— Ну всё, Фэйюнь, чего ты взвился, как порох? Ты же сам сказал: обычная деревенская баба, разве можно верить её словам? Мы в Башню Пьяного Неба не раз захаживали, неужто из-за чьих-то россказней мы станем себя чувствовать хуже других?
Юноша, который попытался его урезонить, был собой хорош — брови летящие, черты тонкие, вот только слова, что он говорил, слух резали.
Ю Циннян осталась невозмутима, а вот Ю Цы недовольство не утаила.
Один за другим, все твердят: деревенская баба, простая крестьянка. Кого они этим унижают?
— Деревенская баба — что с того? Богатый наследник — что с того? Разве не все мы равно в этой самой Башне Пьяного Неба трапезуем? Прежде чем говорить, господин хороший, вы хоть думать изволите? Унижая других, не роняете ли вы и себя самого? — Ю Цы опустила палочки для еды, голос её звучал чисто и холодно.
С тех пор как она попала в Великую Пустошь, она действовала с оглядкой, не желая ни с кем ссориться, пытаясь мягкостью и слабостью обойти неприятности стороной — ей хотелось просто жить.
Но в прошлой жизни она умела переубеждать всех и каждого, пробившись на пост президента сети отелей, — разве могла она быть безобидной овечкой?
Ю Циннян была первым человеком, которого она встретила в Великой Пустоши. Та окружила её заботой и теплом, и к тому же их связывали нерушимые узы крови. Даже если бы Ю Цы была трусихой, она не смогла бы сделать вид, что не заметила, как её мать унижают и высмеивают.
Сегодня она добьётся справедливости!
Едва Ю Цы произнесла эти слова, вокруг воцарилась тишина. Посетители и за другими столами, кроме их двух, перестали есть и приготовились поглазеть на представление. Но, взглянув на трёх самоуверенных юнцов, они окинули Ю Цы сочувственными взглядами.
Девчонка эта — нашла кого задирать! Из всех людей в Городке Покрытого Дождя нарвалась на трёх самых несносных забияк!
А Ю Циннян, услышав слова дочери, на миг опешила, но тут же изумление сменилось теплом. Глаза её засияли, словно весной, и даже покрытое морщинами лицо посветлело и помолодело.
Её доченька выросла, научилась за неё заступаться.
— Ты... ты что сказала? — Лоу Цзин никак не ожидал, что девчонка когда-нибудь ответит ему той же монетой.
Юноша по имени Фэйюнь и другой, в чёрном, переглянулись. С чего это вдруг изменился предмет спора? Но, видя, как их обычно задиристый приятель получил по носу, они не прочь были и посмотреть!
Фэйюнь скривил губы: с его разговором можно и повременить!
— Я сказала то, что вы прекрасно расслышали. Кто других бесчестит, того бесчестье и ждёт. Господин, вы лицом пригожи, а вот не знаете, как пишется слово «уважение». Неужели вы не понимаете: кто хает других без разбору, тот сам низок?
Ю Цы встала, оказавшись напротив юноши.
В зале воцарилась мёртвая тишина, и только звонкий голос девушки всё ещё отдавался в ушах.
Лоу Цзин, взглянув на лицо Ю Цы, на секунду ослеп, но тут же пришёл в себя. Вникая в смысл её слов, он нахмурил свои тонкие брови — Ю Цы даже увидела, как на его виске вздулась жила. Явно был взбешён до предела.
В этот миг Ю Цы немного сникла — она остро почувствовала, что от этого юноши исходит необычная, чуждая простым людям аура.
Ю Цы чуть не плакала в душе. Едва набралась храбрости — и тут же нарвалась на культиватора. С её везением хоть в лотерею выигрывай, верно, Небесный Батюшка?
— Матушка, уходим! — из всех тридцати шести стратагем лучшая — отступление.
Ю Циннян усмехнулась, не стала лезть на рожон. Она бросила на стол две золотые монеты, встала и собралась уходить вместе с Ю Цы.
— Сто-ять! — сквозь зубы процедил Лоу Цзин, но Ю Цы, будто не слыша, потащила мать к выходу. Она не дура — связываться с разъярённым культиватором, ха-ха.
— Эй, постойте! Вы мне ещё не всё объяснили! — опешил Цинь Фэйюнь. Он легко стукнул ногой по земле, перевернулся в воздухе и приземлился прямо перед Ю Циннян и Ю Цы, преградив им путь.
— Чего надо?! Хозяева, вы что, обижаете гостей? Еда невкусная — и слова поперёк не скажи? Только и позволено, что нахваливать? Это что за порядки такие? — Ю Цы остановилась, с опаской глядя на Цинь Фэйюня, зыркнула по сторонам и заорала во весь голос.
— Ты! — Цинь Фэйюнь выпучил глаза. Теперь он понял, что означают слова учителя: «Только женщину да маленького человека трудно воспитывать».
— Язык без костей! — подошёл и Лоу Цзин, злобно уставившись на Ю Цы. За свои пятнадцать лет он впервые узнал, что, помимо жеманных барышень из хороших семей, на свете есть ещё и такие острые на язык девчонки, от которых просто зубы сводит.
«Цветок лика» — это про него?
Он, конечно, считал себя недурным, но вот так, в лоб, обозвать его женским словом — не слишком ли?
Ю Цы не стала больше открывать рта, а лишь заслонила собой мать и настороженно смотрела на них.
Хотя она и догадывалась, что у её матери, возможно, таинственное прошлое и большие секреты, но была ли у та хоть какая-то сила и насколько та может её проявить — оставалось загадкой. Рисковать она не могла.
В эту секунду Ю Цы хотелось прибить себя же — за то, что не сдержала язык. Она же знает, что это мир бессмертных и воинов, что слово — не воробей, как же она не удержалась? Эх, надо было быть Черепашкой-ниндзя — вот истинный путь к выживанию, Ю Цы, запомни!
Ю Циннян почувствовала, что рука дочери, сжимающая её ладонь, ледяная, и поняла, что та на самом деле испугана. Сердце её сжалось от жалости.
Она уже сделала шаг вперёд, но, услышав уверенные шаги, остановилась. Похоже, беспокоиться не о чем — с остальным её умница-дочь справится сама.
— Эта барышня говорит, что яства нашей Башни Пьяного Неба пришлись ей не по вкусу? А известно ли вам, какой урон молва о таких словах нанесёт делам нашего заведения?
С верхнего этажа спустился мужчина средних лет в богатой парчовой одежде. Речь его была остра, в ней чувствовалась властность.
Ю Цы взглянула на вошедшего и слегка перевела дух — всё вышло, как она и предполагала. Если хозяин заведения соизволит выйти, дело пойти куда легче.
Для любого ресторана превыше всего — вкус еды.
А она может всего лишь приготовить одно простое, но изысканное блюдо, чтобы утереть нос этим... о нет, чтобы покорить вкусы этих не видавших виды древних, дабы они поняли: её матушка сказала правду!
Это был её план, когда она так решительно вступила в перепалку с этими мальчишками, но вот просчёт — она никак не ожидала, что из простой ссоры вылезут наружу малолетние культиваторы!
Мяу-мяу, Небесный Батюшка нечестен!
Ю Цы в душе немного злилась, но не забыла ответить мужчине.
— Сударь, вы не правы. Мы-то, понятное дело, отведывали и лучшую еду, так что, попробовав ваши кушанья, указать на недостатки — дело обычное. А мы вам честно на них укажем, чтобы ваша кухня могла исправить недостатки и готовить ещё лучше. Разве не чудесно получится?