Двор Сосен и Журавлей
Госпожа Сяо широким шагом вошла в комнату, и прежде чем госпожа Мо успела опомниться, служанки бросились вперёд, скрутили матушку Цзя и принялись яростно бить её по лицу.
— Ой-йой, спасите матушку! — взвыла матушка Цзя, моля о пощаде.
Госпожа Мо тоже побелела от страха. Собравшись с духом, она процедила:
— Она — служанка из Поместья маркиза, у золовки нет права её наказывать!
Матушка Цзя была личной кастеляншей госпожи Мо, прибывшей с ней в качестве приданого, и лицом олицетворяла саму госпожу Мо. Избить матушку Цзя приказала лично госпожа Сяо, что было равносильно тому, чтобы втоптать лицо госпожи Мо в грязь.
Госпожа Сяо холодно фыркнула, её взгляд, острый как лезвие, вонзился в лицо госпожи Мо:
— Раз она распускает здесь грязные слухи в клане Сяо, то что с того, если я её до смерти забью?
Госпожа Сяо говорила вполне серьезно, в её глазах читалось подлинное намерение убить. Госпожа Мо задрожала всем телом и едва устояла на ногах.
Эта старая карга и впрямь решила во что бы то ни стало защищать Шэнь Цинъюаня!
Поняв, что мольбы госпожи Мо не помогают, матушка Цзя поспешно изменила тон, умоляя о пощаде:
— Старая служанка виновата, старая служанка не смела выказывать неуважение к старшему молодому господину! Умоляю госпожу пощадить мою жизнь!
Посчитав этот галдёж слишком громким, госпожа Сяо бросила многозначительный взгляд, и служанки тут же заткнули матушку Цзя тряпкой и выволокли вон.
Только после этого выражение лица госпожи Сяо смягчилось. Она подошла к Шэнь Цинъюаню, села напротив и мягко спросила:
— Как твоя рана? Всё ещё болит?
— Уже не болит.
— Даже если не болит, всё равно нужно как следует отдохнуть ещё несколько дней. Не переживай, этот двор подготовлен специально для тебя — можешь жить здесь столько, сколько пожелаешь.
Осыпав Шэнь Цинъюаня заботой и договорив всё, что было нужно, госпожа Сяо наконец повернула голову в сторону госпожи Мо.
Госпожа Мо мгновенно напряглась. Она думала, что госпожа Сяо хотя бы ради приличия произнесет пару дежурных фраз для видимости мира, но вместо этого услышала лишь легкомысленное:
— Всё ещё не убираешься? Или ждешь приглашения к обеду?
Залившаяся краской стыда госпожа Мо, испытывая глубочайшее унижение, вместе со своей служанкой, лицо которой превратилось в сплошной опухший обрубок, была вынуждена удариться в бега.
— Старая карга! Она посмела так унизить меня ради Шэнь Цинъюаня!
Скрипя зубами от злости, госпожа Мо не удержалась, отдернула занавеску кареты и бросила ядовитый взгляд на ворота клана Сяо.
За сегодняшнее оскорбление она в будущем обязательно заставит их заплатить вдесятеро, встократ больше!
Размышляя об этом и собираясь уже опустить занавеску, она вдруг заметила неподалеку несколько подозрительных фигур.
Сердце госпожи Мо дрогнуло. Она приказала кучеру остановить повозку в соседнем переулке и велела привести этих людей к ней.
— Что вы околачиваетесь у ворот клана Сяо со своими крадеными повадками? — с холодным лицом допросила она.
Несколько человек были одеты в грубые конопляные одежды — по одному их виду было ясно, что это простой городской люд. Женщина, стоявшая во главе, от страха принялась беспрерывно бить поклоны.
— Благородная госпожа, не извольте гневаться, простолюдинка пришла искать свою дочь. Моя дочка Чунь Си спасла господина Шэня из Управы Цзинчжао, и господин Шэнь забрал её в клан Сяо, да так много дней она уже и не возвращалась домой.
И снова эта Чунь Си?
В глазах госпожи Мо мелькнул холод...
Глава 38: Ван ши наносит визит
После случая с перееданием Чунь Си стала чуточку сдержаннее, когда составляла компанию госпоже Сяо за трапезой.
Едва они закончили завтракать, как вошел слуга с докладом:
— Старая госпожа, прибыла матушка девицы Чунь Си.
Чунь Си не удивилась. Опустив глаза, она сидела неподвижно, никак не реагируя на приход Ван ши.
Госпожа Сяо бросила на неё взгляд и глухим голосом произнесла:
— Проведите её во Двор Сосен и Журавлей.
— Слушаюсь.
Стоило слуге удалиться, как вошла Сяо Циньюэ, чтобы засвидетельствовать почтение старой госпоже.
— Слышала, эта девица Чунь Си ежедневно приходит составить компанию бабушке за обедом. Боюсь, любовь бабушки к ней скоро превзойдет даже мою.
Сяо Циньюэ явно пользовалась огромным расположением госпожи Сяо, поэтому её голос звучал на редкость капризно.
Госпожа Сяо рассмеялась от её слов:
— Что за глупости ты говоришь? Разве бабушка любит тебя недостаточно?
— Бабушка, конечно же, любит Циньюэ, и Циньюэ больше всех любит бабушку!
Прильнув к госпоже Сяо, Сяо Циньюэ принялась демонстрировать нежные бабушкино-внучачьи чувства. Тем временем ведомая слугой Ван ши переступила порог Двора Сосен и Журавлей.
Впервые оказавшись в столь величественной и богатой резиденции знати, Ван ши надела своё самое лучшее платье и даже водрузила на голову все свадебные украшения. Однако по мере того, как она шла по дорожкам, созерцая несметные богатства клана Сяо, её спина сгибалась всё сильнее, а сердце наполнялось непреодолимым чувством робости и неполноценности.
Войдя в комнату, Ван ши не смела озираться по сторонам и с глухим стуком опустилась на колени:
— Простолюдинка Ван Гуйцю приветствует старую госпожу.
Слуга лишь сказал, что проведет её к госпоже Сяо, поэтому Ван ши понятия не имела о присутствии Сяо Циньюэ и не узнала её, поприветствовав лишь хозяйку дома.
Голос Ван ши заметно дрожал.
Видя это, Сяо Циньюэ почувствовала, как в ней вновь поднимается былое превосходство, разбитое ранее Чунь Си.
Чунь Си лишь набралась кое-какого лоска, пока служила служанкой в семействе Вэй, но по сути ничем не отличалась от этой женщины перед ними.
Сяо Циньюэ тут же перевела взгляд на Чунь Си, рассчитывая увидеть на её лице смущение и стыд. Однако Чунь Си лишь тихо стояла поодаль рядом с госпожой Сяо, опустив глаза, сохраняя абсолютное, ледяное равнодушие.
Казалось, на коленях перед ними стояла не её родная мать, а совершенно чужая, незнакомая женщина.
Сяо Циньюэ нахмурилась.
С чего это лисица ведет себя подобным образом? Неужели она возомнила, что благодаря спасению жизни маленького дядюшки сможет взлететь на ветку и стать фениксом, дойдя до того, что отреклась даже от собственной матери?
Госпожа Сяо не стала смотреть на Ван ши свысока и мягко велела той подняться.
Выразив благодарность, Ван ши робко бросила взгляд на Чунь Си. Заметив бесстрастное выражение лица дочери, она почувствовала, как сжалось сердце, и подобострастно заискивающе произнесла:
— А-Си, ты в порядке? Слышала, вы с господином Шэнем столкнулись с убийцами, ты не ранена?
— Дочь не ранена, и эти дни в клане Сяо провела хорошо, матушка может не переживать, — мягко ответила Чунь Си, и в её голосе не было слышно ни малейшей обиды.
На душе у Ван ши скребли кошки.
Чунь Си сменила одежду на роскошные наряды, надела украшения, а её щеки заметно округлились — всё указывало на то, что жилось ей и впрямь прекрасно.
А вот их семью постигло страшное бедствие.
Когда семейство Лю заявилось к ним в дом с требованием вернуть невесту, Ван ши узнала, что Чунь Си сбежала со свадьбы, молодой господин Лю пропал без вести, а всем этим делом за кулисами заправлял Вэй Линцзэ.
Вэй Линцзэ потребовал, чтобы Ван ши явилась в клан Сяо, забрала Чунь Си обратно и открыто возобновила помолвку с семейством Лю, хотя на самом деле планировал спрятать девушку в качестве своей наложницы вне дома.
Правда повергла Ван ши в ужас, но ослушаться Вэй Линцзэ она не смела.
Вчера Ван ши вместе с людьми из семейства Лю попыталась прорваться в клан Сяо в поисках Чунь Си, но на их беду они столкнулись с разъяренной супругой маркиза Цинъюань. Та потребовала, чтобы Ван ши воспользовалась заслугой Чунь Си в спасении Шэнь Цинъюаня и умоляла госпожу Сяо выдать девушку за Шэнь Цинъюаня в качестве второй жены, в противном случае пригрозив уничтожить всю их семью до последнего человека!
Ван ши совершенно не ожидала такого поворота событий и чувствовала себя так, будто её заживо жарят на костре.
Она одновременно раскаивалась в собственной глупости и жадности, из-за которой опоила Чунь Си и передала её молодому господину Лю, и в то же время злилась на саму Чунь Си: если бы та послушно последовала за молодым господином Лю, разве возникли бы сейчас такие проблемы?
На сердце у Ван ши было тяжело от целой бури смешанных чувств, но перед госпожой Сяо она не смела ничего выказать и выдавила из себя:
— Раз у тебя всё хорошо, матушка спокойна. Но ты ведь здесь в гостях, нельзя же вечно жить в клане Сяо, пойдем-ка со мной домой.
О делах с Вэй Линцзэ здесь говорить было нельзя. Ван ши надеялась, что Чунь Си вернется домой и вместе они придумают способ всё уладить, как вдруг услышала вопрос:
— Раз я тайком сбежала, почему люди из семейства Лю не пришли вместе с матушкой?
Ван ши резко подняла голову и испуганно-яростно уставилась на дочь.
Эта проклятая девчонка сошла с ума? Как она смеет открыто рассуждать о побеге со свадьбы?
Встретив взгляд матери, Чунь Си ни капли не испугалась.
После минутного зрительного поединка Ван ши сдалась — сейчас было не до забот о репутации, важнее всего было разрешить возникшую проблему.
Стараясь смягчить тон, она произнесла:
— Люди в семействе Лю разумные. Если ты действительно не хочешь выходить замуж, вернись со мной, и мы всё обсудим с ними лицом к лицу.
Главное — уговорить Чунь Си пойти домой, а там они что-нибудь придумают.
Ван ши отчаянно перемигивалась с дочерью, надеясь, что та перестанет упрямиться, но в следующий миг услышала:
— Матушка уже одинжды опоила меня лекарством и отдала другому мужчине, теперь я не посмею верить ни единому твоему слову. Если семейство Лю не желает расторгать помолвку, пусть приходят в клан Сяо и разбираются со мной лицом к лицу.
Слова Чунь Си лились непрерывным потоком, отчего у Ван ши потемнело в глазах и она едва устояла на ногах.
Как эта проклятая девчонка могла в стенах клана Сяо заявить на весь свет, что её собственная мать опоила её отравой и отдала другому мужчине?!
Слушать такое было невыносимо стыдно.
К тому же за спиной семейства Лю стоял сам Вэй Линцзэ, как они могли явиться в клан Сяо для очной ставки с Чунь Си?
— А-Си, матушка лишь желала тебе добра. У молодого господина Лю состояние крепкое, выйдя за него замуж, ты не будешь обижена. — С трудом выдавливая слова, Ван ши попыталась оправдаться.
Сяо Циньюэ воспользовалась моментом, чтобы вставить своё слово:
— Дела брачные всегда решаются по воле родителей и с помощью свах. Раз твоя матушка уже выбрала тебе жениха, ты должна со спокойным сердцем выйти замуж. Подобные же побеги наводят на мысль, что в твоем сердце затаилось то, чего тебе желать не положено!
Нападки Сяо Циньюэ были предельно адресными и явно намекали на Вэй Линцзэ.
Ван ши и без того чувствовала себя виноватой, а от слов Сяо Циньюэ у неё по спине побежали мурашки.
Что имеют в виду слова этой барышни?
Неужели люди из клана Сяо знают о тайной связи между Вэй Линцзэ и Чунь Си?
Если они перестанут разыгрывать спектакль перед семейством Лю, это оскорбит Вэй Линцзэ. Но если они останутся с Вэй Линцзэ, это будет равносильно тому, чтобы втоптать лицо клана Сяо в грязь, да вдобавок в тени затаилась алчущая супруга маркиза Цинъюань — в какую сторону ни шагни, везде тупик.
Чем больше Ван ши размышляла об этом, тем сильнее её охватывало отчаяние. Покрывшись холодным потом, она уже собиралась изобразить обморок, чтобы найти возможность поговорить с Чунь Си наедине, как вдруг в комнату вошла высокая фигура.
Госпожа Сяо тут же поднялась:
— Твои раны еще не зажили, как ты пришел вместо того, как следует отдыхать?
— Мне уже лучше, к тому же целыми днями сидеть в комнате ужасно скучно, — бесстрастно ответил Шэнь Цинъюань и шагнул прямо к Ван ши.
— Это я попросил девицу Чунь Си прийти в клан Сяо. Она спасла мне жизнь, и отныне все её дела — это мои дела. Если кто-то посмеет её принуждать, Шэнь не оставит это без ответа.
За несколько дней отдыха в клане Сяо на лицо Шэнь Цинъюаня вернулся здоровый румянец. Его высокая фигура нависла над Ван ши, источая мощное давление.
У Ван ши от страха подкосились ноги, а тут еще подоспела госпожа Сяо:
— Я знаю, как ты дорожишь этой девочкой. Пока я здесь, никто не посмеет её обидеть.
Ван ши: «……»
О старина Цао, пожалуй, мне всё-таки стоит уйти с тобой...
Глава 39: Старшая невестка рожает
С унылым, землистым цветом лица Ван ши покинула поместье клана Сяо.
Отец Лю был вынужден искать помощи у Вэй Линцзэ:
— У девицы Чунь Си за спиной стоят госпожа Сяо и господин Шэнь, мы абсолютно ничего не можем ей сделать! А мой сын до сих пор неизвестно где — жив он или мертв. Умоляю молодого господина найти способ спасти моего сына!
Отец Лю опустился на колени, орошая землю горькими слезами.
Все эти годы он был поглощен торговлей, и Лю Фэнъюань был его единственным сыном. Он наивно полагал, что работа на старшего молодого господина семейства Вэй поможет семейному бизнесу выйти на новый уровень, но в итоге лишь погубил собственного сына — убытки оказались несоизмеримы ни с чем.
Срок, данный Императором на расследование дела, неумолимо приближался к концу, да еще и в фамильном склепе семейства Вэй творилось чёрт знает что. Услышав эту новость, Вэй Линцзэ хоть и пришел в ярость, но был связан по рукам и ногам, не имея возможности выкроить время, чтобы вытащить Чунь Си из клана Сяо.
С мрачным лицом он бросил отцу Лю:
— Она всего лишь слабая женщина, убивать людей не посмеет. Стоит лишь выдать её замуж в семью Лю, как тут же найдется способ узнать о местонахождении твоего сына.
— Но она прячется в клане Сяо и не выходит оттуда, я же не могу пойти туда силой отбирать невесту.
— Разве её старшая невестка не со дня на день должна родить? Разве ты не соображаешь, как раздуть из этого скандал? — пригрозил Вэй Линцзэ, его благородное и красивое лицо исказилось зловещей тенью, отчего у отца Лю задергалось веко.
Роды для женщины — дело опасное само по себе, а если еще тайком приложить к этому руку, велик шанс получить двух покойников разом.
Заметив колебания отца Лю, голос Вэй Линцзэ похолодел:
— Что, испугался?
Отец Лю вздрогнул и торопливо произнес:
— Молодой господин может быть спокоен, ничтожный сделает всё, как надо.
С того момента, как они решились на обманную помолвку и похищение Чунь Си, пути назад уже не было.
Отец Лю поднялся, выразил почтение и направился к выходу, но у самых дверей услышал вслед:
— Больше не приходи ко мне. Мне не нужны пустые разговоры, мне нужен результат.
В тот же день после полудня отец Лю явился к дому семьи Цао во главе толпы людей, настроенных крайне воинственно, с требованием объяснений.
Ван ши велела им самим отправляться в клан Сяо за Чунь Си, но отец Лю сделал вид, что ничего не слышит. После недолгой перепалки люди, пришедшие с ним, принялись крушить и громить имущество.
Ван ши от испуга пронзительно завопила. Цао У, волоча больную ногу, бросился защищать дом и сцепился с погромщиками. Цянь ши наблюдала за происходящим с замирающим сердцем: от чрезмерного напряжения и страха у неё раньше времени отошли воды, спровоцировав преждевременные роды.
— Ой, матушка, беда, кровь пошла! — раздался крик тетушки Ли, которая украдкой наблюдала за происходящим из-за забора.
Отец Лю приказал своим людям остановиться и холодно посмотрел на Ван ши:
— Даю вам три дня. Пусть твоя дочь сама явится в семью Лю с повинной, иначе в следующий раз мы не ограничимся простым битьем посуды!
Развернувшись, отец Лю удалился. Цао У кинулся к Цянь ши и, увидев, что её юбка насквозь пропиталась кровью, словно на неё вылили ушат ледяной воды, почувствовал, как в жилах застыла вся кровь.
— Жена, ты как? Прости меня, прости, мне не следовало ввязываться в драку.
Живот Цянь ши невыносимо болел, лицо было мертвенно-бледным. Она судорожно вцепилась в руку Цао У:
— Братец У, мне так больно, я боюсь...
— Не бойся, я рядом!
Цао У продолжал твердить эту фразу, совершенно не зная, что предпринять. В этот момент Ван ши отвесила ему звонкую оплеуху:
— Чего застыл?! Жена рожает, бегом за повитухой!
Точно-точно, скорее за повитухой!
Прихрамывая, Цао У помчался за повивальной бабкой. Ван ши тем временем помогла Цянь ши добраться до кровати, успокоила её парой слов, а затем развела огонь и поставила греться воду с коричневым сахаром.
Вскоре подоспела повитуха, а вслед за ней подтянулись тетушка Ли и другие соседки, жившие неподалеку, чтобы предложить помощь.
Слушая крики боли, доносившиеся из комнаты Цянь ши, Ван ши чувствовала, как у неё в висках пульсирует кровь. Вспомнив слова отца Лю, она сжала зубы и снова отправилась в путь — в сторону поместья клана Сяо.
Внутрь её не пустили, передав весточку через привратника, и вскоре Чунь Си вышла к ней.
— Срок еще не подошел, почему у старшей невестки раньше времени начались схватки?
Лицо Чунь Си помрачнело, в её сердце закралось подозрение, что здесь не обошлось без рук Ван ши.
Ван ши воспламенилась от гнева, наткнувшись на этот подозрительный взгляд. Схватив Чунь Си за руку, она понизила голос и зашипела:
— Тебе еще хватает наглости спрашивать?! Если бы ты не вела себя так буйно, стал бы клан Лю громить наш дом и пострадала бы твоя невестка? Если с ней и ребенком что-то случится, ты станешь преступницей перед всей семьей Цао!
— Деньги взяла матушка, так с какой стати преступницей должна быть я? К тому же, раз матушка прекрасно знала, что семейство Лю не успокоится, почему не отправила невестку переждать бурю в родительском доме?
Глаза Чунь Си были чисты и ясны, казалось, они способны пронзить человека насквозь.
Ван ши виновато отвела взгляд.
У неё действительно был свой эгоистичный умысел.
Узнав, что она опоила Чунь Си и преподнесла её молодому господину Лю, Цао У страшно разругался с ней и с тех пор не сказал ей ни единого слова. Если бы с Цянь ши и ребенком что-то случилось, она смогла бы свалить всю вину на Чунь Си, заставив Цао У и Цянь ши возненавидеть её.
Тогда её сын не отдалился бы от неё.
Желая поскорее вернуться домой, Чунь Си наняла повозку, по пути заехала в аптеку «Хуэйчуньтан», чтобы пригласить врача, и купила старый корень женьшеня.
«Хуэйчуньтан» была крупнейшей аптекой в Ханьцзине, визиты лекарей там стоили баснословных денег, а корень старого женьшеня и вовсе обходился в добрый десяток лянов серебра. У Ван ши при виде таких трат сжалось сердце, и она не удержалась от упрёка:
— Повитуха уже на месте, а у твоей невестки и в обычное время здоровье крепкое, должно быть всё в порядке.
Когда Цянь ши родит, на эти деньги можно было купить уйму питательных отваров.
Чунь Си опасалась лишь того, что жадность Ван ши помещает потратить деньги и навредит невестке.
Она промолчала, велев кучеру погонять лошадей и как можно быстрее возвращаться домой.
К моменту их прибытия Цянь ши еще не родила, но крики её уже стихли.
Взяв женьшень, Чунь Си собралась войти в комнату, но Ван ши преградила ей путь:
— Ты еще не замужняя девушка, чего тебе лезть в родовой зал?
— Раз матушка не позволяет мне войти и навестить невестку, зачем тогда было поднимать такой переполох и звать меня обратно?
Взгляд Чунь Си был холоден и содержал в себе такую властную нотку, будто перед ними стояла особа высшего происхождения. У Ван ши от испуга ёкнуло сердце, и она машинально разжала пальцы.
В комнате стоял тяжелый запах крови. Чунь Си велела Цянь ши защемить во рту ломтик женьшеня и утешила её:
— Это столетний женьшень, с ним у невестки появятся силы. Я также пригласила врача из аптеки «Хуэйчуньтан», не бойся, невестка, вы с малышом будете в безопасности.
Врачи из «Хуэйчуньтан» славились на весь город своим искусством, а столетний женьшень был редкостью небывалой.
Уверенность Чунь Си передалась и Цянь ши. Успокоившись, она стала тужиться, следуя указаниям повитухи, и еще через два часа, в сгущающихся сумерках ночи, наконец раздался первый плач младенца.
— Родила, родила! Крепыш-богатырь! — выбежала с благой вестью тетушка Ли.
Цао У залился неудержимыми слезами и, схватив тетушку Ли за рукав, запричитал:
— Тетушка, а моя жена? Как она?
— И с ней всё в порядке, мать и дитя здоровы, только сильно устала и уснула. Тьфу ты, дурень, чего ревешь пуще прежнего?
Цао У всё никак не мог успокоиться. Тем временем Ван ши приняла сверток из рук повитухи и сияла во весь рот.
У неё родился внук!
Хоть ребенок и появился на свет раньше срока, весил он добрых шесть с лишним цзиней, кричал звонко и с виду был крепким, легко поддающимся выхаживанию малышом.
Погром оставил во дворе страшный беспорядок, но все вокруг радовались приходу новой жизни.
Чунь Си поблагодарила помогавших соседок и лично сунула в руку тетушки Ли один лян серебра.
— Мы столько лет соседи, помочь — это наш долг, к чему такие щедрые подарки? — приговаривала тетушка Ли, но рука её с удивительной ловкостью прятала монетку за пазуху.
Расспросив обо всех подробностях устроенного семейством Лю погрома, Чунь Си ощутила, как в груди поднимается холод. Она мягко обратилась к тетушке Ли:
— Тетушка Ли, будьте добры, попросите брата Дашаня сходить к родне моей невестки и передать им новость. Скажите, что брат избил мою невестку, а матушка даже запретила ему звать лекаря.
Тетушка Ли изумилась:
— Родня твоей невестки — люди крутые. Если им так преподнести, они же явятся сюда целой толпой и разнесут ваш дом до основания!
Губы Чунь Си тронула сладкая улыбка:
— Мне как раз и нужно, чтобы они явились сюда со своими людьми...
Глава 40: Идем в семейство Лю за объяснениями
Получив серебро, тетушка Ли в тот же вечер отправила своего сына Дашаня с вестью в родительский дом Цянь ши.
Понянчив немного драгоценного внука, Ван ши отдала его Цянь ши для кормления.
Комната была прибрана, и Цао У неотлучно сидел рядом с женой и ребенком, не смея отойти ни на шаг.
Ван ши разыскала Чунь Си:
— Семейство Лю предупреждало, что придет снова. Если ты не хочешь, чтобы из-за тебя твоя невестка и племянник не знали покоя, завтра же отправляйся со мной в дом Лю и принеси им повинную.
Поразмыслив так и эдак, Ван ши всё же пришла к выводу, что Вэй Линцзэ надежнее прочих.
Раз уж Вэй Линцзэ приложил столько усилий, чтобы укрыть Чунь Си, это явное свидетельство глубоких чувств к ней. Раз он хочет держать её при себе, то наверняка окажет их семье немалую поддержку.
На сей раз Чунь Си необычно легко согласилась с матерью и покорно ответила:
— Хорошо.
— Ты согласна пойти и извиниться?
Столь быстрая покладистость Чунь Си почему-то не принесла Ван ши успокоения.
Она уже несколько раз попадалась в ловушки дочери.
Так было и с написанием расписки, и с согласием на смотрины с Чжоу Цинем, и с тем подмешиванием снотворного в день рождения.
Ван ши с тревогой и недоверием уставилась на Чунь Си, а та лишь усмехнулась в ответ:
— Скажи я, что не хочу идти, матушка ведь всё равно заставила бы меня?
Конечно, заставила бы.
За спиной семейства Лю стоял сам Вэй Линцзэ, разве они могли позволить себе ссориться с ними?
Ван ши беспрерывно успокаивала себя тем, что какие бы каверзы ни замышляла Чунь Си, главное — доставить её в дом Лю.
Рано утром следующего дня Ван ши зарезала курицу, наказав Цао У приготовить её к вечеру для восстановления сил Цянь ши, переоделась в чистое платье и вывела Чунь Си на улицу. Однако стоило им подойти к выходу из переулка, как они увидели приближающуюся с устрашающим видом толпу во главе с тестем и тещей.
В руках этих людей были мотыги и грабли, и видом они ничем не отличались от бандитов с большой дороги.
У Ван ши снова запульсировало в висках.
Она ведь еще даже не успела передать им весть, с чего бы им являться сюда?