Эд, невестка, детей я вам привезла, — произнесла Чжан Сусу и мягко похлопала Цзян Юли по спине. — Юли, иди поздоровайся с родителями и вторым старшим братом.
Цзян Юли стояла на месте ни жива ни мертва и с полуулыбкой-полуусмешкой спросила:
— Тетя, они действительно мои биологические отец, мать и родной брат?
Чжан Сусу на мгновение растерялась, а затем кивнула:
— Да, а что такое?
Цзян Юли холодно усмехнулась:
— Я ведь их родная дочь и родная сестра, так почему же во взглядах всех них читается такое явное отвращение?
Лица всех четырех человек в комнате резко изменились — они никак не ожидали, что Цзян Юли заговорит так прямо.
Чжан Сусу замерла, собираясь что-то сказать, но умолкла.
Она прекрасно знала, что у второго брата и его жены на уме.
Они вовсе не хотели признавать эту родную дочь, потому что у них уже была прекрасная приемная дочь.
Поэтому они предпочли остаться дома и успокаивать нервы приемной девочки, не желая выделять ни капли времени на то, чтобы съездить в деревню за родной дочерью.
Два брата, Цзян Син и Цзян Чжао, вели себя точно так же: они были гораздо ближе с приемной сестрой, с которой прожили двадцать лет, и никто из них не захотел ранить ее сердце ради того, чтобы выкроить время для поездки.
Старший из братьев, Цзян Син, и вовсе продолжал работать, наотрез отказавшись появляться.
В конце концов Чжан Сусу стало жаль девочку, и она сама предложила мужу съездить за ней вместо них.
Кто бы мог подумать, что даже после того, как девушку привезли, отношение второго брата и невестки останется прежним — они даже не удосужились сделать вид, что рады.
Цинь Юйлянь посмотрела на мужа.
Цзян Янсюй ответил ей взглядом.
В этом молчаливом обмене они пришли к единому мнению.
Очевидно, эта их биологическая дочь оказалась совсем не такой покорной и тихой, как они себе воображали.
Похоже, отделаться от нее простыми отговорками не удастся.
Если они хотят, чтобы в дальнейшем эта родная дочь добровольно согласилась выйти замуж за старшего молодого господина из клана Ци вместо приемной дочери, придется все-таки разыграть спектакль и умилостивить ее.
Цинь Юйлянь в нерешительности и крайне неохотно поднялась с места. Изобразив на лице мученическое выражение, она направилась к Цзян Юли:
— Доченька моя, натерпелась же ты на чужбине...
Цзян Юли легко отступила в сторону, не позволив той дотронуться до себя:
— Хватит притворяться, что-то я не вижу в твоих глазах ни капли жалости.
Цинь Юйлянь неловко замерла на месте.
Вмиг в глубине ее души зародился огонь ярости.
Она сама соизволила пойти на уступки и протянуть оливковую ветвь, а эта девчонка не только не приняла её, но и посмела открыто растоптать предложенное уважение.
И в самом деле, раз росла не при ней, совсем лишена манер.
Цинь Юйлянь выдавила из себя вымученную улыбку:
— Глупышка, ты же моя родная кровь, я носила тебя под сердцем десять месяцев. Как я могу не переживать, видя, через что тебе пришлось пройти?
Цзян Юли насмешливо бросила:
— Правда? Если ты так переживаешь обо мне, почему сегодня не поехала встречать меня сама? Почему отправила дядю с тетей?
Чжан Сусу уже хотела было что-то сказать, но Цзян Ехань мягко взял ее за руку, покачал головой и тихо проговорил:
— Сусу, мы уже привезли ребенка. Дальше их семейные дела, пускай сами во всем разбираются, пойдем домой.
Чжан Сусу посмотрела на Цзян Юли, глаза ее были полны тревоги и боли.
Но муж был прав: в конце концов, это личное дело Юли и ее биологических родителей.
Она всего лишь тетя, и как бы девочка здесь ни жила, вмешиваться она не имела права.
— Невестка, раз ребенка привезли, окружите ее заботой и не раньте ее сердце. Мы с Сусу пойдем, — вежливо произнес Цзян Ехань.
Сказанного было достаточно, оставалось лишь надеяться, что это хоть как-то поможет девочке.
Цзян Янсюй кивнул:
— Большое спасибо старшему брату и золовке за помощь.
Чжан Сусу ласково сказала:
— Юли, мы с твоим дядей возвращаемся домой. Если понадобится помощь, приходи к нам в ту виллу в Восточном районе.
С этими словами она с тяжелым сердцем развернулась и ушла.
Цзян Юли проводила взглядом удаляющиеся спины дяди и тети и тут же отвела глаза.
Увидев, что старший брат с женой ушли, Цинь Юйлянь наконец с облегчением выдохнула и заговорила:
— Тут и моя вина есть. Мы с твоим отцом не поехали за тобой лично, а попросили дядю с тетей главным образом потому, что я слишком ранимая. Я боялась расплакаться, увидев, как плохо ты жила, и решила остаться дома, чтобы успокоиться и как следует подготовиться к твоему возвращению.
Конечно же, всё было совсем не так.
Всё дело было в том, что Юнхэ, узнав вчера о том, что она вовсе не родная дочь, проплакала весь вечер. Сегодня утром она тоже ходила как в воду опущенная и даже не притронулась к завтраку.
Сердце матери кровью обливалось, поэтому она решила остаться и утешить девочку.
Цзян Юли одарила ее насмешливым взглядом:
— И что же вы для меня приготовили?
Цинь Юйлянь тут же затараторила:
— Я уже прибрала для тебя комнату. Пойдем, мама покажет тебе твою комнату.
Она снова попыталась взять Цзян Юли за руку.
Девочка вновь увернулась и едко произнесла:
— О~ оказывается, прибирать в комнате куда важнее, чем лично встретить родную дочь.
Цинь Юйлянь снова схватила воздух, и в ее глазах мелькнуло раздражение.
Да когда же это кончится!
— Комнату можно не смотреть, в конце концов, еще неизвестно, останусь ли я здесь, — с этими словами Цзян Юли указала на молодую женщину, ровесницу самой Юли, и спросила: — А это еще кто?
Названная по имени девушка вздрогнула, ее глаза тут же покраснели, и она испуганно ухватила за рукав сидевшего рядом молодого человека.
Тот в ответ крепко сжал ее руку и мягко проговорил:
— Сяо Хэ, не бойся.
Успокоив девушку, молодой человек холодно посмотрел на Цзян Юли и недоброжелательно бросил:
— Я твой брат, Цзян Чжао, а она моя сестра, Цзян Юнхэ.
Он нарочно выделил интонацией слово «сестра».
Цзян Юли многозначительно протянула «а-а», после чего произнесла:
— Ты говоришь, что она твоя сестра... Выходит, это та самая приемная дочь, которую подменили со мной?
Руки Цзян Юнхэ задрожали, из покрасневших глаз вот-вот готовы были брызнуть слезы.
Услышав это, Цзян Чжао помрачнел пуще прежнего и процедил сквозь зубы:
— В моем сердце Сяо Хэ — моя настоящая сестра!
Цзян Юли холодно усмехнулась:
— Считать ее родной сестрой — это ж надо быть полным идиотом.
После этих слов все присутствующие, кроме самой Цзян Юли, замерли от изумления.
Лицо Цзян Чжао исказилось от неверия:
— Ты назвала меня идиотом?
Цзян Юли презрительно хмыкнула:
— Верно. Разве я не права? Или ты не в курсе, что именно ее биологическая матушка тайком подменила меня на нее?
Фальшивую богатую наследницу, которую подменили с ней, звали Цзян Юнхэ. Ее родная мать, Ли Цуйпин, работала администратором в элитном центре послеродового ухода. Именно к ней обратилась Цинь Юйлянь, которая еще на третьем месяце беременности начала подыскивать роскошный роддом. Так вышло, что Ли Цуйпин тогда тоже была в положении. Узнав, что Цинь Юйлянь баснословно богата, она затаила злой умысел, стала следить за тем, какой центр в итоге выберет Цинь Юйлянь, и скрипя зубами потратила собственные сбережения, чтобы забронировать место в том же заведении.
Пока они обе находились в центре, Ли Цуйпин незаметно для всех подменила собственную дочь на ребенка Цинь Юйлянь.
Как раз в то время у фальшивой дочки появилась аллергическая сыпь на лице, так что Цинь Юйлянь ничего не заподозрила. Окончив курс восстановления, она просто забрала фальшивую малышку домой.
Цзян Юнхэ закусила губу, и слезы градом покатились из ее глаз.
— Простите...
Цзян Чжао крепко сжал ее ледяную ручку и нежно утешил:
— Сяо Хэ, ты здесь ни при чем.
Затем он резко повернулся к Цзян Юли и рявкнул:
— Тогда ее мать действительно тайком подменила тебя! Но Сяо Хэ здесь не виновата, она ничего не знала о поступке своей матери!
Цзян Юли прыснула со смеху, и в ее глазах блеснула горькая ирония:
— Ох, какая же она невивинная~ Так невинно прожила двадцать лет в роскоши и изобилии за мой счет, в то время как меня, настоящую наследницу, ее злая мать выбросила в лютый мороз в мусорный бак. Если бы меня не подобрали прохожие, я бы умерла в первый же день после рождения.