Цзян Юли пожала плечами и произнесла:
— Он первый начал, я просто защищалась.
— Цзян Юли! Ты и впрямь стоишь дикарей, что вырастили в этих пропащих местах! От тебя так и разит замашками заправского разбойника! Невоспитанная девчонка, немедленно отпусти его руку! Неужели ты думаешь, что я не посмею отрубить тебе руки... А-а!
Цзян Юли с усилием придавила руку Цзян Чжао каблуком, и лишь когда тот, сорвав голос на крик, уже не мог её оскорблять, соизволила сделать шаг назад.
Цзян Юнхэ торопливо опустилась на коленки, подхватила Цзян Чжао под руку и участливо позвала:
— Второй брат.
Опираясь на помощь Цзян Юнхэ, Цзян Чжао попытался подняться, но никак не ожидал, что удар в колено, нанесённый Цзян Юли столь непринуждённо, на деле окажется до боли жестоким.
Вдобавок к этому невыносимо ныла пострадавшая под ногой кисть, так что у него попросту не осталось сил встать.
Пройдя лишь полпути, он снова рухнул на колени.
— Бух.
Цзян Юли фыркнула со смешком:
— Цзян Чжао, твои коленки оказались куда мягче твоего языка. Как же ты любишь перед всеми на колени падать!
— Цзян Юли! — с трудом переведя дыхание, попытался снова подняться Цзян Чжао, но вновь потерпел неудачу.
Смотря на него сверху вниз и оценивая его жалкий вид, Цзян Юли бросила:
— Раз уж знаешь, что я дикарка, впредь даже не думай ко мне лезть.
Цзян Чжао поднял голову и бросил на неё полный унижения взгляд:
— ...Хорошо, Цзян Юли, у тебя больше никогда не будет шанса признать меня своим братом!
Цзян Юли словно услышала какую-то глупую шутку:
— Признать тебя? Уж лучше тогда признать дворовую собаку.
С этими словами она развернулась и зашагала прочь.
……
— С чего это молодой господин Цзян вдруг на колени уселся?
— Понятия не имею, да я и не рискнула бы спросить.
Слыша доносившиеся со стороны обрывки разговоров проходящих мимо служанок, Цзян Чжао почувствовал себя до крайности униженным и взревел:
— На что уставились, тупицы! Живо идите сюда и помогите мне подняться!
Только тогда служанки пришли в себя, подбежали к нему и совместными усилиями дотащили до дома, усадив на диван в гостиной.
Цзян Юнхэ с трепетной заботой отогнула штанину, чтобы осмотреть его колено, и, сдвинув брови, сочувственно протянула:
— Второй брат, твое колено совсем посинело и опухло.
Цзян Чжао опустил взгляд: на месте удара, нанесённого Цзян Юли, красовался глубокий тёмный синяк.
— Сестрица Юли поступает чересчур жестоко. Даже если в её сердце затаилась обида, ей следовало выместить её на мне, зачем же было срывать злость на тебе, второй брат... — голос Цзян Юнхэ мгновенно дрогнул, едва не срываясь на плач. — Второй брат, прости меня, это всё из-за меня тебя так искалечили.
Цзян Чжао поспешил её утешить:
— Сяо Хэ, ты здесь ни при чём. Эта уродка Цзян Юли от природы мелочна и завистлива, она просто не может смириться с твоим существованием!
Цзян Юнхэ тут же заговорила:
— Второй брат, больше ни слова, я пойду принесу лёд, приложу к твоему колену.
С этими словами она поднялась, чтобы приготовить пакет со льдом.
Глядя на хлопочущую вокруг него Цзян Юнхэ, Цзян Чжао почувствовал, как гнев понемногу отступает.
Разве мог он из-за какой-то уродки вроде Цзян Юли выгнать из клана Цзян столь замечательную сестру?
Просто нелепая шутка!
— Всё, второй брат, сейчас будет немного больно, потерпи, пожалуйста.
Цзян Юнхэ с пакетом со льдом в руках осторожно приложила его к колену Цзян Чжао и легко надавила.
Лицо Цзян Чжао слегка побелело, но он всё же мягко произнул:
— Мм, всё в порядке.
Он старался выглядеть так, будто ничего не случилось, однако боль, исходившая от колена, заставляла его чуть-чуть морщиться.
Аккуратно прикладывая лёд, Цзян Юнхэ тихо спросила:
— Второй брат, стоит ли рассказать об этом папе с мамой? А впрочем, может, не нужно... Мы ведь не хотим доставлять им лишних тревог.
В глазах Цзян Чжао мелькнули вспышка гнева и жгучая обида, он сквозь зубы процедил:
— Нельзя оставлять это просто так! Эта дикарка Цзян Юли заслуживает того, чтобы я вернул ей сегодняшнее унижение в двойном размере! Я ни за что её не прощу!
На лице Цзян Юнхэ отразилось беспокойство, а в голосе послышалась доля беспомощной горечи:
— ...Но тогда сестра Юли, наверное, станет ненавидеть меня ещё сильнее.
Нахмурившись, Цзян Чжао твёрдо произнёс:
— Сяо Хэ, я всё обдумал. Единственный способ избавить тебя от этих мучений — сделать так, чтобы все в доме возненавидели Цзян Юли! Особенно дедушка! Только так она больше не сможет причинить тебе вреда.
— Второй брат... — Цзян Юнхэ замялась на полуслове, словно желая что-то добавить.
— Можешь не отговаривать меня, я уже всё решил! Сама виновата, раз не смогла принять тебя!
Взгляд Цзян Чжао излучал непреклонную решимость: он окончательно утвердился в мысли заставить Цзян Юли заплатить по счетам.
Услышав это, на самом дне глаз Цзян Юнхэ промелькнула торжествующая улыбка. Прекрасно, теперь даже руки пачкать не придётся, ведь Цзян Чжао и Цзян Юли теперь можно смело назвать заклятыми врагами.
……
Освоившись в особняке клана Цзян, Цзян Юли вернулась домой, после чего Чжан Сусу сразу же повела её по магазинам выбирать одежду.
Оказавшись в элитном торговом центре, Чжан Сусу то и дело повторяла:
— Юли, бери всё, что приглянется, не стесняйся.
Хотя выбор вроде бы оставался за Цзян Юли, ей казалось, что сама Чжан Сусу проявляет куда большую активность — выбранные ею наряды уже грозились вырасти в целую гору.
Цзян Юли мягко предостерегла:
— Мам, ты набираешь слишком много.
Чжан Сусу увлечённо перебирала вешалки:
— Ничего страшного, если не успеешь перемерить всё, просто заберём домой.
Тут уж Цзян Юли наконец догадалась: Чжан Сусу устроила в реальности игру в одевалку в стиле «Чудо Мир Никки».
Впрочем, глядя на то, как искренне радуется Чжан Сусу, она не стала портить ей настроение и просто позволила скупить для неё всё подряд.
Ближе к вечеру Цзян Юли вместе с Чжан Сусу вернулись из торгового центра с покупками, и дожидавшийся в гостиной главный дворецкий тут же вернул Цзян Юли её удостоверение личности, а также передал Чжан Сусу семейную книгу регистрации домохозяйств, куда уже была внесена её фамилия.
— Глава семьи уже распорядился переоформить документы барышни.
— Правда? Дай я взгляну! — Чжан Сусу ещё не успела отойти от радости шоппинга, но, услышав эту весть, схватила реестр и с нетерпением раскрыла его. Увидев личные данные Цзян Юли, добавленные на самую последнюю страницу, она была вне себя от счастья.
— Юли, теперь мы настоящая семья.
Произнося эти слова, она смотрела сияющими глазами, в которых блестели слёзы.
Заметив столь искреннюю, не скрываемую радость Чжан Сусу, Цзян Юли почувствовала лёгкий укол в сердце и тихо ответила:
— Мм.
Семья — некогда столь недоступное для неё слово теперь оказалось так близко.
Цзян Ехань обнял Чжан Сусу за плечи и мягко произнёс:
— Юли, банкет в твою честь назначен на эту субботу, на семь часов вечера. Пригласительные билеты я уже заказал, завтра их разошлют по всем знатным и благородным кланам. На банкете будет много именитых гостей, так что основам этикета тебя научит мама. Не стоит сильно волноваться, считай это обычным семейным ужином, за нами с мамой ты как за каменной стеной.
Цзян Юли кивнула:
— Хорошо.
Чжан Сусу поинтересовалась:
— А что насчёт вечернего платья? У тебя есть какие-то предпочтения? Какой стиль ты бы хотела?
Мысль устроить банкет в её честь принадлежала Цзян Юнхэ, однако Цзян Юли ни на секунду не верила в доброту сводной сестры. Разумеется, та планировала затмить её на празднике и выставить на посмешище перед отпрысками знатных семей сразу после её возвращения.
А значит, борьба нарядов в тот вечер разверчнётся нешуточная!
Похоже, Цзян Юнхэ непременно попытается нагадить и в этом деле.
Но раз уж этот банкет устраивают в её честь, она обязана стать там самой яркой звездой, и все хитроумные планы Цзян Юнхэ с треском провалятся!
— Что касается платья, мам, закажи мне самое лучшее из того, что удастся достать.
— Договорились.
В этот момент —
Из прихожей донёсся резкий женский голос:
— Цзян Юли, неблагодарная ты тварь! Мы с твоим отцом вернули тебя в семью, а ты мало того что отказываешься нас признать, так теперь ещё и распускаешь руки на родного брата!