Сумрачное небо нахмурилось, лунный свет отливал свинцом.
Обсерватория была построена на вершине горы Куньлунь, самой высокой в Ланьлине. Здесь звёзды сияли так ярко и висели так низко, что казалось, до них можно дотянуться рукой.
Падение звёзд выглядит хаотичным, но на самом деле каждая движется по своей траектории, не мешая другим. Однако в бескрайнем звёздном море неизбежны и необычные явления.
Например, сейчас: на востоке в звезде Цзяо появилась трещина, звезда Нюй сместилась, а Цзывэй, что должна была излучать тёплый блеск, окуталась тёмно-красным ореолом. Зато другая звезда рядом с ней разгорелась ярче.
Но самое жуткое — эта чужая звезда не входила в число двадцати восьми созвездий!
Словно пришелец из ниоткуда, вознамерившийся перевернуть всё мироздание.
Лицо наблюдателя омрачилось. Он словно о чём-то догадался, развернулся и спустился по ступеням.
— Наставник государства! Беда, беда!
В обсерваторию, спотыкаясь, вбежал мальчик в сером халате, его детский голос дрожал от страха:
— Армиллярная сфера за пределами зала дико трясётся, боюсь, она вот-вот рухнет!
Взгляд Наставника потемнел. Он поднял мальчика и сказал:
— Не паникуй. Принеси-ка мне панцирь черепахи.
Трижды гадание показало несчастье, и Наставник наконец сдался.
Согласно историческому опыту, накопленному за тысячи лет, всякий раз, когда аномалии на небе — это либо к великому счастью, либо к великой беде. В лучшем случае — к беспорядкам в судьбе государства, в худшем — к смуте в Поднебесной.
Наставник сунул в карман компас, взял панцирь и глухо произнёс:
— Быстро седлайте лошадей, я еду во дворец.
——————
Не случайно той же ночью неспокойно было и во Дворце Чанлэ.
Шэнь Нин подумала: раз уж под влиянием прежней хозяйки дворца слуги непременно будут недолюбливать Сяо Ланя, она решила заночевать в боковом дворце, чтобы присматривать за работами.
Увидев своими глазами след от ожога, она почему-то ощутила укол совести и не решилась доверить это дело другим. Она отпустила всех, оставив только Би Ло и Хун Шао составить ей компанию.
Первая половина ночи прошла хорошо. Доктор Чжан ввёл иглы и влил отвар. Сяо Лань хоть и не приходил в себя, но лежал спокойно, жар постепенно спал.
Однако к концу ночи жар вернулся с новой силой. Вскоре мечущийся в бреду человек начал вырываться, словно в кошмаре.
Сяо Лань хоть и был без сознания, но силы в нём оставалось немало. Би Ло попыталась удержать его и тут же схлопотала две пощёчины.
Би Ло: !!!
Трудно было не заподозрить, что он делает это нарочно!
Да, она признавала: обычно, следуя приказам, она частенько обижала Сяо Ланя, и теперь он, видно, решил отыграться.
Хун Шао, вернувшись с водой, застала эту сцену. Она поспешно поставила медный таз и бросилась помогать. Вдвоём они кое-как удержали Сяо Ланя.
Прошло ещё много времени. Наконец, выбившись из сил, Сяо Лань затих.
Шэнь Нин не была бессердечной госпожой. Решив, что этой ночью больше хлопот не будет, она велела обеим идти отдыхать. Би Ло, всё ещё злая, не стала задерживаться.
Но Хун Шао не захотела уходить. Сказала, что хотя бы составит компанию и поможет, чтобы хоть немного загладить свою вину за то, что днём плохо охраняла госпожу.
Шэнь Нин не стала отказываться.
Около четвёртой стражи Хун Шао принесла свежей воды.
Шэнь Нин сменила остывшее полотенце, но некому было его принять. Обернувшись, она увидела, что девушка уснула, прислонившись к ширме.
Шэнь Нин не знала, смеяться или плакать.
Что ж, древние чтили природу, жили по принципу «вставать с рассветом, ложиться с закатом» — неудивительно, что они не выдерживают.
Она — другое дело.
Будучи рабочей лошадкой в новой медиа-сфере, она привыкла ночами напролёт править статьи и монтировать видео. Во время стажировки, чтобы досрочно перейти на полную ставку, она проработала без сна полмесяца.
У людей, кажется, есть общая черта: в молодости каждый считает себя особенным, глотает байки начальника, полон надежд и верит, что упорным трудом обязательно добьётся успеха в своей сфере.
А на деле зарплата стоит на месте, а отклонения в результатах медосмотра растут: в двадцать пять лет организм — как в пятьдесят два.
Вспомнив про остаток на банковской карте — меньше пятизначной суммы… Интересно, чего ради она выкладывалась последние два года?!
Шэнь Нин вздохнула, но руки её продолжали работать.
Она положила почти отжатое полотенце на лоб Сяо Ланю и, наклонившись, услышала его тихий бред.
Ему было очень плохо.
В тусклом свете свечи красивые черты его лица исказились, глаза были плотно закрыты, ресницы дрожали, потрескавшиеся губы шевелились, издавая невнятные звуки.
— Не… не бросай меня…
— Что?
Шэнь Нин инстинктивно наклонилась ближе.
Её руку, сжимавшую мокрое полотенце, внезапно перехватили. Она попыталась вырваться, но её сжали ещё крепче. Постепенно она перестала сопротивляться, позволив жгучей теплоте распространиться от тыльной стороны ладони.
Через мгновение она наконец расслышала: он сказал:
— Мама, не бросай меня.
Одержимый кошмаром Сяо Лань не знал, что держит за руку женщину, которую ненавидит больше всего на свете.
Он лишь чувствовал, что сквозь тьму к нему тянется чья-то рука, которая, в отличие от привычных ударов, была тёплой и мягкой — такой же, как рука матери в его ранних воспоминаниях.
Он тоже когда-то знал любовь, вот только эта любовь была слишком короткой.
Былые события пронеслись перед его мысленным взором, как карусель.
Когда наложницу-мать вынудили покончить с собой прямо перед дворцом, ему не было и двух лет.
Он смутно помнил тот грозовой день, когда дождь смешался с кровью, заливая ступени дворца, а главный виновник — его отец-правитель, этот падкий до новизны и бессердечный человек — безучастно взирал на всё это. После он велел убрать тело, но просто завернул его в циновку и отправил в общую могилу, даже не поставив надгробия.
К счастью, кормилица была добра и вместе с ним, затаив дыхание и терпя обиды, выжила. Но когда ему исполнилось восемь, кормилица умерла от болезни, и он стал настоящим одиноким призраком, скитающимся по миру.
Северная Юэ и Великая империя десять лет враждовали, на границах было неспокойно, и он решил завербоваться в армию. Думал: если когда-нибудь паду в бою, завернутый в лошадиную шкуру, то и жизнь прожита не зря.
Кто бы мог подумать, что через десять лет после ухода из дворца в ставке Северной Юэ всё ещё найдутся те, кто о нём помнит.
Из тринадцати принцев Северной Юэ он был самым бесправным и непритязательным. Он держался подальше от столицы и никогда не помышлял ни о какой борьбе, но кое-кто всё равно не мог его оставить в покое.
Выпив чашу вина, поднесённую самым доверенным подчинённым, он очнулся уже в глухих горах.
Горный ветер завывал, как тигры, повсюду рыскали волки. Его загнали на обрыв, и, не видя иного выхода, пришлось прыгнуть вниз в надежде на спасение. Но его, дозорного воинов Великой Чжао, охранявших границу, приняли за лазутчика и сделали заложником.
А потом были допросы с пытками, повозка до столицы, и, наконец, встреча с Шэнь Нин…
Он всё сильнее хмурился, и Шэнь Нин много раз пыталась разгладить его лоб, но без толку.
Шэнь Нин: …Упрямец.
Она не могла разделить сон Сяо Ланя, но по его выражению и бормотанию нетрудно было догадаться: он тосковал по матери.
В книге, конечно, упоминалась биография Сяо Ланя как главного героя, но его детство автор описала не очень подробно.
О его матери-наложнице было сказано лишь в нескольких словах. Известно только, что она была несчастной женщиной: родом из знатной семьи, но их род когда-то попал в публичный дом. Из-за красоты её выкупили и вернули ей статус свободной, но из-за той же красоты она стала разменной монетой в руках вельмож и в конце концов угасла в стенах дворца.
Шэнь Нин вспомнила свою собственную историю. Ей тоже не повезло: родители погибли в автокатастрофе, когда ей было десять, и она стала сиротой.
Но ей и повезло: семья дяди приняла её как родную, и своей любовью они заполнили пустоту от потери родителей в раннем возрасте.
Сравнивая с Сяо Ланем…
— Ну и горькая же ты долька.
Повинуясь внезапному порыву, она произнесла:
— Впредь я буду тебя защищать.
——————
Солнце клонилось к закату, золотой свет струился сквозь оконные решётки в боковой дворец.
После целого дня и ночи Сяо Лань наконец очнулся от забытья.
Чувства постепенно возвращались, боль во всём теле резко усилилась. Он хотел поднять руку, чтобы притронуться к ране, но почувствовал, что его что-то сковывает.
С недоумением повернув голову, он внезапно встретился взглядом с чистыми, ясными глазами.
— Ты очнулся!