Если она не ошибалась, книга «Записи о величии Великой Ин» была вымыслом, и стихов Бо Цзюйи там быть никак не могло.
Юэ Лююнь, кажется, возможно, пожалуй, должна была догадаться, почему ей всё время казалось, что в Цю Шуанвань есть что-то странное.
От скованных поклонов с самого начала, до полного неумения говорить, до характера, совершенно не сочетающегося с внешностью, и до внезапно вырвавшейся стихотворной строки…
Юэ Лююнь задумалась и вдруг не удержалась от смеха.
Цю Шуанвань, всё ещё стоявшая на коленях и рыдавшая: — …
Ты, тиран, чего смеёшься! Скажи уже определённо, казнить или нет, я правда устала!
— Любимая наложница, быстро вставай, Я, твой император, верю в твои чувства ко Мне, — с улыбкой сказала Юэ Лююнь.
Цю Шуанвань, словно во сне, дрожа, поднялась.
Тиран и вправду поверил.
Даже она сама не верила, что у неё к нему ещё остались какие-то чувства.
Не успела она перевести дух, как снова услышала голос тирана, полный смеха: — Я, твой император, вижу, что любимая наложница слагает стихи на ходу, и весьма ценю это. У Меня есть один верхний стих, над которым Я долго бился и не мог найти разгадку. Не знаю, сможет ли любимая наложница просветить Меня?
Сердце Цю Шуанвань ёкнуло.
Так вот в чём дело, из-за этого стихотворения.
Она, собравшись с духом, произнесла: — Ваша наложница… готова слушать.
Спасите! Где уж ей составлять стихи, она просто перевозчик чужих строк, пощадите её.
Хоть бы тиран сжалился, глядя на такую красивую оболочку, и отпустил её!
Юэ Лююнь с самым серьёзным видом торжественно произнесла: — Мой верхний стих такой — A B C D E F G.
Цю Шуанвань: — !!!
За эти несколько коротких минут она пережила взлёты и падения, великую радость и великое горе, всё это переворачивалось и переворачивалось снова, полностью лишив её возможности угадать развитие событий, — это определённо достойно быть занесённым в её личную историю.
Она, с глазами полными слёз, дрожащим голосом произнесла: — H I J K L M N.
Ах, алфавит, ты такой родной, такой милый!
Юэ Лююнь тоже была очень тронута: — Небо синеет в ожидании дождя и дыма.
— А я жду тебя, — чуть не плача, ответила Цю Шуанвань.
Юэ Лююнь: — Цена рубашки —
Цю Шуанвань: — Девять фунтов пятнадцать пенсов!
Юэ Лююнь: — Чётность меняется, нечётность — нет!
Цю Шуанвань: — Знак смотрим по квадранту!
Юэ Лююнь: — Деревня окружает город!
Цю Шуанвань: — Вооружённым путём захватываем власть!
Юэ Лююнь: — !
Цю Шуанвань: — !
Наньгун Минчжу: — …
—
Наступила ночь. В роскошной и светлой комнате Юэ Лююнь и Цю Шуанвань чокнулись: — За встречу!
Служанки и евнухи, охранявшие снаружи, понятия не имели, что там происходит, и лишь молча вздыхали про себя.
Достойная наложница и впрямь пользуется большой милостью. Его Величество, не оправившись от ран, уже остался в её дворце. Видимо, её повышение до благородной наложницы — дело времени.
Цю Шуанвань смеялась от души, ничем не напоминая свою дневную съёжившуюся фигуру. Она развалилась на сиденье: — Дружище, кто бы мог подумать, что ты окажешься круче меня и перевоплотишься в императора!
— Знаешь, как мне не повезло?
Рана Юэ Лююнь ещё не совсем зажила, она чуть пошевелилась и скривилась от боли: — Насколько не повезло?
Выражение лица Цю Шуанвань стало чрезвычайно мрачным, она то краснела, то скрежетала зубами: — Я… Я…
— Ну что, есть что-то, о чём трудно сказать? Мы же земляки, говори, не стесняйся, — видя её запинки, Юэ Лююнь тоже было очень любопытно, что же с той случилось.
Маленькое белое лицо Цю Шуанвань покраснело, она нахмурилась и колебалась долгое время.
Вдруг она стиснула зубы, хлопнула ладонью по столу и с небывалым напором выпалила: — На самом деле… на самом деле я мужик!
Когда он только попал в это тело, ему хотелось умереть.
Но только подумать.
Мысленно он хотел умереть, но физически не позволял себе навредить ни на йоту.
Юэ Лююнь: — !!!
Вау?!
Юэ Лююнь схватилась за лоб, сомневаясь в реальности: — Погоди, дай прийти в себя.
То есть, эта красавица, способная покорить целое государство, императорская Достойная наложница, на самом деле не просто попаданец, но и попаданец мужского пола.
Она была такой дурой, что только что любовалась красотой Цю Шуанвань, правда.
При одной мысли, что она только что заигрывала с мужиком, Юэ Лююнь пробрала дрожь, и её затошнило.
Юэ Лююнь, с невысказанными словами глядя на совершенно убитую горем Цю Шуанвань, вздохнула: — Я тоже не лучше. Ты ни за что не догадаешься, но на самом деле… я женщина.
Цю Шуанвань: — …
Ну и ну.
Вот это да, встреча попаданцев во всей красе.
Этот мир окончательно сошёл с ума.
— Система что, больная? Мужчина в женщину, женщина в мужчину, такие извращённые и заковыристые штуки? — безжалостно раскритиковала Цю Шуанвань.
Юэ Лююнь согласно кивнула.
Хорошо сказано.
Юэ Лююнь: — Я тоже хотела бы попробовать побыть красавицей неземной красоты.
Цю Шуанвань: — Я тоже хотел бы попробовать побыть грозным и величественным императором.
— Во-первых, я непредсказуем, во-вторых, по натуре подозрителен, в-третьих, стоит увидеть красивую женщину — хочу завладеть, в-четвёртых, кто не по нраву — хочу казнить весь его род до девятого колена, в-пятых, я Сын Неба, Сын Неба никогда не ошибается, в-шестых, все вокруг меня суетятся больше моего.
Но судьба зла, и небеса не исполняют желаний.
Взгляды двоих встретились, и всё стало ясно без слов. Они снова чокнулись и осушили свои бокалы до дна.
Вино было сладким и прозрачным, с очень низким градусом, на вкус почти как напиток.
Юэ Лююнь задумалась и с любопытством спросила: — А твоё настоящее имя? Чем занимаешься?
Выражение лица Цю Шуанвань снова стало неловким, он кашлянул и сказал: — Меня на самом деле зовут Лю Ман.
Юэ Лююнь: — …
Лю Ман. Хулиган.
Юэ Лююнь: — … Отличное имя.
Его родители, должно быть, гении.
— Я в университете изучал искусственный интеллект, только в этом году вышел на стажировку, даже приличной работы не нашёл, — Цю Шуанвань, задрав голову под углом в сорок пять градусов, смотрел в потолок, вспоминая свою ушедшую юность, и продолжал вздыхать: — Кто бы мог знать, что меня ни с того ни с сего зашвырнёт сюда.
Цю Шуанвань решил, что слёз уже не оберёшься, перевёл взгляд на Юэ Лююнь и с любопытством спросил: — А ты?
— Я? Меня зовут Юэ Лююнь, я немного младше тебя, учусь на втором курсе колледжа, — улыбнувшись, ответила Юэ Лююнь. — Моя специальность — информатика.
— Эх, мы оба технари, а мне кажется, что в нашем положении гуманитарии были бы в более выигрышной позиции, — скривился Цю Шуанвань.
Юэ Лююнь по-приятельски похлопала Цю Шуанвань по плечу, подбадривая: — Не бойся, скажу по секрету, я историю и политику тоже неплохо знаю.
— Хорошо, положусь на тебя, — Цю Шуанвань почувствовал поддержку.
— Хорошо, положись на меня, — Юэ Лююнь воспрянула духом.
Они ещё немного поболтали о том о сём, о небе, о земле и о воздухе.
В конце концов Юэ Лююнь насильно вернула разговор в нужное русло и, поглаживая подбородок, спросила его: — Кстати, а какое задание дала тебе твоя система?
— А? Она не давала мне никаких заданий, сказала только, чтобы я дотянул до финала, и всё, — озадаченно ответил Цю Шуанвань.
Юэ Лююнь задумчиво хмыкнула.
В оригинале Достойная наложница была фишкой, подброшенной Чан-гунчжу к злодею. Злодей раскрыл это с самого начала и использовал наложницу в своих интересах, а после падения Чан-гунчжу безжалостно убил Цю Шуанвань, насмерть.
— А какой голос у твоей системы? — спросила Юэ Лююнь.
Цю Шуанвань постарался вспомнить: — Ммм… похож на тех новичков, которые только приходят в шоу-бизнес. Голос очень юный, приятный и совсем молодой.
Юэ Лююнь поняла.
Похоже, система у них одна на двоих.
— Ты говорила, что у тебя есть задание. Какое? — с любопытством спросил Цю Шуанвань.
Юэ Лююнь посмотрела на Наньгун Минчжу, который, скучая, слушал их разговор неподалёку.
Танцующие огоньки свечей, словно парча, освещали его словно с картины черты лица и чересчур бледное лицо. Выражение его было, как всегда, ленивым, он даже зевнул, и в его красивых глазах пробежала рябь.
Почувствовав взгляд Юэ Лююнь, Наньгун Минчжу насмешливо приподнял бровь, изобразив фальшивую улыбку.
Цю Шуанвань проследила за её взглядом, но ничего не увидела и сгорала от любопытства, что же она там рассматривает.