Линь Сяотянь поспешно опустил Лань Мэйшу на пол.
Лань Мэйшу шмыгнула вниз по лестнице, но не успела сделать и двух шагов, как её снова подхватили на руки.
— Сегодня нельзя, на этой неделе ни за что, — Мэйшу покраснела от смущения, у неё начались женские дни.
— Угу, я знаю, я просто потерял голову, Мэйшу, я отнесу тебя вниз, — Линь Сяотянь почувствовал себя виноватым. — Мэйшу, пожалуйста, не сердись.
Лань Мэйшу не то чтобы злилась — она просто ни с кем не разговаривала, поэтому сразу убежала.
Что это значит? Разве могло это не заставить Линь Сяотяня думать о всяком? Вернувшись к работе, он всё продолжал ломать голову. Поступать так было и впрямь нельзя, его и вправду ослепило вожделение. Нет-нет, нужно скорее приниматься за дело. Неужели Мэйшу всерьёз рассердилась? Вряд ли. Наверное, нет. Линь Сяотянь умолк.
— Девочка, ты пришла.
— Да.
— Садись скорее. Я уже всё подготовила.
— Бабушка, откуда здесь столько красных ягод?
— С прошлого года остались.
— Но разве эти ягоды могут храниться так долго?
— Девочка, если чего-то захотеть, способ найдётся. Эти красные ягоды могут лежать в погребе очень долго. На заднем дворе тоже зацвели ягодки, надеюсь, урожай будет хорошим.
— Оказывается, те ягоды за домом вырастили вы? И те два дерева, что уже плодоносят, — тоже ваши?
— Ага. Мой старший сын привёз саженцы, когда учился в университете. Тогда мы и не думали, что ягодных деревьев станет так много и зачем мой сын вообще их посадил. Теперь-то ты понимаешь. Они могут давать плоды даже летом.
— И подумать не могла, что сын бабушки — такой мастер садоводства. — Лань Сяотяню и вправду невероятно повезло.
— Точно.
— Бабушка, вам и впрямь очень повезло. У вас такой замечательный сын, а вот моей маме не повезло — у неё есть только я, дочка, которая умеет лишь тратить деньги.
— Эх! Ничего подобного, совсем не не повезло. Дочки так нравятся домашним, они словно тёплые варежки зимой.
Вот только зимой они тёплые варежки, а летом от них никакого толку. Мэйшу от этих слов стало неловко.
— Бабушка, вы правда так думаете?
— Ладно, хватит болтать. Заходи скорее. Я буду учить тебя и одновременно делать сама. Накрутим побольше, а вечером пойдём продавать.
— Бабушка, вы действительно хотите, чтобы мы их продавали? — Мэйшу немного смутилась.
— Давай сделаем двести штук.
— А-а, столько? — Лань Сяотянь понятия не имела, будет ли торговля успешной! А вдруг они не продадутся, разве это не пустая трата времени? Сердечко Лань Сяотянь тревожно колотилось.
— Я торгую уже больше тридцати лет, и не было ещё ни дня, чтобы товар не раскупали.
— Правда? Спасибо вам, бабушка! — Раз они такие вкусные, наверное, и разойдутся хорошо. Мэйшу радостно улыбнулась.
— Ой, да не за что.
Сначала у Мэйшу получалось прямо-таки из рук вон плохо. Но постепенно она успокоилась и сосредоточилась. Пальцы у Мэйшу были ловкие, и четвёртая связка вышла просто безупречной.
— М-м, девочка, у тебя очень красиво получается. Только давай чуть-чуть побыстрее.
— Бабушка, мы ведь не сможем унести целых двести штук, это же…
— Не переживай, у меня есть бамбуковые тубусы, я их уже вымыла. Твой парень потом всё отнесёт, останется только покричать зазывалкой.
— Зазывалкой? Лань Сяотянь даже представить себе не смела, пойдёт ли дело, но решила сначала сделать, а там видно будет. Бабушка ведь сказала, что непроданного у неё не бывает.
Работать для бабушки было тяжело: она всё время стояла — говорила, что сидя будет медленнее. Готовые засахаренные фрукты нужно было завернуть в промасленную бумагу. Мэйшу делала это медленно, зато упаковка выходила аккуратной и душевной.
— Мэйшу, иди кушать.
— Братец Сяотянь, — Мэйшу встретила его.
— Чем это вы тут занимаетесь?
— Я захотела сделать засахаренные фрукты на палочке, чтобы продать и заработать немного денег. Пойдём сегодня вечером продавать вместе, а?
— Разве ты не утруждаешь бабушку? — Линь Сяотяню казалось, что Мэйшу доставляет людям слишком много хлопот.
Вскоре бабушка тоже перестала работать.
— Ничего страшного, всё в порядке. Я ещё крепкая. — Больше всего на свете бабушка боялась быть для кого-то обузой.
— Ой! Девочка, можешь пока идти обедать. Мне тоже пора готовить.
— Ой, не надо готовить, идите к нам, поедите с нами, бабушка. Посмотрите, как сильно вы нам помогли, я даже не знаю, как отблагодарить, пожалуйста, уважьте нас, разделите с нами эту трапезу. — Линь Сяотяню было совестно.
Линь Сяотянь уговаривал её всеми правдами и неправдами и наконец затащил наверх.
— Бабушка, еда у нас простая, не обессудьте. — Линь Сяотяню было неловко: мяса не было, только немного тофу.
— Ничего страшного, всё хорошо.
— Бабушка.
— Ой, это Синьсинь.
Му Най поздоровалась с бабушкой:
— Здравствуйте, бабушка.
— Здравствуй, хорошая девочка.
— Тебя ведь зовут Му Най? Какая же ты миловидная девочка.
Му Най смутилась от похвалы.
— Бабушка, садитесь за стол, я наложу вам еды. — Мэйшу повела себя прямо как хозяйка дома.
— Бабушка, кушайте. — Му Най хотя бы научилась. А вот Синьсинь… Эх! И правда, в девичьих головах ничего не задерживается. Хорошо ещё, бабушка ничего не заметила.
— Бабушка, еда, которую готовит старший братец, такая вкусная! Бабушка, съешьте побольше.
— Спасибо и тебе, Синьсинь, вы все хорошие дети.
— Хи-хи!
— Бабушка, я спущусь с вами.
— Девочка, поспи после обеда, а потом уже берись за работу! Я и сама могу спуститься.
— Бабушка, я не привыкла спать днём, я спущусь с вами: вы отдохнёте, а я ещё немного поработаю. — Мэйшу была непреклонна.
Бабушка ушла отдыхать в спальню. А Лань Мэйшу продолжала усердно трудиться. Она старалась изо всех сил, чтобы, когда бабушка проснётся, ей не пришлось так тяжело.
— Девочка, неужели ты всё это сделала?
— Угу. Бабушка, теперь вам не придётся так надрываться. Садитесь, доделайте сидя.
— Хорошо, но ты, девочка, движешься слишком быстро. — О том, что темп такой высокий, знала только сама Мэйшу: готовясь к поступлению в университет, она тоже частенько жертвовала полуденным сном, так что всё было не зря.
— Какая же ты умница, девочка, так быстро меня догонишь.
— Хе-хе, — Мэйшу лишь улыбнулась. Все её старания были ради чужих ожиданий, а собственную боль можно и перекрыть улыбкой — оно того стоило.
Линь Сяотянь тем временем тоже заканчивал свои дела. Ему нужно было сходить за продуктами: сегодня вечером они будут угощать бабушку ужином, так что следовало купить побольше мяса.
— Братец Сяотянь.
— Мэйшу, ты уже закончила?
— Да, сделала двести штук. Сегодня вечером пойдём продавать, давай по два юаня за штуку, хорошо?
— Угу! Мэйшу, ты такая работящая, пусть будет по-твоему.
— Ты куда собрался? Тебе помочь? — снова забеспокоилась Лань Сяотянь.
— За продуктами. Идти далеко, Мэйшу, иди пока домой!
— Ну ладно, — Мэйшу с улыбкой собралась подняться наверх.
— Мэйшу, — Линь Сяотянь вдруг передумал.
— Мм?
— Может, пойдёшь со мной?
Линь Сяотянь представил, как они идут за продуктами рука об руку, и на душе стало радостно.
— Не стоит, пожалуй.
— Пошли, — Линь Сяотянь взял маленькую ручку Мэйшу, потянул её на себя и заключил женщину в объятия.
— Линь Сяотянь, ты что творишь?! — Лань Сяотянь страшно разозлилась, оттолкнула его и попыталась было убежать наверх.
— Мэйшу, — разве мог Линь Сяотянь позволить ей уйти? Если кто-то злится, разбираться надо на месте, затягивать проблему — только хуже делать.
— Мэйшу, что с тобой?
Ему показалось, что на светло-зелёных штанах Мэйшу проступила кровь.
— Мэйшу, ты кровоточишь, — Линь Сяотянь выдал такое выражение лица, будто умолял повернуться и показать ему рану. Вот уж чурбан деревянный.
— Дурак, это же месячные! Сам виноват, — Мэйшу поспешно прикрылась.
— Разве это не кровь?
— Ты ещё спорить смеешься! Отдай мне свою куртку, быстро! — Лань Сяотянь разъярилась не на шутку.
— Но Мэйшу, моя куртка испачкается.
— Ничего страшного, иди давай за продуктами!
Линь Сяотянь взял и потянул её на себя. Сегодня Мэйшу вела себя странно.
— Ты…
Линь Сяотянь снова потянул её, а затем подхватил на руки в стиле жениха, переносящего невесту через порог.
— Почему не сказала, что у тебя месячные? И ещё бегаешь тут туда-сюда. Болит?
— Не болит, — Мэйшу и сама не знала, что сказать.
— Ты врёшь. Наверняка болит сильно.
— С чего ты взял, что это больно? Ты же не женщина, — улыбнулась Мэйшу.
— В телевизоре так всегда показывают.
— Ха-ха-ха, только он и верит подобным штампам.
— У тебя точно всё в порядке? Кровь же идёт. Почему ты мне не сказала? Когда они начались? В какие дни месяца это обычно происходит?
— Извращенец! Разве можно вот так просто рассказывать о подобном? — Мэйшу покраснела от таких вопросов.
— Не хочешь — как хочешь, не буду спрашивать, — Линь Сяотянь никогда прежде не слышал от Мэйшу о месячных. Хорошо хоть сейчас заметил, а то бы думал, что у неё их вообще нет. Надо же как глубоко прятала! Так вот почему Мэйшу утром была так недовольна? Наверное, из-за критических дней. Линь Сяотянь только мысленно выругался: почему раньше не сказала?
— О чём задумался?
— Ни о чём. Я пойду спущусь за горячей водой, искупаешься.
— Я же ни разу не видела, чтобы ты кипятил воду, откуда у тебя горячая вода?
— На первом этаже есть прибор для кипячения воды от электричества. Нагреть воду несложно.
— Вот оно что, а я-то думала, ты её с неба черпаешь.
— Да уж, умел бы я за водой на небо лазать… Дурочка. Я вниз.
— Угу.
Раз у Мэйшу начались месячные, за покупками сегодня Линь Сяотянь сходит один.
— Паренёк, опять уходишь?
— Бабушка, я иду за продуктами. Сегодня вечером вы снова ужинаете у нас.
— Ой, да как же неудобно.
— Бабушка, ну не скромничайте вы так.
— Парень, давай-ка лучше готовить у меня дома, я уже всё купила. К тому же, вам ведь ещё идти продавать засахаренные фрукты, если опоздаете, торговать будет трудно.
Линь Сяотянь подумал и решил, что она права: пусть будет так.
— Бабушка, давайте я.
— Ой, давай лучше я, — бабушка продемонстрировала такую уверенность шеф-повара, что Линь Сяотяню осталось только в подмастерьях ходить.
— Бабушка и вправду невероятно щедрая: мало того что сварила целую старую курицу, так ещё приготовила тушёную рыбу, свинину в красном соусе и четыре закуски. Прямо как к встрече Нового года готовится!
— Братец Сяотянь, ты в порядке? Почему так поздно вернулся? — Мэйшу переживала за него. Линь Сяотянь радостно улыбнулся:
— Сегодня вечером мы едим у бабушки.
— Ура! — Синьсинь была на седьмом небе от счастья.
— Синьсинь, чего это ты так радуешься, м?
— Старший братец, а у бабушки ещё остались засахаренные фрукты? Синьсинь хочет ещё.
— Ха-ха, ну и обжора же ты, — Линь Сяотянь не мог не улыбнуться Синьсинь.
— Есть, — Лань Сяотянь думала, как бы помягче сказать, ведь Синьсинь с удовольствием станет их первым покупателем.
— Правда, сестричка Мэйшу?
— Угу, правда! — Похоже, её неудачные поделки всё-таки кто-то съест. Хи-хи.
— Тогда побежали вниз! Му Най, быстрее.
— Хорошо, старший братец.
— Ну всё, налетайте на еду, — бабушка была очень гостеприимна.
— Тогда мы не будем церемониться.
Первым делом надо доверху набить бабушкину пиалу — дети все так делают.
— Бабушка, съешьте куриную ножку.
— Ой, я уже старая, зубы не те. Паренёк, отдай-ка её Мэйшу, она весь день работала, устала бедняжка, пусть подкрепится.
— Бабушка, вы сможете её съесть, курица очень мягкая и разваристая. Не спешите, следующая достанется Мэйшу.
Тогда детям можно отдать крылышки! А Линь Сяотянь съест всё что угодно.
— Синьсинь, вкусно? — Синьсинь широко распахнула глаза, рот её был уже полон, а в руке она всё ещё сжимала куриное крылышко.
— Ешь медленно, — бабушка тоже радовалась.
— Спасибо, бабушка, еда у вас очень вкусная! — Старший братец велел Синьсинь обязательно похвалить бабушку. Линь Сяотянь учил малышку хорошим манерам.
— Спасибо за похвалу, Синьсинь, — бабушка снова улыбнулась.
— Бабушка, съешьте ещё вот этого, — Линь Сяотянь снова принялся подкладывать ей еду.
— Хорошо.
— Мэйшу, ты тоже подкрепляйся. — Мэйшу догадалась, к чему клонит братец Сяотянь, и только улыбнулась.
— Му Най, ешь побольше, для ума полезно.
— Спасибо, старший братец.
— Мм?
— Синьсинь, ты что-то хочешь сказать? — Линь Сяотянь сегодня подрабатывал переводчиком для Синьсинь.
— Старший братец совсем не говорит Синьсинь, чтобы она ела побольше.
— Хорошо-хорошо, Синьсинь тоже кушай побольше. — Синьсинь становилась всё краше и милее.
После ужина и уборки ему предстояло идти зарабатывать деньги. Линь Сяотянь и впрямь уговорил Мэйшу остаться дома, а сам пошёл один. Раньше Линь Сяотянь таким промыслом не занимался, но теперь, когда ртов в доме прибавилось, ему поневоле приходилось браться за всё подряд.
— Старший братец, подожди меня! — Му Най выбежала следом в темноту.
— Му Най, ты почему пришла? — Линь Сяотяню было приятно, что у него появился компаньон.
— Я долго читала, глаза устали, захотелось прогуляться со старшим братцем.
— Ну ладно.
— Старший братец, а куда мы идём продавать?
— Туда, где побольше людей, Му Най.
— Угу.
Линь Сяотянь стоял столбом: в левой руке — Му Най, в правой — тубус с леденцами.
— Не прошло и минуты, как подошёл ребёнок с матерью.
— Паренёк, почём?
— Недорого, всего два юаня, — Линь Сяотянь сиял от улыбки. Торговля — дело такое: если люди хотят купить, они купят сами, главное — хороший настрой и никакой неловкости. И не надо всё время думать о том, сколько штук удастся сбыть, просто плыви по течению. Этому бесстыдству он научился у Ван Лэ.
— Старший братец, чему ты улыбаешься?
— Ничему. Давай продавать поживее, сегодня вечером мы должны распродать всё до единого, понял?
— Малыш, а почём у вас это?
— Старший братец… — Му Най застеснялась и потребовала помощи.
Видя, что Му Най молчит уже добрую минуту, пришлось вступить самому:
— Почём продаём? Эй, хозяин… — На первый же день уличной торговли кто-то назвал Линь Сяотяня хозяином!
— Му Най, скажи ты.
— Два юаня, — заикаясь, наконец выдавила из себя Му Най.
— Вот, держи деньги.
— Му Най, отдай сестричке.
— Му Най, поблагодари сестричку.
— Спасибо, сестричка.
— Не за что, не за что.
— Старший братец, чего ты на меня смотришь?
— Му Най.
— А?
— Возьми в руки парочку засахаренных фруктов и сделай милое лицо.
— Мм? ⊙о⊙!
Неужели и правда придётся так делать?
— Мама, я тоже хочу!
— Купите одну, недорого, всего два юаня! — вовсю расхваливал товар Линь Сяотянь.
— Ну давайте купим.
Линь Сяотянь никак не ожидал, что торговля пойдёт так бойко. Это что, эффект толпы? Ладно, неважно, главное — товар уходит.
— Старший братец.
— Му Най, устала?
— Нет, я ещё могу.
— Отлично, большую часть уже раскупили. Давай-ка сходим в другое место.
— Старший братец, я хочу посмотреть на то озеро.
— Ой, как красиво! Му Най, ты и вправду выбрала отличное место.
— Правда? Старший братец, мне тоже кажется, что здесь очень красиво.
— Держи-держи, быстрее. Тут столько народу!
— Эх! Оказывается, старший братец просто использовал меня как живой реквизит…
— Ха-ха! Какого чёрта ты заставляешь работать ребёнка, неужели и впрямь вышел торговать на лоток?
Нелёгкая принесла эту нечисть посреди дороги, чуть до инфаркта не довела.
— Тц, что ты понимаешь, это называется бизнесом!
— Сестричка Ван Лэ, ты что тут делаешь?
— Да угораздило же меня выйти прогуляться по улице и встретить кое-кого.
— Иди-иди, не помогаешь — так хоть не мешай. Наша Му Най — это лицо фирмы!
— Я тоже могу лицом побыть, зарплату платить будете?
— Не буду, не потяну, — Линь Сяотянь и сам не понимал, что чувствует. Вроде бы хотел больше никогда не видеть эту женщину, но почему-то её появление вызвало у него такую радость.
— Я хочу купить одну штучку. Почём, красавица?
— Линь Сяотянь, почём палочка?
— Два юаня.
— Тогда заверните десять штук.
— Держи, с тебя двадцать.
— Моя закупочная цена — два юаня, плюс рекламное продвижение обошлось мне очень дорого, так что с тебя двадцать один юань за штуку.
— Да ты грабитель! Продаёшь втридорога.
Но Линь Сяотянь намеревался распродать всё подчистую: он просто не мог допустить, чтобы Мэйшу расстроилась.
— Не хочешь — не бери. Можешь вообще не покупать, никто не заставляет.
— Паренёк, разве ж так торгуют засахаренными фруктами?
— Уважаемый, именно так мы и торгуем. Посмотрите, разве леденец, который продаёт такая писаная красавица, не покажется во рту ещё слаще? Разве кто-то откажется от такого удовольствия?
— Эй, красавчик!
— Я?
— Да, ты. Красивая девушка продаёт, а ты и не купишь ни одной.
— Ха-ха, беру!
— Вот видите! Если сейчас же не купите, она достанется кому-нибудь другому, и даже облизать её не успеете! И знать не будете, какова она на вкус.
— Ну ладно, давайте одну.
— Му Най, давай скорее этому красавцу леденец!
— Угу!
Хе-хе! Спасибо его подвешенному языку.
— Быстро дай мне палочку! Ладно, с тебя двадцать, Му Най, подай сахар!
— Ага!
— Брату — палочку! Сестре — палочку! Деду — палочку! Старшей сестрице — палочку! — голоса неслись со всех четырёх сторон. Линь Сяотянь аж перепугался.
— Не толкайтесь, не толкайтесь, по очереди!
— Ха-ха-ха, всё, кончились, извините! Но завтра будут ещё, так что не спешите.
— Как это? Вы хотите ту палочку, что у красавицы в руках?
— Ван Лэ, неси сюда!
Ван Лэ закатила глаза: мол, разбирайтесь сами.
— Даю сто юаней, продавай!
— Ха-ха-ха, кто этот псих? Но мне нравится!
— Ван Лэ, тут целая сотня! Неси скорее ему.
— Эту я купила сама, — Ван Лэ надулась.
— А, она её сама купила! Расходимся, народ, расходимся!
— Ха-ха-ха-ха, заработали, заработали!
— Линь Сяотянь, а ну не забывай про мои рекламные расходы! Мы заработали столько денег!
— Какая ещё реклама? Я тебя не нанимал, — Линь Сяотянь испугался не на шутку и принялся накрепко заворачивать сумочку с выручкой.
— Тц! Меркантильный тип, даже связываться с тобой не хочу! — Ван Лэ кипела от злости.
— О! Кстати.
— Чего тебе?
— С тебя сто юаней за ту палочку, — Линь Сяотянь состроил хитрую рожицу: раз эта девица такая богатая, с неё непременно нужно содрать побольше.
— Какой же ты мелочный мужик! — Ван Лэ чуть брови на затылок не закинула.
— И пусть мелочный! У меня мелкая розница, если бы все покупали как ты, на что бы я жил?
— Как это — как я? Подумаешь, леденец на палочке! Неужели тебе жалко угостить меня?
— Ладно, пусть та палочка стоит сто юаней, считай, это оплата твоей рекламы.
— Погодика, за такую рекламу… Да я и даром её есть не стану! — Ван Лэ разозлилась и со злости швырнула палочку обратно Линь Сяотяню.
— Проданный товар возврату не подлежит. Хочешь ешь, хочешь нет, а не будешь — Му Най отдам.
Линь Сяотянь относился к этому философски.
— Тц!
— Старший братец, я не буду, отдай сестричке Ван Лэ!