Су Сян всё время держалась настороже и, увидев, что он кинулся на неё, поспешно отступила, выронив из рукава кинжал и поймав его.
Внезапно раздался глухой стук — нога Су Цина подкосилась, и он рухнул на пол, лицом вниз. Увидев множество осколков, он рефлекторно выставил руки, чтобы защитить лицо.
В одно мгновение руки его оказались залиты кровью.
— Ай-ай-ай!
Этот вопль испугал всех.
— Цин-эр!
— Ай-ай-ай! Сынок мой!
Наложница Лю, побледнев от ужаса, бросилась к нему и вместе с Су Вань помогла ему подняться. Увидев, в каком состоянии находится Су Цин, она принялась и плакать, и причитать.
На красивом лице Су Цина было множество царапин, а на обеих руках зияли страшные раны, из которых хлестала кровь, внушая ужас.
Сам он от боли громко закричал, покрываясь потом.
— Больно! Мои руки! Как больно!
Канцлер Су был потрясён, ему стало не до остального.
— Люди! Живо позовите лекаря!
Цин Хэ бросилась звать людей.
— Скорее! Молодой господин ранен!
Когда Су Цина унесли, несколько человек последовали за ними.
Су Сян уходила последней. Она спрятала кинжал, нахмурившись, присела на корточки и среди осколков нашла камешек размером с большой палец.
Она подняла камешек и внимательно осмотрела его — обычный камень, но ему здесь было не место.
Её комнату ежедневно убирали, и такого камня там быть не могло, не говоря уже о том, что нога Су Цина подкосилась как-то неестественно, словно в романах о боевых искусствах, когда бьют «Ударом летящего камня».
И лишь один человек во всём её дворе мог это сделать.
Су Сян спрятала камень и медленно вышла из комнаты; она действительно увидела неподалёку у дверей стоящего, опустив голову, юношу.
Впервые она невольно окинула его изучающим взглядом.
Слишком странно. Зачем Главному злодею помогать ей?
Но прежде всего нужно было узнать, как обстоят дела с ранами Су Цина. Су Сян пришлось отбросить сомнения и, повернувшись, уйти.
Когда она ушла, Линь Сюэань поднял глаза и посмотрел на удаляющуюся фигуру девушки; его чёрные глаза были непроницаемы.
Когда Су Сян пришла, она как раз застала лекаря за словами, что раны уже обработаны, и все облегчённо вздохнули.
Су Сян не стала им мешать, а просто встала у входа в главный зал Двора Чистого Звука, бесстрастно глядя на всех.
Наложница Лю, склонившись у изголовья, смотрела на потерявшего сознание Су Цина и тихо плакала.
— Мой бедный Цин-эр…
Су Вань обернулась и с ненавистью уставилась на Су Сян.
— Ты довольна?! Ты рада, что из-за тебя пострадал Цин-эр?!
Су Сян показалось, что главная героиня просто устраивает скандал на пустом месте, и она нахмурилась, чтобы объясниться.
— У тебя со зрением плохо? Какое это имеет отношение ко мне? Он кинулся на меня, хотел ударить, а в итоге сам не удержался и упал, да ещё и об осколки порезался. Какое я имею к этому отношение с начала и до конца?
— Если бы ты не наговорила лишнего и не разозлила Цин-эра, разве он бы кинулся?!
Су Сян просто слов не находила. Она не собиралась брать на себя эту вину.
— Я лишь отстаивала правду. Это он, чувствуя за собой вину, набросился на меня, ясно? Мне что, надо было дать себя избить, чтобы вы успокоились?
— Ты!
— Хватит!
Голос канцлера Су был резок и строг; в комнате воцарилась тишина.
Он повернулся к своей младшей дочери, и в его взгляде читалась сложная гамма чувств.
Среди недавнего хаоса, теперь, успокоившись и обдумав всё, он понял, что действительно был к ней несправедлив. В тот момент он слишком разгневался и даже не дал ей возможности объясниться; она, должно быть, очень расстроилась.
Теперь же во взгляде младшей дочери на него были лишь недоверие и настороженность, и это было его собственной виной.
Он уже один раз поступил с ней несправедливо. Если и теперь не встанет на её сторону, то Сян-эр, боюсь, будет глубоко разочарована в отце.
Канцлер Су потер лоб, вздохнул, повернулся к Су Вань и наложнице Лю и сказал:
— Цин-эр поранился по собственной неосторожности, к Сян-эр это не имеет отношения. Прекратите.
Су Сян удивлённо подняла брови.
А Су Вань, не веря своим ушам, даже повысила голос:
— Отец!
Канцлер Су не ожидал, что всегда послушная старшая дочь тоже начнёт бунтовать, и лицо его потемнело.
— Я уже примерно разобрался, что к чему. Цин-эр не выказал уважения Сян-эр, разозлил её, а потом же ещё и первым нажаловался. А когда жалоба не удалась, решил поднять руку на сестру. Он совсем распоясался. Что ж, получил ранение — получай и урок, это даже к лучшему!
Наложница Лю резко вскочила:
— Господин!
— Что ты кричишь?!
Канцлер Су впервые вышел из себя при ней, в глазах его было негодование:
— То, что Цин-эр стал таким, — во многом твоя заслуга!
Цин-эр посмел перечить Сян-эр, называть её по имени — видно, что он ни в грош её не ставит и за спиной тоже так её называет! Как мать, ты вовремя его не одёрнула, позволила ему творить что вздумается — это меня очень разочаровало.
Наложница Лю, на которую канцлер Су накричал впервые, задрожала от страха и не посмела больше рта раскрыть.
Мать не смела больше возражать, отец открыто встал на сторону Су Сян, и Су Вань пришлось, стиснув зубы, отойти в сторону.
— Дочь поняла.
— Что же до тебя, Вань-эр, — канцлер Су с неодобрением посмотрел на всегда такую разумную старшую дочь, — ты — старшая сестра. Когда тот Молодой господин из рода Чэнь обижал Сян-эр, почему ты помогала чужаку, а не своей сестре? Когда Цин-эр вернулся и стал жаловаться, ты его не остановила. Ты, право, разочаровала отца.
Су Вань чуть не прокусила губу, она опустила голову и признала ошибку:
— Отец прав. Дочь признаёт свою вину.
— В следующий раз будь внимательнее.
— Да.
Фарс закончился, но закончился так, как Су Сян не ожидала. Отец был на её стороне, а Су Цин и Су Вань не получили ничего хорошего. Это настроение Су Сян несколько смутило.
Когда она собралась уходить, канцлер Су окликнул её. Лицо его было полно неловкости.
— Сян-эр, я…
Она знала, что он хочет сказать.
Поначалу она и вправду была разочарована, но не за себя, а за прежнюю хозяйку тела.
Та была так же никому не нужна, как и сама Су Сян. Мать её рано умерла, а единственный, кто мог бы за неё заступиться — отец — тогда ей не поверил. Это и впрямь могло остудить сердце.
К счастью, канцлер Су был не чета её родителям из того мира — он оказался способен рассудить здраво, не был так пристрастен, как она думала, успокоившись, встал на сторону дочери, поверил ей и рассудил всё по справедливости.
Поэтому…
— Отец, вам ничего не нужно говорить. Я всё понимаю. Спасибо, что на этот раз вы поверили мне. И ещё, я надеюсь, что в следующий раз, что бы ни случилось, вы сначала спросите меня, разберётесь, не будете торопиться гневаться.
Канцлер Су, кивая, пообещал.
— Хорошо, я обещаю тебе, дочь.
Су Вань, стоявшая в стороне, кусала губы, с недовольством глядя на девушку, чувствуя, что что-то уходит из-под её контроля.
— Иди пока отдохни…
Канцлер Су похлопал Су Сян по плечу, и тут снаружи раздался резкий голос:
— Кто обижает мою Сян-эр?
Лица всех в комнате резко изменились.
Прародительница вернулась!
Канцлер Су поспешил ей навстречу, следом бросилась наложница Лю, а Су Вань почувствовала, как чувство тревоги усиливается.
Краем глаза она заметила спокойное выражение лица Су Сян и вдруг подумала об одной возможности.
Неужели… Проклятие! Как она могла забыть!
Прародительница, с серебряными волосами, в роскошном одеянии, вошла, опираясь на руку пожилой служанки. За ней следовала Цин Юнь.
Сразу же увидев Су Сян, она поманила её:
— Сян-эр, подойди.
Су Сян впервые видела эту Прародительницу, но на душе у неё стало тепло. Она шагнула вперёд, взяла старушку под руку и позвала:
— Прародительница.
— Ай… Скучала по мне?
— Скучала. — Су Сян поспешно помогла ей сесть.
Эта Прародительница была бабушкой канцлера Су. В молодости она тратила деньги на то, чтобы дать образование мужу, деду канцлера, пока он не сдал экзамены на чиновника. В семье Су у неё был самый большой вес, и все её слушались. Даже при всём высоком положении канцлера Су он безмерно её уважал.
Когда Су Сян сюда попала, Прародительница как раз уехала в дом своего отца и вернулась только сегодня.
Су Сян знала, что Су Цин и остальные пойдут жаловаться, поэтому заранее отправила Цин Юнь к воротам поджидать Прародительницу, чтобы та помогла ей и придала ей вес.
Ведь в романе Прародительница очень любила прежнюю хозяйку, и если бы она не умерла от болезни так рано, Су Сян прожила бы дольше.
Но Су Сян никак не ожидала, что на этот раз канцлер Су встанет на её сторону, и дело решится так легко.
Прародительница, взяв Су Сян за руку, холодно уставилась на стоявших и не смевших пикнуть канцлера Су и остальных.
— Су Ань, объясни-ка мне, что всё-таки произошло?
Канцлер Су честно всё пересказал, и когда закончил, Прародительница фыркнула.
Она, скосив глаза на наложницу Лю, проговорила с пренебрежением:
— Цин-эр так неуважителен к своей старшей сестре, не чтит старших — это ты его научила?
Наложница Лю ни за что не посмела бы признаться. Она с грохотом рухнула на колени и, дрожа, пролепетала:
— Ни в коем случае! Я не учила его этому!
— Будем надеяться. А не то я могу отправить тебя туда, откуда ты пришла!
— Д-да… д-да…
Прародительница снова фыркнула и перевела взгляд на Су Вань, опуская глаза, показывая, чтобы та встала на колени.
Су Вань немедленно опустилась на колени.
— И ты тоже. Целыми днями водишься с этим гулякой. Думаешь, я не знаю, чего ты хочешь? Можешь делать что хочешь, но нельзя допускать, чтобы чужие обижали твою сестру! Когда твой брат так обошёлся с Сян-эр, где ты была?! Язык отсох?!
Су Вань, склонив голову, признала вину и наконец прокусила губу; во рту появился привкус крови.
— Прародительница, гневаться изволите. Вань-эр поняла свою вину.
Она знала, что Прародительница её не любит, что та всегда защищает Су Сян. Разве она не такая же госпожа из рода Су? Но из-за того, что она дочь наложницы, Прародительница смотрит на неё свысока!
Обе опустили головы, выслушивая выговор. В конце концов Прародительница уставилась на канцлера Су:
— Ну а ты — последний. Хорошо хоть на этот раз не совершил глупость. Если в будущем ты заставишь Сян-эр страдать, можешь ко мне больше не приходить!
Канцлер Су поспешно заверил, что такого не случится.
В конце Прародительница, узнав, что раны Су Цина не слишком серьёзны, велела своей служанке дать Су Цину для восстановления крови драгоценных лекарств и ушла вместе с Су Сян.
Перед уходом Су Сян машинально взглянула на главную героиню. Та всё ещё стояла на коленях, низко опустив голову, тело её было напряжено, как тетива лука, натянутого до предела.