Свистопляска (в основном стараниями Цзинь Нин и Кун Сюаня), приправленная бурлящими подспудными течениями (дуэлями взглядов между Юань Фэн и Нюйва), наконец-то подошла к концу.
Цзян Ди похлопал по своему совершенно не выпирающему животику и зевнул.
Неспешно приволок свой особый шезлонг, застеленный мягкими шкурами зверей.
Устроил его у входа в пещеру-обитель, на самом солнцепёке.
И всё его невеликое тело, словно лишившись костей, мягко сползло и свернулось калачиком.
Прищурившись, он принялся наслаждаться полуденным ласковым теплом.
Вид у него был ленивый, всем своим существом транслирующий: „Да хоть небо рухни, а мешать мне спать не смейте“.
На другой стороне.
Юань Фэн и Нюйва тоже неторопливо отложили пиалы и палочки (в основном они потратили время на то, чтобы мысленно исцарапать друг друга взглядом пару сотен раз, так что поесть было некогда).
Кун Сюань неожиданно проявил сознательность: с холодным личиком он принялся собирать гору перепачканной посуды.
Впрочем, причиной тому было лишь острое нежелание дольше оставаться в этой жутковатой атмосфере двух «старых детей».
Закончить дела и поскорее слинять.
Меж тем живые глазки Цзинь Нин непрестанно бегали туда-сюда.
То и дело она косилась на устроившийся в шезлонге комочек «загорающего рисового колобка».
Уголки её губ невольно поползли вверх, вырвав тихий смешок — хэ-хэ-хэ, в котором явно читался злой умысел.
Очевидно, она снова замышляла какую-то «пакость».
Глава 406