Ли Фуи, почти без сознания, прилетел на мече к окраине Линлунчжэня и долго стоял там, словно остолбенев.
У городских ворот было шумно и многолюдно, он поднял голову и долго не мог оторвать взгляда от трёх иероглифов на вывеске: «Линлунчжэнь».
Это было то место, где, как он помнил, он впервые увидел своего Наставника.
Ему было пять лет, они с сестрой долго ждали родителей, которые не возвращались домой. Весь запас еды в доме истощился, а в конце концов даже единственное жильё захватили дальние родственники.
Брат с сестрой оказались на улице, стали беспризорными нищими, а ночевали в полуразрушенном храме, перебиваясь с хлеба на воду.
Они думали, что внезапно потерять обоих родителей, осиротеть, да ещё и лишиться дома — уже достаточно ужасно.
Но не тут-то было: однажды ночью в храм пробралась шайка злобных слуг.
Они разбили их единственную дырявую миску, проломили и без того полуобвалившуюся крышу и избили брата с сестрой до полусмерти.
Слуги пригрозили: если увидят их снова в городе, то переломают Ли Фуи руки и ноги и бросят в лесу на съедение чудовищам, а Ли Цзиньэр продадут в весёлый дом за жемчужины духов!
Девятилетняя Ли Цзиньэр, держа за руку Ли Фуи, у которого выбили три передних зуба, в последний раз взглянула на крышу храма, что когда-то укрывала их от ветра и дождя, и, сдерживая слёзы, подгоняемая злобными слугами, была вынуждена начать скитальческую жизнь.
К счастью, хоть они и были малы, но несколько раз уже путешествовали с родителями.
Кое-как им удалось добраться до множества деревень и городов.
Наконец, когда они добрались до Линлунчжэня, одному было шесть, другой — десять, и с тех пор прошёл уже целый год.
Перед отъездом родители обещали, что, как только закончат задание в Линлунчжэне, сразу вернутся, чтобы отпраздновать девятый день рождения Ли Цзиньэр.
Ли Цзиньэр крепко запомнила это и, увидев Линлунчжэнь, сказала Ли Фуи, что нужно найти местное представительство секты и расспросить о родителях.
Маленький Ли Фуи уже не помнил даже лица матери. Год скитаний сделал его ещё более зависимым от старшей сестры.
Он до сих пор помнил, как у сестры тогда блестели глаза, а на щеках появились ямочки от её редкой улыбки, так что он по ошибке подумал, что они вот-вот найдут родителей.
Но когда они добрались до представительства секты, их даже на порог не пустили.
Их рваная одежда, на которой уже не разобрать было цвета, волосы, похожие на воронье гнездо с соломой, и отвратительный кислый запах, исходивший от них...
Не успели они переступить порог, как их вышвырнули вон, приняв за маленьких попрошаек.
Ли Цзиньэр была смышлёной не по годам. Она кричала, что отец и мать ушли на задание и до сих пор не вернулись, а они пришли их искать.
Это привлекло сочувственные взгляды входящих и выходящих из представительства, и даже остановило ругань учеников, которые их гнали, но на этом всё и закончилось.
Кто поверит словам маленького попрошайки? На улицах полно нищих, которые обманывают и воруют, готовых на всё ради куска хлеба.
Ли Цзиньэр не хотела так просто отказываться от единственной ниточки, ведущей к родителям. Она заставила Ли Фуи встать на колени вместе с ней на ступенях перед воротами представительства.
Они не шумели и не скандалили.
Кто-то из добрых людей давал им поесть — они жадно съедали всё до крошки и снова становились на колени.
Их прогоняли, но через некоторое время они возвращались и снова вставали на колени на прежнее место.
Ученики, охранявшие представительство Секты Меча Пурпурной Звезды, не могли всерьёз взяться за двух маленьких попрошаек и позволили им стоять на коленях сколько угодно, лишь бы они никому не мешали.
Так продолжалось до глубокой ночи четвёртого дня, когда Ли Цзиньэр наконец не выдержала — у неё начался жар.
Ли Фуи, которого она крепко оберегала, урчал животом от голода. Сидя рядом с ней, он чувствовал, что сестра вся горит.
Бум!
Ли Фуи увидел, как сестра завалилась набок, и разразился громким плачем...
И как раз в этот момент со стороны неба послышался звук рассекаемого воздуха, быстро приближающийся к ним.
Ли Фуи от испуга перестал плакать и поднял голову.
Перед ними приземлился статный Небесный Владыка, держащий за руку очаровательную, словно выточенную из яшмы, маленькую девочку.
Тёмный длинный халат слегка колыхался на ветру, в лунном свете его лицо казалось особенно холодным. Увидев брата с сестрой, он мгновенно нахмурился.
Он легонько взмахнул длинным мечом, описав им в воздухе изящную дугу. Раздался звонкий щелчок — и лезвие скрылось в ножнах.
Девочка в изящном нежно-голубом расшитом платье подбежала, присела рядом с Ли Цзиньэр, сперва протянула руку, чтобы проверить её дыхание, а затем прикоснулась к её лбу.
Обернувшись к Небесному Владыке, она сказала:
— Наставник, у неё жар, давайте спасём её.
От этих слов Ли Фуи снова разразился плачем, да так, что девочка от неожиданности отпрянула и плюхнулась на землю.
Владыка поднял её и велел постучать в ворота представительства:
— Можань, иди постучи.
Сам же он осторожно присел на корточки и тыльной стороной ладони прикоснулся ко лбу Ли Цзиньэр — горел, руку обжигало!
Мо Чжэн отдёрнул руку в рукав, посмотрел на грязную девочку и почесал зачесавшийся нос.
Он ведь видел вшей в их волосах!
Всё тело его вдруг начало нестерпимо чесаться. При одной мысли о том, что вши могут переползти на него... его передёрнуло.
Он погрузился в мучительную борьбу — слишком уж грязными они были...
Он сказал завывающему Ли Фуи:
— Перестань реветь. Она ещё жива, чего разорался?
Вздохнув, он принялся бормотать сложные заклинания, собирая бессмертную силу в руке. Затем, не касаясь девочки, окутал её этой силой и, приподняв, понёс к воротам представительства.
Бросив маленькому попрошайке:
— Иди за мной.
Ли Фуи, спотыкаясь, побежал следом. Мо Чжэн, испугавшись, поспешил прибавить шаг, чтобы увеличить расстояние.
Он боялся, что вши и правда переберутся на него.
— Можань, никто не открывает? — спросил он, подходя, но ворота представительства были наглухо закрыты.
Линь Можань виновато ответила:
— Я уже руку отбила, а они всё не открывают. Ещё велели мне убираться...
Мо Чжэн, слыша, что всхлипывания сзади становятся всё ближе, и под угрозой вшей, не стал больше церемониться.
Он быстро вытянул длинную ногу и со всей силы пнул закрытые ворота.
Бам!
Раздался оглушительный грохот, и створки ворот с силой ударились о стену.
Сторожевые ученики, не ожидавшие этого, от удара повалились навзничь, на лицах их застыл испуг.
Видно, подготовка у них была хорошая, и они быстро пришли в себя.
Не успели они подняться, как один из них, лёжа, пустил сигнальную ракету.
Другой же громко закричал на них:
— Кто? Как посмел ворваться в представительство нашей Секты Меча Пурпурной Звезды!
Линь Можань отвернулась, мысленно поставив свечку за местных.
Дотоле тихое представительство мгновенно озарилось огнями множества факелов. Ученики с мечами наголо хлынули к воротам.
Но, присмотревшись, они невольно остановились и переглянулись.
Тот, кто стоял у ворот...
Разве это не их собственный Глава секты, Небесный Владыка Линфэн?!
Что он здесь делает?
Да! Вражеская атака!
А где же враги?
Ученики выглядывали в щели, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки нападения.
Однако вокруг было подозрительно тихо, лишь слышно было потрескивание горящих факелов...
Управлял представительством седовласый старец, всегда степенный и сдержанный, но и он сейчас растерялся.
Он убрал меч и со сложным выражением лица посмотрел на двух сторожевых учеников.
Те стояли в сторонке, сгорая от стыда, и готовы были провалиться сквозь землю.
Не узнать собственного Главу секты — позор до седьмого колена...
— Э... Глава секты, — махнул он рукой, отпуская учеников, и сам поспешил вперёд, чтобы приветствовать.
Но Мо Чжэн в этот момент словно окаменел — он застыл на месте!
Глаза его широко распахнулись, тело будто пронзило молнией.
Всё тело сковало, он не мог пошевелиться.
В душе его бушевала ярость.
Ах ты паршивец!
Он посмел дёргать его за одежду!!
И ещё обхватил его левую ногу!
А-а-а!!
Всё пропало!
Вши...
Вши наверняка уже переползли на него!!