Эта глупая девчонка раньше ещё распиналась, что хочет оплатить А Вэню учёбу, а в итоге тут же купила себе лавку. Какая же она бессовестная!
У себя дома Ван ши едва не выплёвывала кровь от злости, зато Чунь Си радовалась до невозможности.
Шэнь Цинъюань подыскал для Чунь Си три лавки на выбор. У каждой из них были свои достоинства и недостатки, но в целом они были хороши собой и стоили недорого — как раз по душе Чунь Си.
Глаза Чунь Си сияли, и Шэнь Цинъюань, заметив это, заговорил:
— Могу одолжить тебе немного денег, чтобы ты купила их все.
— Не нужно, не нужно! — поспешно отказалась Чунь Си. — Мне хватит и той лавки на улице Хуайшу. Раньше я никогда не вела дел и даже не знаю, есть ли у меня к этому талант. Ничего страшного, куплю остальные, когда заработаю денег.
Лавка на улице Хуайшу находилась всего в двух кварталах от Управы Цзинчжао, так что в будущем, когда заведение откроется, господину Шэнь будет очень удобно заходить туда перекусить.
Приняв решение, Чунь Си тут же достала серебряные билеты и в присутствии маклера подписала договор о передаче прав собственности.
Получив на руки бумагу с выведенным её собственным именем, Чунь Си расплылась в улыбке, сощурив глаза.
Теперь она не просто свободная женщина — у неё появилась собственная лавка. Когда дела пойдут в гору, люди станут называть её не иначе как хозяйкой.
Какая же всё-таки радостная у неё впереди жизнь!
В душе Чунь Си ликовала, но всё же не забыла о Шэнь Цинъюане. Повернувшись к нему, она произнесла:
— Господин, когда у вас выдастся свободное время, позвольте мне угостить вас обедом.
Судя по тому, как быстро удалось разобраться с академией и лавкой, Шэнь Цинъюань приложил немало сил, чтобы помочь ей.
Те подарки, что Чунь Си дарила ему в последнее время, выглядели простовато, так что ей непременно стоило официально пригласить Шэнь Цинъюаня на обед и как следует отблагодарить.
— Мои следующие выходные — двадцать девятого числа.
Шэнь Цинъюань не стал отказываться и сразу назначил дату. Чунь Си тут же отозвалась:
— Тогда через пару дней я забронирую отдельный кабинет в ресторане. Господин, вы предпочитаете какие-то определённые блюда?
— Подойдёт всё, я не привередлив.
Тон Шэнь Цинъюаня был спокойным, но в уголках его глаз и на губах уже проступало лёгкое веселье, навеянное Чунь Си.
Дождавшись, пока Чунь Си бережно спрячет договор, Шэнь Цинъюань спросил:
— Умеешь ли ты сводить дебет с кредитом и читать бухгалтерские книги?
Поскольку бизнес только зарождался, Чунь Си наверняка пожалела бы денег на наем профессионального счетовода, а значит, все расчёты ей пришлось бы вести самостоятельно.
Чунь Си честно покачала головой:
— Когда отец был жив, я несколько лет училась грамоте и знаю кое-какие иероглифы, но счётами пользоваться не умею. Впрочем, я могу учиться у А Вэня — как раз сейчас он собирается изучать арифметику, а еще я могу купить книги по математике и почитать их.
В конце концов, лавка принадлежит ей, и даже если поначалу в расчётах будет путаница, беды не случится.
Не успела Чунь Си договорить, как Шэнь Цинъюань произнёс:
— Я могу научить тебя.
— Правда? Разве это не доставит господину слишком много хлопот?
Чунь Си была вне себя от радости.
Как говорил Чжоу Цинь, Шэнь Цинъюань сдал экзамены на звание чжуаньюаня и только после этого поступил на службу в Управу Цзинчжао.
Уж счётам-то у будущего чжуаньюаня точно стоит поучиться.
Шэнь Цинъюань кивнул:
— Я не стану стоять над душой каждый день. Научись пользоваться счетами, а затем добросовестно практикуйся по моим методам — пройдёт совсем немного времени, и ты сможешь справляться с самыми простыми записями.
— Раз господин согласен меня учить, я буду старательно заниматься!
Чунь Си без колебаний согласилась, но тут же сообразила:
— Тогда, может, превратить наш сегодняшний обед в церемонию ученичества?
Чунь Си бессовестно воспользовалась случаем продвинуться дальше.
В конце концов, мужчина и женщина — существа разные. Если она продолжит вот так носить Шэнь Цинъюаню подарки, со временем не избежать всяких грязных сплетен. Но если они станут учителем и ученицей, всё будет выглядеть вполне благопристойно и законно. К тому же, если в будущем кто-нибудь вздумает чинить ей препятствия, она сможет с чистой совестью заявить, что за её спиной стоит сам Шэнь Цинъюань.
Чунь Си смотрела на Шэнь Цинъюаня с полнейшей надеждой во взгляде.
Шэнь Цинъюань слегка кашлянул, отвёл глаза и глухим голосом произнёс:
— Я всего лишь дам пару наставлений, в ученичестве нет нужды.
Чунь Си вовсе не расстроилась и бодро ответила:
— Тогда впредь буду всецело полагаться на наставления господина!
— Хорошо.
Помолвка Чунь Си была расторгнута благополучно, Цао Вэнь тоже получил возможность учиться в Академии Цинфэн. На следующий день после завтрака Цао У вернулся на работу в мастерскую.
Стоило ему уйти, как Ван ши с нетерпением принялась допытываться у Чунь Си правды.
Узнав, что Чунь Си выложила за лавку триста двадцать лянов серебра, Ван ши чуть кровью не захлебнулась от боли в сердце.
Сколько же всего серебра выдала тебе госпожа Вэй в качестве награды, раз ты сразу сорить тремястами лянами? Ты что, возомнила себя дочерью богача?
С такой транжирностью неудивительно, что в будущем торговля прогорит!
Деньгами должна распоряжаться она, мать.
Ван ши мысленно всё решила, но не успела раскрыть рот, как Чунь Си опередила её:
— Сколько бы серебра ни дала госпожа Вэй, всё оно принадлежит мне. Матушка давным-давно собственноручно подписала расписку о том, что больше не потребует с меня ни единой медной монетки. Если матушка запамятовала, я могу позвать дядюшку Чжана, тетушку Ли и остальных — они с радостью помогут освежить память.
Ван ши подавилась словами, а затем злобно выругалась сквозь зубы:
— Дрянная девчонка! Ты же сама специально подстроила всё так, чтобы я написала эту бумагу! Я твоя родная мать, я не могу смотреть, как ты пускаешь состояние по ветру!
Чунь Си холодно поправила её:
— Я пускаю по ветру свои собственные деньги, а не семейные.
— Что значит свои? Ты ещё не вышла замуж, а значит, всё твоё принадлежит семье!
Ван ши повысила голос, её лицо ожесточилось — она пыталась запугать Чунь Си.
Чунь Си поленилась спорить с ней, повернулась и зашагала к выходу, на ходу громко зазывая:
— Тетушка Ли! Тетушка Ли, вы дома?
Лицо Ван ши мгновенно переменилось, она торопливо бросилась вперед и зажала Чунь Си рот.
— Ой, я дома! Девочка Чунь Си, что-то случилось?
Тетушка Ли откликнулась без промедления, её голос звучал довольно предвкушающе.
С тех пор как Чунь Си вернулась в семью Цао, каждый день здесь творилось столько всего интересного! И пусть это не касалось тетушки Ли напрямую, она находила жизнь куда более вкусной и насыщенной, чем прежде.
Ван ши ещё годилась на то, чтобы постращать Чунь Си, но ей было жутко стыдно перед посторонними за то, что она высасывает все соки из собственной дочери. Женщина поспешно закричала в ответ:
— Ничего не случилось! Это девчонка дурачится от нечего делать, я как раз собираюсь её проучить!
Втащив Чунь Си обратно в дом и встретившись взглядом с её ни капли не испуганными глазами, Ван ши оставалось лишь подавленно захлопнуть рот.
Два дня спустя Чунь Си отвела Цао Вэня в Академию Цинфэн для оформления поступления, а затем отправилась в башню Чжайсин, чтобы заказать лучший отдельный кабинет.
В двадцать девятый день месяца Чунь Си с раннего утра повела Цао Вэня в башню Чжайсин.
Цао Вэнь впервые оказался в столь роскошном ресторане. Он с любопытством озирался по сторонам, но при этом судорожно вцепился в рукав Чунь Си, боясь, что она его бросит.
— Старшая сестра, обедать в таком месте должно быть ужасно дорого. У нас есть столько денег? Если матушка узнает, она нас насмерть загрызёт!
Цао Вэнь сморщил личико, полное искренней тревоги.
Чунь Си щелкнула его по лбу:
— Не бойся, если что случится, старшая сестра всё возьмет на себя. Лучше соберись и как следует вспомни всё, чему тебя учили последние дни наставники: господин Шэнь ведь будет устраивать проверку.
Услышав о проверке, Цао Вэнь тут же напрягся, и в его голове не осталось места ни для каких других мыслей.
Вскоре прибыл Шэнь Цинъюань.
На нем была простая повседневная одежда цвета небесной лазури. Ткань не отличалась особой дороговизной, но широкие плечи, узкая талия и высокий рост делали этот скромный наряд невероятно притягательным.
— Господин, вы пришли!
Чунь Си тут же подскочила, чтобы налить Шэнь Цинъюаню чаю. Цао Вэнь тоже поднялся на ноги и произнёс:
— Благодарю господина Шэня за то, что соизволили порекомендовать ученика для учёбы в Академии Цинфэн. Ученик... ученик будет усердно учиться и ни в коем случае не посрамит добрые намерения господина.
Ван ши вечно твердила Цао Вэню не затевать драк в школе — мол, семья бедная, и если кого-то покалечат, платить будет нечем. Из-за этого характер мальчика стал несколько робким, и, закончив говорить, он залился краской до кончиков ушей.
Шэнь Цинъюань задал ему несколько простейших вопросов. Хотя мальчик отвечал запинаясь, все ответы оказались верными.
— Очень хорошо, ты занимаешься весьма усердно.
Шэнь Цинъюань скупо похвалил его, и глаза Цао Вэня тут же засияли. Он смущенно улыбнулся.
Старшая сестра и правда не соврала: господин Шэнь — поистине прекрасный человек!
Блюда были заказаны заранее, и стоило Шэнь Цинъюаню появиться, как на стол стали подавать еду.
В знак благодарности Чунь Си первая подняла чашу с вином и выпила за здоровье Шэнь Цинъюаня три раза.
Голова у неё была крепкая, а тосты лились рекой.
Шэнь Цинъюань слегка приподнял бровь, и Чунь Си тут же пояснила:
— Разве мой отец не был начальником каравана? Раньше он часто брал меня с собой в поездки, мы обедали вместе с остальными охранниками. Я насмотрелась на это и кое-чему научилась.
Упоминая отца, Чунь Си неизменно испытывала гордость.
В глазах Шэнь Цинъюаня промелькяла искра интереса. Он поддержал разговор, и Чунь Си тут же разговорилась, принявшись вспоминать забавные истории из раннего детства.
Тогда она была совсем маленькой, едва доставала отцу до колен, но уже шумно требовала научить её ездить верхом. Стоило отцу отвлечься, как она прокрадывалась в конюшню охранного агентства и чуть не погибала под копытами лошадей.
Позже, немного обучившись боевым искусствам, она решила захватить власть над всеми и первым делом отлупила старшего брата, силой заставив его звать её «Великим атаманом». За что в ту же ночь получила от матери отборных «тумаков с побегами бамбука».
Чунь Си рассказывала так живо и красочно, сопровождая рассказ комичными выражениями лица, что Шэнь Цинъюань несколько раз не удержался и тихо рассмеялся.
Цао Вэнь слушал с отвисшей челюстью.
Его старшая сестра... и правда была такой бунтаркой?
Благодаря Чунь Си обед протекал непринужденно и весело, однако в самый разгар трапезы в дверь кабинета постучали. Не успела Чунь Си подняться, чтобы открыть, как дверь со страшной силой распахнули ударом ноги.
Среди летящих щепок на пороге выстроились в два ряда судебные приставы в лазурно-черных одеждах с узором из перьев, и в комнату неспешным шагом вошел облаченный в официальный мундир Вэй Линцзэ.
Чунь Си как раз дошла до самого интересного места: закатав рукава, она поставила одну ногу на табурет, но улыбка ещё не успела сойти с её лица, полностью отпечатавшись в глазах Вэй Линцзэ.
Когда она жила в резиденции семьи Вэй, она никогда не позволяла себе выглядеть столь свободной и живой.
На дне глаз Вэй Линцзэ мелькнула мрачная тень, однако на этот раз он не стал цепляться к Чунь Си, как в прошлые разы. Повернувшись к Шэнь Цинъюаню, он произнес:
— Госпожа Е и второй молодой господин Е подверглись нападению бандитов по дороге домой. Дело чрезвычайно серьезное, поэтому ваш покорный слуга получил приказ просить господина Шэня немедленно вернуться в управу для расследования.
Не видевшись всего несколько дней, Вэй Линцзэ стал еще холоднее и отстраненнее.
Говорил он исключительно языком официальных поручений, но Шэнь Цинъюань отчетливо ощущал исходящую от него враждебность.
Из-за Чунь Си?
Еще когда раздался стук в дверь, Шэнь Цинъюань стер с лица улыбку. Подняв веки, он посмотрел на Вэй Линцзэ и холодно напомнил:
— В расследовании столь тяжких преступлений против личности господину Вэю не следовало бы так легко разбрасываться словами на людях.
— Господин Шэнь прав.
Вэй Линцзэ согласился со словами Шэнь Цинъюаня, но в его тоне слышались скрытые иглы. Не давая Шэнь Цинъюаню открыть рот, он отдал суровый приказ:
— Эй, проводить друзей господина Шэня до дома!
Стоило прозвучать этим словам, как в комнату шагнули приставы. Цао Вэнь испуганно забился в объятия Чунь Си, а Шэнь Цинъюань без лишнего шума стукнул винной чашей о стол — и уже двинувшиеся к Чунь Си стражники мгновенно замерли на месте.
— Цин Шу.
По зову Шэнь Цинъюаня дежуривший за дверью Цин Шу мгновенно выхватил меч и вихрем влетел в комнату, заслоняя собой господина:
— Пока я здесь, никто из вас не смеет и пальцем тронуть моего господина!
Чунь Си: «……»
Брат Цин Шу, умоляю, взгляни ещё разок повнимательнее: те, кого они собираются тронуть, — это мы с братом вообще-то!
Шэнь Цинъюань ушел с Вэй Линцзэ в управу, а Чунь Си и Цао Вэнь под охраной Цин Шу благополучно добрались до дома.
Зная, что теперь у Шэнь Цинъюаня будет полно хлопот, Чунь Си тут же напекла лепешек со свининой и отнесла их ему.
Если господин Шэнь закрутится в делах и забудет о времени, ему достаточно будет просто подогреть лепешки на огне — прекрасная, сытная и удобная еда в дороге.
Чунь Си лишь передала еду и не стала совать нос в чужие дела из праздного любопытства, однако уже на следующий день всё тайное стало явным.
Второй молодой господин Е и госпожа Е были убиты.
Добыча, которую они везли с собой, оказалась полностью разграблена, а сопровождавшие их охранники, служанки и кухарки — обезглавлены.
Перед парадными воротами семьи Е вывесили белые траурные стяги и бумажные фонари.
Император был в гневе.
Под самым носом у Сына Неба произошло жестокое убийство более десятка человек, причем жертвами стали жена и сын чиновника императорского двора! Это было вопиющим пренебрежением к законам и беспрецедентной наглостью!
Император потребовал в полумесячный срок поймать истинных злодеев и закрыть дело. Несколько сотен человек из Управы Цзинчжао были брошены на расследование, по всему городу сновали дознаватели в форме, и столица погрузилась в атмосферу тревоги и страха.
Опасаясь неприятностей, Чунь Си перекинулась пара слов с Цин Шу и предпочла безвылазно сидеть дома, усердно упражняясь со счетами.
Пару дней спустя сваха Чжан вновь нанесла визит.
Ван ши понятия не имела, сколько именно денег скопилось у Чунь Си на руках, но при виде свахи всё равно не смогла скрыть недовольства.
Решив, что Ван ши дуется из-за истории с семьей Чжоу, сваха Чжан принялась усердно вымаливать прощение:
— Добрая сестрица, в прошлый раз мои глаза меня подвели — кто бы мог подумать, что этот Чжоу Цинь, при всей своей учености, окажется таким мелочным человеком! Я с тех пор места себе не нахожу, как вспомню — так перед тобой совестно. Но на этот раз я действительно подобрала для твоей Чунь Си поистине прекрасную партию!
Насколько же прекрасную?
У её Чунь Си теперь есть собственная лавка, да и в тайниках наверняка спрятана уйма серебра. Кто откажется жениться на такой богатой невесте?
Ван ши напустила на себя суровый вид и промолчала. Сваху Чжан это нисколько не смутило, и она продолжила улыбаться, несмотря на холодный приём:
— На этот раз жениху всего двадцать один год. Мало того, что писаный красавец из богатой купеческой семьи, так он еще и согласен дать за Чунь Си выкуп в пятьсот лянов серебра!
Пятисот лянов хватило бы, чтобы сосватать дочь какого-нибудь чиновника.
Неужели Чунь Си и правда стоит таких денег?
Не успели у Ван ши зародиться сомнения, как сваха Чжан шумно вздохнула:
— Этот молодой господин просто без памяти влюблен в Чунь Си! Вот только его бабушка тяжело больна, домашние страшно торопят, поэтому он хочет увезти её к себе на родину в Цинчжоу в конце месяца, сыграть свадьбу и тем самым отвести беду от дома (радостным событием разогнать злых духов). Если старой госпоже станет лучше, возможно, им придётся прожить в Цинчжоу пару-тройку лет, но щедрый выкуп за невесту — это вроде как компенсация за неудобства.
Значит, опять сводится к тому, чтобы прислуживать чужой семье.
Ван ши подавила зарождающиеся сомнения, и в ее сердце шевельнулась легкая тоска.
Свадьба уже в конце месяца да еще и в Цинчжоу — выходит, она даже не сможет проводить Чунь Си к алтарю?
Впрочем, за те годы, что Чунь Си провела в доме Вэй, она редко навещала семью, а в последнее время и вовсе стала такой бунтаркой, что мимолетная тоска Ван ши быстро испарилась.
Молодую девушку не удержишь дома. Сейчас Чунь Си в упор не видит в ней мать, так что и присутствовать на ее свадьбе особого смысла нет.
К тому же, раз Чунь Си собирается пробыть в Цинчжоу два-три года, кто-то же должен приглядывать за ее лавкой здесь.
Мысли в голове Ван ши крутились с бешеной скоростью, пока она не перевела взгляд на дочь.
Поняв, что Ван ши в общем-то не против, сваха Чжан принялась убеждать саму Чунь Си:
— Девочка Чунь Си, доверься тетушке еще раз! Если посмотришь на молодого господина Лю и он тебе не приглянется, я тут же верну твоей матушке свадебные деньги.
Раз она готова вернуть залог, этот молодой господин Лю и впрямь должен быть хорош собой.
Однако Чунь Си ответила прямым отказом:
— Благодарю тетушку за труды, но я не хочу уезжать далеко.
— Разве это называется далеко? Дом молодого господина Лю находится здесь, в Ханьцзине, просто его бабушка лечится на малой родине, вот они и едут туда, чтобы сыграть свадьбу. Если тебя что-то не устроит, вернемся из Цинчжоу — и сыграем еще одну свадьбу здесь!
Сваха Чжан отчаянно пыталась устроить этот брак. Ухватившись за руку Чунь Си, она заговорила от чистого сердца:
— Девочка моя, скажу тебе по праву: раз семья Лю предлагает такой щедрый выкуп, желающих отдать за него дочерей — хоть отбавляй! Если бы тетушка не чувствовала вины перед тобой за прошлый раз, ни за что бы не пришла к тебе в первую очередь. Если уж молодой господин Лю тебе не по душе, тетушка даже не знает, где теперь искать для тебя пару.
— Тетушка помнит обо мне, и я буду благодарна ей всю оставшуюся жизнь, но я трусиха и не смею отправляться в такие дали, как Цинчжоу. Лучше отдайте это счастливое предзнаменование другой девушке.
Тон Чунь Си был мягким, но непреклонным.
Сваха Чжан вывалила на нее еще гору убеждений, но, видя, что Чунь Си по-прежнему непоколебима, в гневе удалилась.
Ван ши зыркнула на дочь:
— От простой встречи кусок от тебя не отвалится! Так обидеть человека — где ты потом лучшей партии сыщешь?
Чунь Си ответила с прохладцей:
— Я всё равно не поеду в Цинчжоу, так зачем тратить время на то, что заведомо ни к чему не приведет?
Чунь Си отказала наотрез, думая, что на этом с этим молодым господином Лю покончено, но на следующий день он явился прямо к ним домой.
Вместе с ним пришел пострадавший Цао У.
— Когда я вез в город бревна, мне встретился отряд дознавателей. Лошадь испугалась, и меня придавило скатившимся бревном, ногу сильно повредило. Спасибо этому молодому господину Лю — он вовремя отвез меня в лекальню и помоги перевязать рану, иначе моя нога была бы потеряна навсегда. Матушка, поблагодари же как следует молодого господина Лю!
— Сынок мой, как же тебя угораздило так пострадать? Сильно болит?
Ван ши бросилась к Цао У, голося и заливаясь слезами, и у нее не осталось ни малейшего желания уделять внимание какому-то там молодому господину Лю. В итоге благодарить гостя и возвращать ему деньги за лечение пришлось самой Чунь Си.
— Это был лишь пустяк, сударыня, не стоит церемониться. Но у меня есть пара слов, которые я хотел бы сказать вам с глазу на глаз. Не могли бы мы уединиться на минутку?
Молодой господин Лю выглядел весьма презентабельно. Хотя он происходил из купеческой среды, в нем не было ни капли торгашеской суеты — напротив, он держался изысканно и вежливо, располагая к себе людей и не оставляя поводов для отказа.
Чунь Си вышла за молодым господином Лю во двор. Едва они добрались до устья переулка, как тот заговорил:
— Моя семья занимается торговлей тунговым маслом. Четыре года назад, когда я приезжал с поставкой в резиденцию семьи Вэй, я впервые увидел вас, и вы вынесли мне пиалы сладкой воды.
Четыре года назад Чунь Си не имела права прислуживать Вэй Линцзэ и числилась лишь простой служанкой на кухне семьи Вэй.
Семья Вэй отличалась щедростью, и поскольку люди часто привозили к воротам усадьбы товары, на кухне всегда держали наготове пиалу сладкой воды для гонцов.
Чунь Си угостила сладкой водой бесчисленное множество людей и вовсе не запомнила молодого господина Лю в лицо, однако сам он выглядел так, будто погрузился в самые прекрасные воспоминания юности.
— В миру принято считать купечество низшим сословием, и я сам презирал себя за это. Но в тот день, испив преподнесенной вами сладкой воды, я впервые в жизни распрямил спину.
— ……
Выходит, ты целых четыре года распрямлял спину, а вспомнил о намерении жениться на мне только тогда, когда приспичило искать невесту для отвода злых духов?
Чунь Си не прониклась ни на грамм. Она произнесла ровным голосом:
— Каждый, кто привозит в дом Вэй товары, получает пиалу сладкой воды, и молодой господин Лю здесь не исключение. К тому же моей заслуги тут нет — это доброта нашей госпожи.
Молодой господин Лю на мгновение замер, а затем покачал головой:
— Нет, дело не только в сладкой воде. В тот день вы посмотрели на меня совершенно иначе... словно... словно на звезды на небе!
С этими словами молодой господин Лю взволнованно шагнул к Чунь Си:
— Сударыня Чунь Си, я уже давно пылаю к вам чувствами! Я знаю, что вы купили лавку и хотите вести собственное дело — я могу помочь вам во всем разобраться. Не бойтесь, я не стану удерживать вас в Цинчжоу.
Чунь Си скривила губы в отстраненной улыбке:
— У меня уже есть наставник, который меня обучает, так что молодому господину Лю не стоит утруждаться.
Чунь Си отказала наотрез и без обиняков, однако молодой господин Лю проявил удивительное упорство и не оставлял попыток добиться ее расположения.
Три дня подряд Лю Фэнъюань наведывался в семью Цао.
В первый день он привез Цао У превосходные мази от ран, во второй — одарил подарками каждого члена семьи.
Ван ши достался нефритовый браслет с переливчатым зелёным отливом, Цянь ши — пара цельных золотых браслетов мать-и-ребенок, Цао Вэню — набор письменных принадлежностей, а Цао У — трость для ходьбы.
Подарки были выбраны со вкусом и стоили немалых денег. Когда на третий день он привез вдобавок дорогие кондитерские изделия, Ван ши, глядя на Чунь Си, теперь смотрела на нее исключительно кривым глазом.
— Молодой господин Лю спас жизнь твоему старшему брату, каждый день навещает нас, а у тебя на лице ни тени улыбки! Даже чашку чая человеку подать не соизволишь — вот чему тебя научили в резиденции Вэй?
— Ты пренебрегаешь даже таким достойным мужем! Ты что, и впрямь возомнила себя небесной феей?
Раньше Чжоу Цинь был горазд лишь красиво говорить, а Лю Фэнъюань осыпал всю семью вполне реальными благами.
К тому же, изучив принесенные Чунь Си из резиденции Вэй отрезы ткани, он подтвердил, что материалы исключительного качества, и пообещал помочь выгодно сбыть их. Причем цена обещала быть не ниже той, что предлагал тот дурачок, готовый выкупить товар по двойной рыночной цене.