Снова этот сон — в нём она всегда шумела, до того, что, кажется, доводила мужчину напротив до бешенства. Хоть и не было видно его лица, она ощущала его взгляд, который ни на миг от неё не отрывался. Всякий раз стоило обернуться — и он был там. Су Ли почему-то отчаянно хотелось обнять его, а вернее — чтобы он обнял её. Послушавшись внутреннего порыва, она шагнула к нему, но человек во сне превратился в призрак, Су Ли пролетела сквозь пустоту и внезапно проснулась.
Перед ней кто-то был. Су Ли моргнула, с трудом фокусируя зрение: на лице Линь Юэбая, таком безупречном, застыло изумление.
Су Ли вскочила, испуганно, и резко спросила:
— Ты как здесь оказался?
Линь Юэбай, явно смущаясь, указал на распахнутое окно:
— Влез через окно.
Су Ли опешила:
— Видимо, в следующий раз придётся запирать ещё и на задвижку.
— Зачем?
Зачем? Ему ещё хватает наглости спрашивать «зачем»?
Су Ли, демонстрируя своё отношение, натянула одеяло повыше:
— Стоит задуматься о собственной безопасности. Если ты запросто лазаешь по окнам, значит, и другие смогут.
У него хватило денег на такую огромную усадьбу, а на приличную охрану — нет? Или вся прислуга здесь даром хлеб ест?
— Об этом можешь не волноваться. Посторонние на эту гору почти не попадают.
— Хм-м… — Су Ли беззлобно отмахнулась.
Линь Юэбай пошевелил губами, поколебался и спросил:
— Учитель Су, тебе только что приснился я, да?
У Су Ли дёрнулся уголок рта:
— Может, перестанешь быть таким самовлюблённым?
— Ты во сне всё время звала меня. Это было жутковато.
— … — Тут Су Ли растерялась.
Линь Юэбай изобразил на лице страдание:
— Только что во сне ты твердила: «Сяо Бай, Сяо Бай, Сяо Бай…» — разве не меня ты звала? — Он передразнил её голос, скорчив обиженную мину.
Жутковатым было то, что голос у Су Ли во сне оказался слишком сладким, совсем не вязался с её обычной серьёзностью. Линь Юэбай, собиравшийся тихо улизнуть через окно, привлёкся этим шумом, не удержался и подошёл поближе — проверить, не померещилось ли ему, но едва приблизился, как Су Ли проснулась.
— …
Су Ли потёрла переносицу:
— Имя Сяо Бай что, такое уж редкое? Множество домашних питомцев зовут Беляшами.
Линь Юэбай сжал губы. Он правда пожалел, что не записал это на диктофон. Она ведь явно звала человека — и плакала, и смеялась, шуму было предостаточно.
Су Ли с пренебрежением взглянула на него:
— Если тебе нечего делать, не мог бы среди ночи не вламываться ко мне в комнату?
— А кто знал, что они нарочно поселят тебя именно в эту комнату!
Су Ли посмотрела в окно и нахмурилась:
— Ты так поздно ещё куда-то идёшь? — За окном уже стемнело.
Су Ли и сама не ожидала, что задремала после обеда аж до вечера.
Линь Юэбай сказал:
— Учитель Су, не хочешь пойти со мной? Думаю, раз уж ты в это время проснулась, всё равно не уснёшь, верно?
Не успел он договорить, как Су Ли тут же снова легла, закрыла глаза и начала выпроваживать гостя:
— Слишком много думаешь. Мне и двадцати пяти часов в сутки для сна мало.
— У меня сегодня вечером одно выступление. Не хочешь присоединиться?
Выступление? Значит, Линь Юэбай собрался петь? Су Ли снова села, оглядела его, готового к выходу, и с некоторым сомнением посмотрела на балкон:
— Мне тоже придётся прыгать?
— Мы можем выйти через главный вход!
— Хм?
Су Ли удивилась:
— Раз можно через главный вход, зачем ты постоянно лазаешь по окнам?
Линь Юэбай смущённо рассмеялся:
— Просто не хочу, чтобы кто-то знал, куда я иду.
А, понятно. Переходный возраст.
— А обычно ты как спускаешься с горы?
— На мотоцикле. Я его прячу в роще позади.
Ночью отправиться в лес, найти мотоцикл и поехать — надо признать, смелости ему не занимать. Су Ли даже прониклась к нему долей уважения.
— Тебе ведь нет восемнадцати? Разве можно водить мотоцикл? — внезапно вспомнила она.
Линь Юэбай подмигнул ей левым глазом.
Су Ли замерла.
Ладно, точно переходный возраст.
— Но раз уж я беру с собой учителя Су, конечно, будет специальная машина.
Су Ли поднялась с кровати, направилась к двери, распахнула её и сделала приглашающий жест:
— Можешь выйти. Мне нужно переодеться.
Линь Юэбай в полном недоумении поплёлся к выходу:
— Учитель Су согласна?
— Ага.
Ей и правда было любопытно послушать тот божественный голос, который героиня романа описывала целых пятьсот слов.
Раз дело было вечером, Су Ли, поколебавшись, выбрала однотонную короткую футболку с длинным рукавом, свободные штаны в стиле «ямамото» и кроссовки.
Линь Юэбай взглянул на неё и нерешительно спросил:
— Может, наденешь платье или хотя бы накрасишься?
— Я нанесла помаду. — Лицо у Су Ли было светлое, достаточно было просто накрасить губы, чтобы придать ему живости.
Линь Юэбай ничего не сказал, лишь подтолкнул её за плечо:
— Ладно, ты и так красивая, что ни надень — всё к лицу.
— На что намекаешь? Что я одета убого? — уловила она подтекст.
Линь Юэбай взмолился:
— Да нет же, сестричка, ты даже в мешковине будешь красавицей.
Когда Су Ли училась в университете, она решила сменить имидж и специально завила кудряшки. Сначала причёска выглядела диковато, но после нескольких мытьёв волны стали крупнее и легли куда красивее, главное — визуально добавилось объёма.
Линь Юэбай подтолкнул её к воротам; охранник шагнул вперёд:
— Молодой господин, выходите?
— Да, в бар «Трилистник».
Охранник нажал на кнопку у ворот, и массивные створки медленно распахнулись.
Линь Юэбай подтолкнул Су Ли за ворота, и не прошло и пяти минут, как перед ними остановился роскошный автомобиль.
Линь Юэбай открыл дверцу, приглашая Су Ли сесть.
Что ж, довольно галантно.
Машина плавно тронулась. Су Ли смотрела в окно; проплывающие мимо скалы и деревья наконец помогли ей осознать — да, они и правда на горе.
Линь Юэбай неизвестно откуда извлёк зеркальце, повернул его к Су Ли:
— Ты правда не хочешь накраситься?
Су Ли нахмурилась:
— Я что, такая страшная? Мне уйти?
Линь Юэбай покачал головой:
— Дело в том, что ты будешь слегка выбиваться из общей картины.
Тут Су Ли заметила, что у Линь Юэбая подведены глаза — от этого и без того глубокий взгляд стал ещё выразительнее, а в правом ухе поблёскивала серьга-гвоздик из обсидиана.
Какой же у главного героя в молодости неформальный вид!
— Ну и что? — Су Ли отвела взгляд от зеркала.
Линь Юэбай настаивать не стал.
Только оказавшись на месте, Су Ли поняла, почему Линь Юэбай так настаивал на макияже. Яркие, ослепительные огни били прямо в лицо; без косметики человек выглядел так, будто на него наложили фильтр резкости. Мужчины и женщины вокруг были одеты вызывающе модно и сексуально, и Су Ли на их фоне и правда смотрелась «деревенщиной».
При виде Линь Юэбая они пришли в возбуждение, некоторые подходили поздороваться; он кивал и махал им рукой, но от рукопожатий отказывался.
Так они добрались до дивана в углу, где уже сидело несколько человек. Один из них, седовласый мужчина с прищуренными глазами, спросил у Линь Юэбая:
— Девушка?
Линь Юэбай возразил:
— Старшая сестра.
Они пожали друг другу руки, хлопнувшись плечами — странное приветствие.
Какая-то женщина подошла к Су Ли:
— Что будешь пить? Воду или сок?
— Апельсиновый сок.
Женщина кивнула и ушла.
Линь Юэбай усадил Су Ли на диван:
— Будешь здесь есть. Только то, что подают тут. Что дадут другие — не бери.
Су Ли вздохнула:
— Я же не ребёнок.
— У тебя такой вид, будто тебя легко обмануть.
— …
Подошёл седовласый:
— Эй, парень, ты идёшь готовиться или нет? За несколько дней без твоего номера дела заметно упали.
Линь Юэбай ответил:
— Сейчас. — И снова напомнил Су Ли: — Запомнила? Никуда не уходить, ничего не брать у чужих.
Су Ли, достав телефон, отмахнулась:
— Не волнуйся, я не голодна, ничего не буду есть.
Линь Юэбай хоть и был не совсем спокоен, но всё же пошёл за седовласым.