ю крайне удивилась и опешила от столь странного явления. Но она быстро сообразила, что каждый раз, когда в ее голове появлялась мысль не возвращаться домой, тело пыталось вернуть над ней контроль. И как только она подавляла эти мысли, странное ощущение чужой воли исчезало. Попробовав проделать так несколько раз, она убедилась, что каждый раз всё повторялось точно так же.
Она заподозрила, что в том доме осталось что-то необходимое прежней хозяйке тела, и пока она не заполучит эту вещь, та не отдаст ей тело полностью. Это было лишь предположением, но у Цин Ю имелось смутное представление о том, что это за вещь.
При таком поведении собственного тела Цин Ю больше не могла оставаться здесь и была вынуждена сказать служанке:
— Я хочу поблагодарить вашего господина, а затем я уйду отсюда.
Услышав это, служанка проводила ее к покоям хозяина. К сожалению, господин по делам отлучился из поместья. Цин Ю нашла управляющего, выразила ему свою благодарность, и тот не стал ее удерживать, велев людям проводить ее обратно в деревню.
Попрощавшись с комфортной обстановкой, она спустилась с горы в сопровождении слуг. По пути вниз они проходили мимо места, где она вчера заблудилась и бродила наугад, и тут она поняла, что с самого начала свернула не на ту дорогу.
Вернулась в деревню она лишь на следующий день во второй половине дня. Поблагодарив проводивших ее людей, Цин Ю вошла на деревенскую улицу.
Но едва она ступила в деревню, как заметила, что сельчане тычут в ее сторону пальцами и о чем-то шешутся за ее спиной. К ее полнейшему удивлению, мачеха разгуливала вокруг и на все лады распускала слухи:
— Ой, люди добрые, знаете ли вы? Эта моя девчонка — сущая бесстыжая девка! Вчера я ей всего пару слов сказала, а она взяла и сбежала с каким-то мужиком! Ну разве это дело? То ли дело моя бахвала Баочжу — умная, воспитанная, совсем не то что эта неблагодарная дрянь, которая отреклась от собственной матери!
Эти слова ранили слух Цин Ю, словно острые стрелы.
Проходившая мимо Цин Ю чуть не задохнулась от гнева. С какой стати какая-то мать позволяет себе так говорить о собственной дочери? Пусть даже неродной, но нельзя же так поступать!
Шдшая неподалеку пожилая соседка, услышав выпады мачехи, обеспокоенно произнесла:
— Да быть того не может! Мы же эту девчонку с пеленок на глазах растили, она не такая. Может, с ней что-то случилось, в беду попала?
— Да с чего бы? Какая порядочная девица побежит из дома среди ночи? Она просто дрянь...
Не успела она договорить, как увидела идущую к ним Цин Ю. Женщина тут же замолчала на полуслове и уставилась на переодетую в новые одежды Цин Ю со сдержанной улыбкой.
— Ой, а вот и бесстыжая шалава соизволила вернуться! Тетка, глянь-ка, и суток не прошло, а она уже и наряды сменила. Скажи на милость, разве я врала?
— Ах ты паршивка, нашла себе богатого ухажера, в одежду получше нашей вырядилась! Чего приперлась назад?
Выслушав это, Цин Ю едва зубы не стерла от злости. Ей так и хотелось ввязаться в драку с этой сварливой бабой, но стоило ей подумать о таком дерзком поступке, как ее глаза сами собой наполнялись слезами, а тело грозило в любую минуту рухнуть от бессилия.
Раз по-хорошему нельзя, тогда сыграю на жалости! В конце концов, кто из нас не умеет притворяться!
Раз уж прежней хозяйке так хочется поплакать, то если я поплачу вместо нее, ничего страшного не случится!
Решившись на этот шаг, Цин Ю при виде злобной мачехи тут же покрасила глаза слезами, рухнула прямо перед ней на землю и зарыдала так горько и жалобно, что все присутствующие испугались.
— Матушка, как вы можете так говорить обо мне?! Разве вы не знали, что я пошла в горы посреди ночи? Вы сами отругали меня за то, что я слишком поздно вернулась, не сделала домашнюю работу, избили меня, оставили без ужина и заставили пахать до седьмого пота, прежде чем позволить лечь спать! Разве не вы сами мне это велели? — всхлипывая, причитала она и закатила рукав, обнажая следы от побоев батогами, которые ей нанесла мать.
Соседи, услышав шум и заметив неладное, с любопытством сбежались посмотреть, в чем дело, и дружно ахнули, разглядев свежие рубцы на руках Цин Ю.