Зал Синчао, пир в честь победы.
Зал Синчао служил местом для приема министров и иностранных посланников, здесь проводилось большинство важнейших торжеств.
Две тяжелые красные створки дверей были распахнуты настежь.
Внутри зал сиял золотом и нефритом: массивные колонны оплетали обвивающие их золотые драконы, а на балках и притолоках красовалась искусная резьба и роспись.
Придворные провожали императорских родственников, представителей знатных семей и военачальников к их местам, те занимали их один за другим.
Когда появился император, все присутствующие опустились на колени, приветствуя его.
Под сводами зала разносился лишь звучный смех правителя. Кто-то украдкой поднял взгляд и увидел, что великий генерал Чу шагает всего в шаге позади императора, они о чем-то оживленно беседовали, а следом за ними шел Чу Чэнъе.
Император занял золотое резное троновое место, украшенное драконами, с улыбкой взмахнул рукавом и произнес:
— Поднимитесь, верные подданные.
Будучи главным героем сегодняшнего торжества, великий генерал Чу восседал на почетном первом месте по правую руку, за ним расположился Чу Чэнъе, а ниже — вице-генерал Гэ.
Сев на свое место, Чу Чэнъе обвел взглядом вельмож и министров, задержавшись на пару секунд в какой-то точке.
Юный княжич с темными волосами словно почувствовал этот взгляд. Слегка повернув голову, она обнажила изящную линию шеи, вскинула глаза и, оглядевшись вокруг, никого не заметила.
Однако Чу Чэнъе отвел взгляд еще до того, как Цзи Шусюнь обернулась. Едва переступив порог зала, он сразу приметил этого дохляка.
Спина дохляка была прямой, образуя красивый и стройный изгиб, а на его неизменно холодном лице, как и всегда, не отражалось никаких лишних эмоций.
Уголки губ Чу Чэнъе изогнулись в усмешке. Ему было смертельно скучно принимать поздравления знати, обмениваться дежурными тостами и выслушивать льстивые речи.
Когда же он снова посмотрел в ту сторону, место оказалось пустым.
Этот пир устроили в честь победы армии, и половину гостей составляли военные. На столешницах из красного дерева стояли золотые кубки с отборным виноградным вином — напиток был крепким, и Цзи Шусюнь лишь пригубила его, после чего опустила чашу обратно.
В зале не смолкала музыка струнных и духовых инструментов, танцовщицы развлекали гостей, а государь и подданные поднимали бокалы за общее торжество.
Ветер ранней весны все еще оставался пронизывающим. Раскачивающиеся фонари с оленьими рогами безмолвно освещали вымощенную неффритом дорогу, а под красными стенами и изогнутыми карнизами застыли две длинные молчаливые тени.
Снующие туда-сюда слуги с подносами в руках спешили по дворцовым галереям. Заметив перед собой человеческие силуэты, они не смели поднять глаз и опускались на колени, низко склонив головы.
На сегодняшнем празднестве в Зале Синчао собралось множество высокопоставленных вельмож, и любого из них было опасно гневить, поэтому слуги, строго выполняя свои обязанности, действовали предельно осторожно, странясь сказать лишнее слово или совершить оплошность.
И все же нашлась одна смельчачка, которая попыталась притвориться, будто подвернула ногу, и броситься в объятия Цзи Шусюня.
Разумеется, у нее ничего не вышло.
Цяо Си, шедшая рядом, заступила дорогу.
Служанка даже не коснулась одежд Цзи Шусюня.
Цяо Си и сама не ожидала, что среди служанок найдется столь дерзкая особа.
К счастью, ее реакция оказалась молниеносной, иначе княжичу, получившему столь сильный толчок, наверняка пришлось бы туго.
Теми, кто появился на безлюдной дворцовой дорожке, были Цзи Шусюня и ее верная телохранительница Цяо Си, неотлучно следовавшая за госпожой.
Атмосфера в зале царила великолепная, государь и подданные веселились от души, но воздух казался тяжелым, и Цзи Шусюнь, почувствовав легкое недомогание, вышла прогуляться и подышать свежим воздухом.
Она специально выбрала эту тихую дорожку, где почти не ходили люди, но никак не ожидала столкнуться с подобным.
Неподалеку раздался знакомый голос:
— Ого, а у князя Цзи поистине завидная удача: стоит ступить на дорогу, как кто-то норовит броситься в объятия.
Тон был все таким же вызывающим.
Цзи Шусюнь, уже было собравшаяся продолжить путь, остановилась, обернулась на источник звука и встретилась взглядом с парой глаз, сиявших подобно драгоценным камням.
Кто это мог быть, если не пребывающий на гребне славы Чу Чэнъе?
Чу Чэнъе подошел, присел на корточки и внимательно всмотрелся в лицо упавшей на землю служанки. Увидев его, девушка изобразила жалостливый и трогательный вид, а Чу Чэнъе лишь усмехнулся уголками губ.
Он поднялся на ноги, в его глазах мелькнул странный огонек, словно он вспомнил что-то забавное:
— Впрочем, эта красавица весьма недурна собой. Почему бы князю Цзи не забрать ее к себе?
Его тон сочился насмешкой:
— Или у вас не хватит на это сил?
Взгляд Цзи Шусюня оставался спокойным, брови не дрогнули, а голос прозвучал ровно:
— Если младший генерал так заинтересован, уверенна, она будет только рада.
— В конце концов, вы теперь прославленный победами младший генерал Чу.
Едва она договорила, как служанка повернулась к Чу Чэнъе и опустилась на колени:
— Младший генерал, я согласна.
Ее влажные глаза были устремлены на Чу Чэнъе, и в них отчетливо читалась надежда.
Чу Чэнъе изначально хотел лишь позлить Цзи Шусюня и никак не ожидал, что его самого впутают в это дело.
Он усмехнулся и в упор посмотрел на Цзи Шусюня:
— Не виделись больше полугода, а княжич Цзи ни капли не изменился.
Все тот же острый язык, не позволяющий обидеть себя ни на йоту.
Ветер раскачивал четырехгранный фонарь из красного дерева, висевший на ветке дерева, отчего тени на изогнутых карнизах с головами драконов то зажигались, то гасли. Высокая фигура молодого человека полностью отделилась от темноты.
Юный военачальник уже сменил парадные доспехи, и теперь на нем был облачен черный халат с круглым воротом, расшитый позолоченными нитями с изображением зверей, а серебряные наручи на запястьях холодно поблескивали.
В отличие от Чу Чэнъе, Цзи Шусюня куталась в белоснежную лисью шубу, спрятав руки в широких многослойных рукавах.
Она долго смотрела на Чу Чэнъе так пристально, что тот едва не вышел из себя, как вдруг ее губы тронула улыбка.
В мерцающем свете фонарей молодой юноша в белых одеждах, с черными волосами и нефритовой шпилькой в золотом венце был так хорош собой, что казалось, будто в целом свете не сыщется второго такого лица.
Глядя на улыбающегося Цзи Шусюня, Чу Чэнъе на мгновение затаил дыхание, едва не потеряв самообладание.
Цзи Шусюня улыбнулась:
— Младший генерал тоже совсем не изменился.
Все такой же заносчивый любитель искать неприятности.
Произнеся это, Цзи Шусюнь слегка кашлянула и зашагала прочь.
Взгляд Чу Чэнъе скользнул по белоснежной лисьей шубе, и он подумал про себя: дохляк он и есть дохляк, на дворе уже весна, а он закутался так плотно, словно боится замерзнуть от малейшего дуновения ветерка, и начинает кашлять, едва сказав пару слов.
Затем он мысленно выругал себя за то, что только что застыл на месте — разве он из тех поверхностных людей, что судят по одной лишь внешности?
Когда Цзи Шусюнь удалилась, Чу Чэнъе повернулся, намереваясь пойти в другую сторону, но не успел сделать и шага, как кто-то потянул его за подол. Нахмурившись, он оглянулся на смельчака, посмевшего схватить его за одежду, и одарил того столь свирепым и убийственным взглядом, что по спине пробежал мороз.
Под этим взглядом служанка тут же разжала пальцы и принялась бить земные поклоны, не смея поднять головы, пока шаги не стихли вдали, после чего без сил осела на землю.
И правда, перед ним был младший генерал, прошедший через горнило войны и совершивший великие подвиги; даже среди дворцовой знати ходило немало легенд о его доблести.
К счастью, свидетелей не нашлось, да и сами господа не проявили гнева, иначе еще неизвестно, удалось ли бы ей сохранить жизнь.
Испытывая одновременно горькое разочарование и тайное облегчение, служанка поспешно удалилась.
Вскоре Цзи Шусюня вернулась в главный зал. Знатный юноша, с которым она поддерживала дружеские отношения, задал ей пара вопросов, а затем обмолвился:
— Недавно к нам подходил посланник от Наследного принца, интересовался, почему тебя нет. Я ответил, что ты плохо переносишь хмельное и вышел освежиться, так что скоро Наследный принц, возможно...
Он не успел договорить, как к Цзи Шусюню подошла опустившаяся на колени служанка с опущенной головой и принялась наполнять ее чашу вином, из-за чего собеседник умолк.
Цзи Шусюня узнала ее — это была старшая служанка из свиты Наследного принца. Она уже собиралась заговорить, как девушка произнесла:
— Ваше Высочество услышал, что княжич не справляется с вином, и велел мне сменить кувшин, так что княжич может пить без всяких опасений.
Услышав это, Цзи Шусюня машинально перевела взгляд в переднюю часть залы.
Прежде чем отвести глаза, она встретилась взглядом с парой теплых, тронутых улыбкой глаз.
Это был Наследный принц, восседавший на почетном месте по левую руку.
Цзи Шусюня слегка кивнула в знак благодарности.
Она почти ничего не пила, просто в душном зале от скопления народа стало тяжело, вот она и вышла ненадолго проветриться. Она никак не ожидала, что Наследный принц заметит ее отсутствие и даже распорядится заменить вино.
Служанка быстро удалилась, возвращаясь к Наследному принцу.
Эту сцену как раз успел заметить вернувшийся в зал Чу Чэнъе.