— Гу Чэньчжоу!
— Я не глухой.
Сяое высунула ему язык:
— Я тоже не глухая.
Лу Хунюань побагровел от злости:
— Если бы не твоя мать-лиса-оборотень, твой отец остался бы жив! Я и так был с вами, матерью и сыном, более чем великодушен, не уничтожив вас до конца! Теперь у тебя самого дочь, и ты ещё смеешь перечить мне? Эта девчонка должна вернуться к корням, иначе не видать тебе ни единого ресурса от семьи Лу!
— Кому нужно твоё добро.
Сяое выглянула из-за спины Гу Чэньчжоу:
— Старик, у тебя язык без костей. Моя бабушка вовсе не лиса-оборотень. Дедушка погиб, спасая её, потому что она была для него дороже жизни, и он сделал это по своей воле. Это ты никому не нужен, ты просто завидуешь, вот и выгнал мою бабушку. А ещё не позволял моему папе признавать её. Это ты самый плохой!
Лу Хунюаня от слов Сяое затрясло, он тыкал в неё пальцем и долго не мог вымолвить ни слова, а потом вдруг грохнул кулаком по столу:
— Бунт! Сущий бунт! Ты, невоспитанный мелкий засранец, тоже смеешь меня учить?
— Опять двадцать пять. То и дело твердишь про невоспитанность, будто сам само воспитание. Разве воспитанный человек способен выгнать из дома беременную невестку?
— Да, твоё воспитание и впрямь ужасает.
Гу Чэньчжоу сделал полшага вперёд, полностью заслонив Сяое спиной:
— Уходи. В моём доме тебе не рады, и на ресурсы твоей семьи Лу я не зарюсь.
Сяое вынырнула у него из-под мышки и своей маленькой ручкой сжала его дрожащую ладонь:
— Вот именно. Ты нам тут не нужен. Мой папа теперь сам зарабатывает деньги, нам твоих подачек не надо!
— Ты!
Лу Хунюань, тяжело дыша от злости, ткнул пальцем в нос Гу Чэньчжоу:
— Ты так воспитываешь ребёнка? Что стоит твоя жалкая конторка? Не вернётесь к корням — будете чужаками, не получите ни гроша!
Гу Чэньчжоу скривил губы в подобии улыбки, в голосе — ни тени волнения:
— Мы и не собирались жить за счёт семьи Лу. Моя мать за всю жизнь им ничего не должна. Я и моя дочь — тоже. Если ты ещё хоть раз посмеешь очернить мою мать, я с тобой не постесняюсь.
Сяое закивала и скорчила ему рожицу:
— Старик, если бы ты разговаривал по-человечески, мы бы, может, и стакан воды тебе подали.
Ругать её отца — ладно, но она тоже огребла — это уже слишком.
Лу Хунюань смотрел на то, как отец и дочь подыгрывают друг другу, и его лицо переливалось всеми оттенками зелёного и белого. Наконец он тяжело фыркнул:
— Ещё пожалеете!
— Не пожалеем. Я думаю, это ты пожалеешь. Или у вас в семье Лу все внуки — конченые А Доу, что ты припёрся к моему папе?
Лу Хунюань и подумать не мог, что эта четырёхлетняя пигалица окажется такой языкастой и посмеет ему дерзить. От злости он едва трость в руках удержал.
— Ты... проклятое семя! Такая же звезда-метла, как твоя бабка!
— Это ты звезда-метла! — ничуть не стушевалась Сяое. — Не хочешь нас знать? А кому ты нужен? Что в вашей семье Лу хорошего? Кроме как людей обижать, больше ни на что не годитесь.
Гу Чэньчжоу, глядя на эту яростную малышку рядом, почувствовал тепло в груди. За всю свою жизнь, с детства и до сих пор, кроме матери, никто не защищал его так безоговорочно.
Он сжал маленькую ладошку в своей руке и твёрдо произнёс:
— Господин Лу, повторяю в последний раз. Сяое — моя дочь. Гу Сяое. Она будет носить только фамилию Гу, не станет менять имя и в дом семьи Лу не войдёт. Без дела лучше не приходи, мы не настолько близки, чтобы ходить друг к другу в гости.
Лу Хунюань опешил, глядя на то, как Гу Чэньчжоу заслоняет собой Гу Сяое. Он не ожидал, что Чэньчжоу решится на полный разрыв. Раньше, как бы ни было, он никогда не выражался так прямо!
— Хорошо, очень хорошо!
Лу Хунюаня трясло от ярости:
— Гу Чэньчжоу, ты пожалеешь! Без семьи Лу ты — ничто. Я ещё посмотрю, как долго ты сможешь защищать это проклятое семя!
Гу Чэньчжоу даже отвечать не стал.
Когда его спина исчезла в дверях, Сяое наконец выдохнула и повернулась к Гу Чэньчжоу:
— Пап, ты его не бойся. Я буду тебя защищать, я больше не дам ему тебя обижать.
Гу Чэньжоу присел на корточки, вглядываясь в её серьёзное личико. Мрачная тень в его глазах рассеялась, уступив место нежности. Он поднял руку и погладил её по голове:
— Да. Пока у меня есть Сяое, папе нечего бояться.
Управляющий, стоявший рядом, облегчённо вздохнул. Хорошо, что здесь была маленькая госпожа, иначе хозяин снова заперся бы в кабинете и не выходил.
— Маленькая госпожа, вы просто чудо! Даже старого господина сумели осадить!
Сяое гордо вскинула подбородок:
— Он просто бумажный тигр. Чем больше ты его боишься, тем сильнее он тебя забижает!
Гу Чэньжоу улыбнулся, но в душе понимал: такой мелочный человек, как Лу Хунюань, сегодня потерпел такое унижение — просто так он это не оставит. Он явился не только ради Сяое — наверняка прослышал, что он и Лу Шиянь соперничают за участок земли в Восточных предместьях. Хочет через Сяое надавить на него и заставить уступить. Всё-таки Лу Шиянь — его драгоценный золотой внук, свет в окошке.
Он взял Сяое за руку и снова сел на диван:
— Будем дальше смотреть мультфильм?
Сяое кивнула, помолчала, а потом, приблизившись к нему, зашептала:
— Пап, я думаю, этот старик ещё вернётся. Может, даже тётю Су пришлёт уговаривать. Надо придумать план пораньше. Лучше всего разорить компанию Лу Шияня, чтобы они больше никогда не посмели на нас смотреть свысока!
Она только что сообразила: главный герой Лу Шиянь — это же её двоюродный брат по отцу.
Гу Чэньчжоу взглянул на её серьёзное личико, не удержался и ущипнул за щёку:
— Хорошо, будь по-твоему.
…
Утром следующего дня.
Финансовую рубрику взорвала сенсационная новость.
Группа Лу сделала официальное заявление: отныне любой, кто имеет деловые отношения с Гу Чэньчжоу, считается врагом семьи Лу.
Была суббота, Гу Чэньчжоу как раз собирался отвезти Сяое в парк развлечений. Только они переоделись, как вбежал помощник с планшетом в руках:
— Главный директор Гу! Семья Лу... объявила нам войну...
Гу Чэньчжоу взглядом прервал его, не желая, чтобы при Сяое говорили о таких вещах.
— Сяое, иди пока поиграй в саду. Папе нужно поговорить с дядей.
— Пап, а что мне нельзя услышать?
Как раз в этот момент по телевизору начали передавать эту новость.
Гу Чэньчжоу:
— …
— И всего-то! — Сяое, наоборот, захлопала в ладоши. — Правильно отрезали!
— …
— Не боишься? Впереди может быть много проблем.
— А чего бояться? — Сяое картинно взмахнула рукой. — С ними только свяжись — себе дороже. Давай тоже заявление выпустим — войну так войну!
Гу Чэньчжоу и помощник:
— …
В этот момент зазвонил телефон. Секретарь.
— Президент, несколько партнёров только что сообщили, что прекращают сотрудничество. Ещё две компании, с которыми мы вели переговоры о финансировании, тоже внезапно заявили о выводе средств...
Услышав это, помощник заметался:
— Главный директор Гу, что нам теперь делать? Если цепочка капитала оборвётся, компания не протянет и трёх месяцев!
Гу Чэньчжоу отреагировал спокойно, голос оставался ровным:
— Пусть уходят. Такие партнёры, что бегут к сильнейшему, нам и даром не нужны.
Сяое кивнула:
— Вот именно!
— …