Примерно через полчаса Шэнь Нин и Би Ло с зонтами вернулись во Дворец Чанлэ.
И надо же было такому случиться — едва они подошли к воротам, моросящий дождик как раз закончился.
Шэнь Нин: ???
Интересно, какой смысл был идти под зонтом всю дорогу?
Госпожа и служанка переглянулись и, не сговариваясь, прочли в глазах друг друга уныние.
Шэнь Нин неловко хмыкнула, похлопала Би Ло по плечу, поблагодарив её за труды, затем приподняла подол и, встав на цыпочки, перешагнула через лужу. Не успела она сделать и нескольких шагов, как услышала приближающийся топот мелких шагов.
Шэнь Нин подняла взгляд — это Хун Шао вышла их встречать.
В голосе Хун Шао слышалась едва скрываемая тревога:
— Ваше высочество, наконец-то вы вернулись.
Она поклонилась Шэнь Нин, затем привычным движением приняла из рук Би Ло зонт, с которого стекали капли.
Шэнь Нин почувствовала неладное:
— Что случилось? Во дворце что-то произошло?
Хун Шао покачала головой.
Шэнь Нин удивилась. Неужели дело в Сяо Лане? Шэнь Цзэ снова до него докапывается? Но он же во Дворце Чанлэ, у Шэнь Цзэ просто нет возможности подобраться.
Хун Шао украдкой покосилась на Би Ло и тихо сказала:
— Тот господин из бокового дворца. Целый день ничего не ест.
Шэнь Нин нахмурилась:
— Почему не ест? Он что-нибудь говорил?
— Не говорил. Вы же знаете его нрав.
Холодный, как лёд, и скупой на слова.
Шэнь Нин задумалась о возможных причинах такого поведения Сяо Ланя. Придя к некому выводу, она спросила осторожно:
— А… он обо мне спрашивал?
— Тоже нет.
Шэнь Нин: …
И то верно. С чего бы Сяо Ланю отказываться от еды и питья из-за неё. Похоже, она опять принимает желаемое за действительное.
Гадать бесполезно — пойти да спросить у самого виновника, и всё сразу прояснится.
— Ступайте пока, а я загляну в боковой дворец, проведаю Сяо Ланя.
Би Ло испугалась:
— Ваше высочество, вы не примете омовение?!
Глядя на удаляющуюся бегом спину Шэнь Нин, Би Ло словно поперхнулась. Она толкнула Хун Шао и стала её укорять:
— С чего ты взяла, что это так уж важно? Ест он или нет — его дело! С какой стати ты из-за этого переживаешь? Если принцесса промокнет, простудится и заболеет, ты за это ответишь? Я вот не пойму, чья ты, в конце концов, служанка.
Хун Шао тихо оправдывалась:
— Старшая сестрица Би Ло, сама принцесса велела: если в боковом дворце что-то случится…
— Принцесса просто затмение нашло, а ты туда же, теряешь голову? Разве не наш долг, как ближних служанок, — заботиться о госпоже и разделять её заботы?
Глаза Би Ло потемнели:
— Я служу принцессе с пяти лет. Тринадцать лет минуло, и никогда я не видела, чтобы она так забывала о приличиях и достоинстве.
— Этот человек из бокового дворца — одно несчастье!
— Пока он здесь, принцесса сама не своя. Он погубит её, рано или поздно.
…
В боковом дворце.
Сяо Лань смотрел в окно. Сквозь тяжёлые тучи пробивался слабый свет — после дождя прояснилось, и ветер стал мягче, ласково донося из сада тонкий аромат грушевых цветов.
Душа, которая целый день не находила покоя из-за шума дождя, наконец-то ощутила немного тишины.
Сяо Лань чуть расправил сведённые брови, но в следующий миг стук в дверь вырвал его из этого покоя.
Он подумал про себя: во всём этом дворце одни только докучные люди.
Видя, что в комнате тихо, тот, кто стучал, начал звать:
— Сяо Лань, Сяо Лань, открой дверь…
Узнав голос, Сяо Лань невольно обернулся.
Несколько мгновений спустя дверь распахнулась.
На пороге стояла Шэнь Нин. Подвески на её головной шпильке в беспорядке бились друг о друга, лицо раскраснелось, манжеты с узором гибискуса намокли, а подол с узором жимолости был забрызган грязью.
Она перевела дух и спросила:
— Хун Шао сказала, ты целый день не ел. Еда не по вкусу? Или нездоровится?
Сяо Лань скользнул по ней взглядом и тут же отвёл глаза. Обычным своим ледяным тоном он ответил:
— Ни то, ни другое.
— А что же тогда? Почему ты…
— Дождь, тоска, аппетита нет.
Шэнь Нин поверила этому объяснению и даже согласно кивнула.
— Слова твои верны, но человеку нужно есть, как без этого? Гляди, уже прояснилось, скоро время ужина. Что бы ты хотел съесть? Я велю приготовить.
— Всё равно.
Шэнь Нин: …
До чего же трудный человек! Скажешь «всё равно», а потом сам же будешь недоволен.
Шэнь Нин как раз прикидывала, что бы такое сказать, как вдруг — редкий случай — Сяо Лань заговорил первым:
— Ваше высочество пришли в боковой дворец только ради этих пустяков?
Народ — это основа государства, а еда — основа народа. Это разве пустяки?
Шэнь Нин сначала покачала головой, а потом кивнула.
Сяо Лань: …
Повисла неловкая тишина.
Видя, что она, похоже, не собирается уходить, Сяо Лань посторонился, освобождая проход:
— Тогда, может, войдёте и расскажете?
Шэнь Нин уже собралась переступить порог, но, заметив грязные пятна на подоле, замерла и в конце концов убрала ногу обратно.
Она неестественно улыбнулась:
— Вообще-то… ничего важного. В дом заходить не стоит.
В глазах Сяо Ланя мелькнуло недоумение. Он перевёл взгляд на влажную вышивку гибискуса.
— Если дела нет, вашему высочеству лучше вернуться и переодеться.
Едва произнеся это, он пожалел.
Какое ему дело, переоденется она или нет?
Выражение его лица изменилось, пальцы сжались на дверной раме. Он уже собирался затворить дверь.
— Подожди!
Шэнь Нин вдруг ухватилась за дверной косяк. Она вытащила из рукава маленький белый фарфоровый пузырёк и протянула его Сяо Ланю:
— Это золотая мазь для ран, которую господин Чжан приготовил специально для тебя. Наноси два раза в день на больное место — быстро остановит кровь и ускорит заживление.
Видя, что Сяо Лань медлит, она заторопилась:
— Ты попробуй, она очень действенная!
Взгляд Сяо Ланя дрогнул. Наконец он медленно протянул руку и взял пузырёк.
Помедлив, он спросил:
— Ваше высочество сегодня ходили к господину Чжану?
Шэнь Нин, заметив, что он принял лекарство, невольно улыбнулась:
— Да.
Он спросил снова:
— А… откуда вашему высочеству знать, что эта мазь подходит именно мне?
Улыбка Шэнь Нин мгновенно погасла:
— Вчера, когда я чуть не упала, я учуяла на тебе запах крови.
Она посерьёзнела:
— Я знаю, ты всегда был стойким и не любишь принимать помощь. И тем более не хочешь, чтобы кто-то видел твою слабость.
— Сяо Лань, что мне сделать, чтобы ты понял? Всё, что я делаю, — это не из любопытства и не для того, чтобы посмеяться. Я искренне желаю тебе добра.
Она украдкой наблюдала за ним. Увидев, что его лицо изменилось и он, кажется, вот-вот откажется, она решительно сунула пузырёк ему в руку, прижав покрепче.
И, не дожидаясь его реакции, подхватила подол и бросилась прочь.
Сяо Лань застыл на месте. Рука, сжимавшая пузырёк, то сжималась, то разжималась. Он опустил глаза, глядя на склянку, и беззвучно повторял про себя слова Шэнь Нин: «искренне желаю тебе добра».
Он уже и счёт потерял, сколько раз с самой арены слышал от неё одно и то же.
В последнее время он не мог не замечать её стараний. И теперь даже начал понемногу верить, что в её словах есть доля искренности.
Вот сейчас она желает ему добра искренне. А что было раньше?
Тогда она, наверное, тоже была искренней. Искренне… наслаждалась, топча его самолюбие.
Сцена из прошлой ночи внезапно всплыла в памяти. Он молча прикрыл дверь.
Вернувшись к столу, он увидел нетронутый обед. Он гладил пальцами пузырёк до тех пор, пока тот не нагрелся.
Наконец, спустя долгое время, он вынул пробку.
Сняв нижнюю рубаху и отмотав бинты, он увидел на левом плече несколько глубоких, как трещины, тёмно-красных ран, из которых медленно сочилась кровь — следы тигриных когтей.
Опустив взгляд ниже, он заметил на руке от локтя до запястья несколько свежих, разной глубины, тонких царапин — он нанёс их себе сам.
Сяо Лань вдруг усмехнулся:
— Ха… ну и дурак же ты.
У него и вправду были раны, но не те, о которых думала Шэнь Нин.
Шэнь Нин решила, что учуяла запах крови из-за открывшейся раны на плече. На самом деле она учуяла запах тех свежих царапин, которые он нарочно оставил на себе вчера, когда снимали мерки.
Что касается раны на плече…
Она появилась прошлой ночью, когда он, ещё не придя в себя после сна, налетел на ширму.