Вэнь Цянь, глядя на Су Ли, которую поддерживал Линь Юэбай, была с очень сложным выражением лица. Её взгляд задержался на них обоих на мгновение, а затем она отвела глаза.
Су Ли показалось, что она уже знает, что произошло.
Она, чувствуя неловкость, прошла мимо Вэнь Цянь. Та лишь равнодушно бросила:
— Поздравляю с выпиской, госпожа Су.
Значит, она действительно знала. Су Ли думала, что Вэнь Цянь из тех, кто не суёт нос в чужие дела, и с недоумением посмотрела на неё.
Это был первый раз, когда она так близко разглядывала лицо Вэнь Цянь. Только сейчас Су Ли заметила, что за очками у холодной и безучастной Вэнь Цянь на самом деле очень изящные черты.
Линь Юэбай помог Су Ли войти в лифт. Су Ли немного колебалась:
— Разве это не твой личный лифт? — она помнила, что Вэнь Цянь специально это подчёркивала.
— Какая разница, твой или мой. Ты что, хочешь сама по лестнице подниматься? — Линь Юэбай потянул её внутрь.
Су Ли обернулась и посмотрела на Вэнь Цянь. Та как раз отвернулась, глядя куда-то в сторону.
Похоже, она не будет её отчитывать? Су Ли стало любопытно, почему Вэнь Цянь изменилась. Неужели только потому, что она спасла Линь Юэбая?
Она переводила взгляд с Линь Юэбая на Вэнь Цянь и обратно. Сама не зная почему, ей казалось, что они чем-то похожи?
До начала учёбы оставалось ещё полмесяца, и дополнительные занятия с Линь Юэбаем нельзя было забрасывать.
Он стал гораздо сговорчивее. Видимо, помня, что Су Ли только выписали, он суетился, то и дело спрашивая, не хочет ли она пить, не устала ли, не болит ли у неё что-нибудь.
Су Ли оттолкнула его лицо пальцем и, прикрыв лоб рукой, вздохнула:
— Сколько раз говорить: когда говоришь — говори, не подлезай так близко.
Линь Юэбай, скорчив кислую мину, протянул «о-о».
Су Ли по-прежнему объясняла ему теорию. Раньше Линь Юэбай постоянно перебивал её, отвлекая на другие темы, а теперь слушал очень внимательно.
Оказывается, обуздывать нерадивых учеников, не любящих учиться, — такое приятное занятие?
Под полным ожидания взглядом Линь Юэбая Су Ли проверила его тест и, удовлетворённо кивнув, похвалила: неплохо, большой прогресс. Раньше он оставлял вопросы пустыми, а теперь хотя бы заполнял всё целиком.
— Можешь в награду немного поиграть в игры, — она закрыла книгу и собралась убрать материалы.
Линь Юэбай тут же остановил её, сам помог сложить разложенные листы и, покачав головой, сказал:
— Я не хочу играть.
— Тогда найди себе занятие, не прилипай ко мне целый день.
— Я волнуюсь за твои раны.
Су Ли встала, пару раз подпрыгнула перед ним и покрутилась:
— Видишь? Давно всё зажило. Ноги не болят, и спина тоже не болит.
Линь Юэбай, прикусив губу, с обидой смотрел на Су Ли.
Су Ли глубоко вздохнула:
— Может, лучше ты споёшь?
— Нет, я больше никогда не буду петь, — он покачал головой и отказался.
Пение было для Линь Юэбая самым важным делом. Почему он вдруг от него отказался?
Линь Юэбай сказал:
— Я больше никогда не пойду в «Трилистник». Я всё понял. Такая обстановка, как в баре, мне не подходит.
Су Ли не понимала, что вызвало такую перемену в Линь Юэбае. Раньше он каждый день лазил через окно, чтобы петь, а теперь вдруг стал другим?
Впрочем, в мире романов необязательно во всём искать логику, поэтому Су Ли не придала этому значения.
Но, глядя на его жалкое выражение лица, Су Ли на мгновение потеряла дар речи. Поколебавшись, она спросила:
— Линь Юэбай, ты испугался?
Он кивнул.
— В тот день у тебя было так много крови. Когда я очнулся, Лян Е и другие сказали мне, что ты умерла.
— … — Действительно, она уже была мертва.
— Я не поверил, выдернул иглу и пошёл тебя искать, но не сделал и двух шагов, как потерял сознание. Су Ли, я правда очень испугался. Я впервые почувствовал себя таким беспомощным. Если бы я не поссорился с Лю Гуаншанем, если бы я в тот день не вышел из себя, если бы… — Он снова заплакал: — Но, к счастью, ты не умерла. Су Ли, я чуть не погубил тебя.
Подросток ростом почти метр девяносто, ссутулив плечи, низко опустив голову, плакал.
Неудивительно, что в романе смерть Белого Месяца так сильно потрясла Линь Юэбая. Должно быть, он погрузился в глубокое самобичевание, из-за которого никак не мог оправиться.
— При чём тут ты? — Су Ли, привстав на цыпочки, похлопала его по голове: — Перестань плакать. Когда плачешь, выглядишь уродливо.
— Ты врёшь. Как моё лицо может выглядеть уродливо, когда я плачу?
Рассмеявшись от его слов, Су Ли слегка потянула его за волосы:
— Красивый-то ты красивый, но и наглый тоже редкостный.
Неожиданно оказалось, что Линь Юэбай умеет играть на пианино.
Увидев на лице Су Ли сомнение, он тут же вызвался показать класс и потащил её в музыкальную комнату.
В комнате было хорошее освещение, панорамные стеклянные окна, занавешенные белой тюлью.
Су Ли села на диван и смотрела на него. Линь Юэбай сел за пианино, взял несколько пробных аккордов, открыл ноты, взглянул на Су Ли и спросил:
— С этого ракурса есть ощущение, что я — великий маэстро? — Он откинул голову назад, приняв мечтательное выражение лица.
Су Ли достала телефон, сфотографировала его и похвалила:
— Можно выложить в сеть, будет отличная заставка.
— Правда? — Линь Юэбай подошёл посмотреть. Увидев фото на телефоне, его красивое лицо потемнело: — Этот лупоглазый — я? Ты вообще умеешь фотографировать?
Су Ли, недоумённо поднеся телефон к лицу Линь Юэбая, прищурилась:
— Да один в один же?
На фотографии Линь Юэбай был запечатлён в тот момент, когда он только-только открывал глаза. Из-за того, что он откинул голову назад, лицо оказалось ближе к объективу, и казалось, будто он закатывает глаза.
Су Ли скривила губы:
— Так ты и выглядишь?
— Быстро удали! Я, молодой господин, не позволю, чтобы у меня появилась неудачная фотография ещё до дебюта.
Он наклонился вперёд, чтобы отобрать телефон. Су Ли повалилась на диван, спрятав телефон за спину:
— Я с таким трудом сделала тебе фото, а ты ещё и не ценишь.
— Удали эту, переснимим.
— Не буду.
Су Ли сопротивлялась, отталкивая его руками и ногами, но Линь Юэбай был непоколебим, как скала. При этом он боялся к ней прикасаться, чтобы не задеть рану, и в конце концов, сдаваясь, достал свой телефон и щёлкнул Су Ли.
Он довольно ухмыльнулся:
— Теперь и у меня есть твоя нелепая фотография.
Су Ли пнула его ногой, прежде чем подняться, и безразлично бросила:
— А мне и дебютировать не нужно.
— Пф-ф.
Он вернулся к пианино и принялся старательно играть. Он играл ту самую оригинальную мелодию, которую Су Ли когда-то хвалила.
Когда Линь Юэбай погружался в музыку, он будто становился другим человеком: серьёзным, сосредоточенным, словно находясь в собственном мире.
Звуки пианино и его тихое пение. После полудня ветер колыхал тюлевые занавески на панорамных окнах. Солнечный свет пробивался сквозь щели, освещая комнату. Этот луч света был особенно благосклонен к нему: пройдя сквозь макушку и пряди волос Су Ли, он падал прямо на него. Линь Юэбай, купаясь в солнечном свете, закрыл глаза.
И так тоже хорошо, подумала Су Ли.
— Это солнце специально, что ли? Всё время светит мне в глаза? — ругнувшись, Линь Юэбай встал, чтобы закрыть окно.
Су Ли: — …
Было бы лучше, если бы у Линь Юэбая не было этого рта, который всё портит. Хотя, кажется, так нельзя: безо рта как бы он пел?
Ветер дул очень приятно. Су Ли, обняв подушку, откинулась на спинку дивана, слушая, как Линь Юэбай играет на пианино. Не прошло и минуты, как она уснула под медленные звуки музыки.
Она спала, раскинувшись на диване, и это движение привлекло внимание Линь Юэбая. Он, вздыхая, поднялся, подобрал валявшееся рядом одеяло и хотел укрыть Су Ли. Но едва приблизившись, услышал её сонный лепет.
Она сказала:
— Я люблю тебя, Сюаньюань Бай.