Гуйчжи умоляла Ван Июня разрешить ей забрать Троесловие домой, многократно клянясь, что не испортит книгу. Она также объяснила, что из-за того, что сама ещё не умеет писать, ей приходится брать книгу с собой, чтобы дома было удобнее учиться вместе со старшей и второй сёстрами.
Да-я и Эр-я запоминали иероглифы не так быстро, как представлялось, им казалось, что это очень трудно. Гуйчжи оставалось лишь велеть им сначала заучить наизусть небольшой отрывок, а потом сопоставлять и узнавать знаки по одному. В конце концов, это дело тонкое и не требующее спешки, здесь не нужны экзамены — главное, чтобы они научились узнавать иероглифы. Четвёртая сестричка была ещё слишком мала, и они боялись, что она испортит книгу, поэтому пока она не училась, но Гуйчжи волей-неволей заставляла её заучивать текст на слух, как детскую песенку, просто ради забавы.
Каждый день после полудня Гуйчжи ходила в старый дом читать. Она очень дорожила этой возможностью: в семье было тяжело, купить книги они не могли, да и почитать их было негде. А Ван Июню предстояло сдавать императорские экзамены, так что всяких разных книг у него имелось вдоволь.
После того как её семья купила землю и заняла деньги у стариков из старого дома, с серебром у них всегда было очень туго.
В первый день выручка от продажи пророщенных бобов ушла на покупку большой глиняной кадки; во второй день бобы брали уже из кувшина, и их тоже продали больше тридцати цзиней, выручив сто шестьдесят вэней. Если добавить к этому медные монеты от продажи готовых обедов на вынос и вычесть обычные расходы, оставалось четырехугольная капля — четыреста вэней.
Вчера вечером Дачжу воспользовался удобным моментом, чтобы поговорить с дедушкой и бабушкой и обсудить покупку соевых бобов. Бабушка согласилась продать Дачжу двести цзиней за пятьсот вэней — ровно в размере дневной прибыли от продажи обедов и проростков. Бабушка открыла амбар, Лаосы помог Дачжу вытащить бобы, взвесить их, погрузить на воловью потегу, а затем проводил до восточного конца деревни и помог сложить в пристройке нового дома Дачжу. В пристройке было прохладнее, испортиться они не боялись, да и пользоваться было удобно — нужно было лишь следить, чтобы их не намочило.
На третий день проростки брали из большой кадки, в которую тогда замочили десять цзиней сои. Должно было получиться шестьдесят-семьдесят цзиней ростков, что вдвое превышало количество первых двух дней.
Конечно, в эти дни у трёх сестёр — Да-я, Эр-я и третьей по счёту девочки — после полудня прибавилось забот: перебирать бобы, замачивать их и поливать ростки. Главным для них было надеяться, что проростки удастся продавать ежедневно.
Ли, дождавшись, пока Дачжу с тремя девочками уедет на повозке, оставалась дома одна: ей нужно было и за детьми присматривать, и шитьем заниматься — хлопот было невпроворот. Стояли холода, на улице лежал снег, и выводить детей на улицу было боязно — того и гляди поскользнешься, поэтому обычно всю работу она делала в избе.
Поскольку сегодня проростков уродилось чуть больше, пришлось обойти и больше лавок. Да-я как раз взвешивала ростки для лавочника в зерновой лавке. Хозяин лавки уже пару дней слышал, что семья Дачжу торгует проростками, но увидел их только сегодня, и тут же велел Да-я отвесить ему три цзиня. Домочадцы смогут полакомиться свежей зеленью, а стоит она недорого и на вкус хороша.
Какой-то работник быстрым шагом направлялся сюда в сопровождении человека в длинном синем халате, похожего на управляющего. Оказалось, это был младший работник из лавки растительного масла.
— Да-я, Эр-я, сколько у вас ещё ростков осталось?
— Чжан-эр, неужто ты сегодня освободился? У нас тут всего-то и осталось. Наверное, цзиней пять-шесть будет, — ответила Эр-я, показывая ростки парню по имени Чжан-эр.
— Управляющий Цюй, гляньте-ка, наш хозяин как раз про их ростки и сказывал, — обратился Чжан-эр к управляющему Цюю.
Управляющий Цюй уже успел заметить ростки, что взвешивала Да-я, но всё же подошёл к бамбуковому лукошку, зачеркнул пригоршню и придирчиво их осмотрел.
Он спросил двух сестёр:
— Неужто эти ростки — всё, что есть? Дома ещё остались?
Чжан-эр пояснил девочкам:
— Да-я, Эр-я, это управляющий Цюй из Сянманьлоу. Вчера вечером он выпивал у нашего хозяина, попробовал ваши ростки — свежие, вкусные, вот и пришёл сегодня специально разыскать вас.
— Спасибо тебе, братец Чжан-эр! Здравствуйте, управляющий Цюй! Все ростки, что подросли к сегодняшнему дню, мы принесли с собой, — вежливо ответила Да-я.
— Мм, девчушка, ростки у вас и впрямь хороши. Вот только маловато будет, — кивнул управляющий Цюй и с сожалением покачал головой.
— Управляющий Цюй, мой отец и третья сестрица продают ростки на той стороне улицы. Не знаю, может, у них ещё осталось? — подумав, произнесла Эр-я.
— О? Вот и отлично! Малышка, у тебя ноги быстрые, сбегай к отцу, пусть принесет всё, сколько есть, — сказал управляющий Цюй Эр-е.
Эр-я с готовностью побежала, разыскала Дачжу и Гуйчжи, рассказала им обо всём, и они вдвоем принесли оставшиеся ростки.
Сложив проростки с обеих сторон вместе, они получили ровно двенадцать цзиней. Управляющий Цюй забрал их все, рассчитался и велел доставить в большой ресторан Сянманьлоу.
— Братец, сперва сходи, запомни дорогу, а с завтрашнего дня присылай к нам по тридцать цзиней ростков ежедневно, — сказал управляющий Цюй Дачжу.
— Здравствуйте, управляющий Цюй! Завтра никак нельзя, ростки ещё не до конца выросли, только послезавтра сможем войти в колею! — поспешно вмешалась Гуйчжи.
Управляющий Цюй слегка удивился, что такая девчушка лет пяти-шести осмелилась вставить слово.
Дачжу поспешно пояснил:
— Эм, управляющий Цюй, мы ведь только начали выращивать ростки, и этим всё время занимаются они, сестрицы.
Тогда управляющий Цюй взглянул на девочек уже по-другому:
— Ишь ты, а девчонки-то у тебя и впрямь молодцы. Раз завтра не будет, то послезавтра сколько сможешь принести?
— Послезавтра наберётся больше девяноста цзиней, а вот дальше ростки будут каждый день. Мы ведь только начали торговать и ещё не знаем, как пойдёт сбыт, — честно ответила Гуйчжи. К тому же они купили ту большую кадку вдобавок к маленькой, всего замочили пятнадцать цзиней сои, так что должно получиться около ста цзиней ростков.
— Тогда с послезавтрашнего дня все готовые ростки сначала приносите к нам в ресторан, а уж остальное продадите другим. Братец, дела у нашего ресторана идут бойко, расход большой, это куда лучше, чем мотаться повсюду самому, — напутствовал управляющий Цюй.
— Конечно-конечно! Вы сущую правду говорите, управляющий Цюй! Послезавтрашние ростки сперва к вам в ресторан завезём, — Дачжу немного робел перед управляющим Цюем.
— Ну так ступайте за мной, братец! А ты, Чжан-эр, ступай к себе, делами занимайся, да передай своему хозяину, что как-нибудь на досуге я загляну к нему пропустить чарочку, — у управляющего Цюя тоже хватало забот в ресторане, и он торопился вернуться, однако не забыл кликнуть Чжан-эра, работника из масляной лавки.
В этот день на продаже ростков выручили триста пятьдесят вэней, а вместе с доходами от обедов общая сумма составила семьсот пятьдесят вэней. Из-за постоянных трат выручку за последние дни ещё не передавали Ли. Собравшись с духом, они тут же докупили ещё две большие кадки и погрузили их на воловью потегу.
У всей семьи, включая Ли, на руках осталось, пожалуй, меньше двухсот вэней — давление было огромным.
Прошёл ещё день, когда ростков на продажу не было, и выручку принесли лишь обеды — четыреста вэней. Скрепя сердце, они купили ещё одну большую кадку. Теперь в доме ровно пять кадок теснились между северным и южным канами, забивая проход до отказа — протиснуться туда мог разве что ребёнок, чтобы полить ростки.
До Нового года оставалось полмесяца, у Дачжу от нервов вскочили болячки на губах, но он дал слово вернуть долг в старый дом до наступления праздника. Если не случится непредвиденного, своё обещание он сдержит: отдыхать нельзя, сорить деньгами больше нельзя, нужно продолжать в том же духе и упорно работать.
Начались поставки в Сянманьлоу. В обед и вечером дела у ресторана шли великолепно! Когда Дачжу с детьми подкатил на воловьей потеге, управляющий Цюй уже с нетерпением ждал их — он боялся, что ростков не подвезут и ему достанется нагоняй от шеф-повара и хозяина.
Есть ли деньги или нет, а зимой полакомиться свежими ростками — одно удовольствие. И в жареном виде хороши, и в супе. Даже в эпоху изобилия всяких разных яств ростки остаются любимым блюдом.
К тому же ростки у семьи Гуйчжи уросли на славу и приятно хрустели на зубах. В тот день в обед ростков даже не хватило на всех желающих.
Работник заметил остановившуюся у входа в ресторан потегу — до обеденного часа было ещё далеко, но на ресторанной кухне уже вовсю кипела подготовительная работа.
— Вы кто такие? Чего это воловью потегу здесь поставили? Скоро время обеда, нельзя же загораживать телегой главный вход! — прикрикнул работник.
— Мы привезли ростки! — поспешно объяснил Дачжу.
— Раз привезли ростки, так чего вперёд припёрлись? Вам нужно к чёрному входу, на кухню! — громко заявил работник.
— Айя! Братец Ван, наконец-то вы прибыли! Что ж так поздно? — услышав шум из обеденного зала, управляющий Цюй широким шагом вышел наружу.
Работник окликнул управляющего Цюя, после чего испуганно отошел в сторону и умолк.
— Быстро, быстро! Сяо-Ли, проводи их к чёрному входу, взвесьте ростки!
Не давая Дачжу и остальным времени на вежливые расшаркивания, парень повёл их к чёрному входу.
Управляющий Цюй уже ждал у чёрного входа, а работника велел отправить обратно к парадному входу встречать гостей.
— Тебе здесь больше делать нечего, Сяо-Ли, ступай к гостям, как положено!
— Есть! — Сяо-Ли вернулся в зал.
— Управляющий Цюй, едва приехав в посёлок, мы сразу к вам. Надеюсь, мы вам ничего не испортили? — Дачжу заискивающе потёр руки.
— Ничего-ничего! Послушай, братец, на будущее лучше бы являться ещё пораньше! Нужно же дать кухне время промыть овощи и перебрать их! — высказал свои пожелания управляющий Цюй.
— Конечно-конечно! С завтрашнего дня постараемся пораньше! — пообещал Дачжу.
— Снимайте ростки да взвешивайте! — позвал управляющий Цюй кого-то из кухни. — Это братец Ван Дачжу, а это Ли Танбао, он отвечает за закупки. Познакомьтесь, впредь будете привозить ростки и сразу искать Ли Танбао.
— Здравствуйте, господин Ли! — Дачжу кивнул в знак приветствия.
— Не церемоньтесь, братец Дачжу! Впредь зовите меня просто Танбао! Давайте-ка занесём ростки внутрь! — сказал Ли Танбао и занёс бамбуковое лукошко с ростками на кухню.
Раз уж управляющий привёл их лично, Ли Танбао отнёсся к делу благожелательно: оставил сорок цзиней и рассчитался на месте, выдав двести вэней, да ещё наказал впредь приезжать пораньше.
На повозке оставалось ещё около шестидесяти цзиней ростков, и довольные домашние отправились торговать обедами, заодно предлагая ростки.
Проходя мимо небольшой харчевни, Эр-я неожиданно предложила:
— А не зайти ли нам спросить, не нужны ли им ростки? — и указала пальцем на заведение.
— Вторая сестрица, я с тобой! — как только Дачжу остановил повозку, Гуйчжи спрыгнула на землю и вместе с Эр-я направилась внутрь. Работников они не увидели, лишь какая-то женщина средних лет вышла им навстречу с приветствием:
— Кушать хотите? Две барышни!
Эр-я и Гуйчжи принялись отмахиваться:
— Мы никакие не барышни! И пришли не есть.
— Тогда вы по какому делу? — озадачито спросила женщина.
— Мы сами выращиваем очень хорошие соевые ростки, вот и хотели узнать, не нужны ли они вашей харчевне? — поспешно объяснила Гуйчжи.
— А что за ростки?
— Соевые.
Почувствовав, что дело выгорает, Гуйчжи тут же крикнула в проход:
— Старшая сестрица, принеси ростки, пусть хозяйка взглянет!
Да-я внесла в харчевню лукошко с ростками, женщина зачеркнула горсть на пробу:
— И впрямь длинные, знатные ростки! Ладно, оставляйте пока десять цзиней! Сколько почем за цзинь? Слишком дорого не возьму, у нас дело мелкое.
— Пять вэней за цзинь, хозяйка, у нас везде одна цена, — простодушно ответила Да-я.
— Ладно, оставляйте десять цзиней, а там поглядим: если пойдут хорошо, завтра заходите ещё, — хозяйка охотно отсчитала медные монеты и наказала заглянуть на следующий день.
— Поторапливайтесь! А то обеды остынут! Никуда больше не поедем, сперва разнесём еду! — едва сёстры забрались обратно на повозку, Дачжу принялся их подгонять.
Не успели оглянуться, как наступил двадцать третий день двенадцатой луны — Малый Новый год, когда начинают генеральную уборку. В те дни ежедневный доход держался около девятисот вэней, и за неделю накопилось уже больше шести лянов серебра. В день Малого Нового года отдыхать не пришлось: обеды они не продавали, но отвезли в посёлок и распродали все сто цзиней ростков. Вечером Дачжу отнёс дедушке серебряный слиток в пять лянов, и, рассчитавшись с долгами, почувствовал необыкновенную лёгкость.
После Малого Нового года в каждом доме принимались обивать потолки и стены, спарывать вату с одеял, стирать их и наводить порядок. Семья Гуйчжи не стала исключением: Ли по очереди спарывала обивку с одеял, стирала её и развешивала сушиться во дворе.
Чжао, увидев на бельевой веревке у Ли новенькие чехлы для одеял — и верх, и подкладку, без единой заплатки, — скосила глаза на двор Лаосы, подумав, что у них, молодых новобрачных, постельное бельё и вовсе сплошь новое. Затем она взглянула на свои собственные сушащиеся простыни и пододеяльники: заплатка на заплатке, стоит чуть посильнее потянуть — и тут же расползутся ещё на один лоскут.
Сердце Чжао сжалось от зависти и злобы. Вспомнив, как пару дней назад ей с криками и слезами удалось выбить у стариков всего один лян серебра на новую одежду, она почувствовала себя ещё более обиженной! Её собственный Эрчжу работал не меньше других, но все деньги уходили под контроль старой каги, да к тому же она родила в этом доме двух пацанов!
С тех пор как Дачжу отделился, они и воловью потегу купили, и дом, и новую одежду с постелями, да ещё и шкаф с зеркалом для Лаосы приобрели! Ей тоже нужно делиться! На этот раз она непременно добьется разделения семьи! А отделившись, она тоже займётся торговлей, станет продавать обеды — сколько денег заработает, столько станет тратить на своё усмотрение!
Нечего и говорить, что Чжао извелась от зависти к улучшающемуся быту семьи Дачжу и твёрдо решила при первой же возможности настоять на разделе.
Двадцать седьмого числа двенадцатой луны Дачжу сообщил Ли Танбао, закупщику из Сянманьлоу, что с двадцать восьмого числа они прекращают поставки ростков и возобновят их на восьмой день после Нового года.
После полудня принялись за закупку новогодних товаров. Взяли два мешка муки по сто цзиней за пятьсот вэней, один мешок в пятьдесят цзиней решив отправить в подарок в старый дом. Кроме того, прикупили две цзини конфет — в семье много детей, да и на Новый год придут ребятишки колядовать, всем гостинцы нужны. Взяли пять цзиней жареных тыквенных семечек вперемешку с двумя цзинями жареного арахиса — и дома погрызть приятно, и гостей угостить не стыдно. Прихватили две банки консервированных боярышниковых плодов, две коробки пирожных и пару цзиней вина — это предназначалось в подарок обоим старикам.
Спросив у детей, чего бы им хотелось, все девочки разумно ответили, что этот Новый год и так намного лучше прежних, так что покупать больше ничего не надо. Жизнь налаживается постепенно, и транжирить деньги пока рано.