Тяготы и лишения, выпавшие на долю Лин Хэнсяо в годы взросления, на самом деле проистекали из привязанности императора к его биологической матери.
В бытность свою ванье, Лин Ланьшэн тоже оказался вовлечен в водоворот ожесточенной борьбы за императорский трон. Каждый человек рядом с ним был лишь пешкой в сложных расчетах и интригах. Даже свою законную супругу он не мог выбрать по велению сердца — все они происходили из знатных и влиятельных семей. Их императорские союзы являлись лишь бесконечным разменом политических фишек.
Будь то богатый баснословными сокровищами род Жун или дочь тайфуна из рода Ли — каждое новое замужество лишь увеличивало его шансы взойти на престол. Разве хоть одна из женщин в княжеском особняке любила его, Лин Ланьшэня, самого по себе?
Лишь когда он стоял с гарнизоном на дальних рубежах, судьба свела его с матерью Лин Хэнсяо — Чжаохуа.
В алых одеждах кочевников, верхом на гнедом скакуне, она лихо и беззаботно скакала по степи, звонко смеясь. Ее волосы были заплетены в изящные косички, которые покачивались в такт бегу коня. До чего же чистой и непосредственной она была!
Тогда Лин Ланьшэн был еще молод и горяч. Ему хватило лишь одного взгляда издалека, чтобы проникнуться этой бьющей через край, ослепительной, подобно полуденному солнцу, молодостью. А приблизившись, он увидел ее белоснежное лицо, сине-зеленые глаза с густыми загнутыми ресницами, прямой и чуть вздернутый нос, чувственные алые губы и изящный, гибкий стан...
Чжаохуа была прекраснейшей женщиной, каких император за всю свою жизнь не встретил больше ни разу. Она навсегда осталась недосягаемым лунным светом в глубине его души.
В сердце Лин Ланьшэня она обладала не просто почти безупречной божественной красотой. Она воплощала собой самую чистую пору и любовь за всю его жизнь.
Пройдя путь от удельного князя до нынешнего Сына Неба, он больше не встретил никого, кто относился бы к нему так же бескорыстно, как Чжаохуа. Ей были чужды любые расчёты, ее не привлекали ни власть, ни горы драгоценностей. Она любила его просто за то, что он — Лин Ланьшэн. Отвечала на его искренность своей и делилась с ним сокровенным.
Дни, проведенные с Чжаохуа, впервые заставили его задуматься о том, чтобы отказаться от борьбы. Он мечтал о том, как они станут жить тихо и беспечно в приграничных землях — он, Чжаохуа и их еще не родившийся ребенок. Каким же счастьем было бы делить друг с другом все четыре сезона, наслаждаясь тихим семейным уютом!
Он даже желал, чтобы время остановилось в тот самый миг. Ему больше не хотелось вести лицемерную жизнь, полную холодных интриг и коварства. Он не желал, чтобы любимая женщина и их будущие дети стали жертвами борьбы за власть.
Но эта редкая искренность и прекрасные надежды его юности были разбиты вдребезги с появлением Лин Хэнсяо.
Самое рождение мальчика стало причиной смерти Чжаохуа. Он навсегда потерял ее — единственного человека в целом мире, который обнимал его, не глядя на мирские титулы.
Вместе с ней он лишился и последней искренней искры в своей душе, утратив ту мимолетную надежду на простую жизнь, к которой так стремился.
Поэтому он ненавидел!
Он ненавидел небеса за то, что они подарили ему самое драгоценное и редкое на свете счастье, но отняли его так быстро! Кого, в конце концов, ему было винить?
Неужели это и есть его предреченная судьба — остаться в одиночестве?
Ему оставалось лишь винить младенца Лин Хэнсяо. Именно он, именно он свел в могилу собственную мать! Это из-за него Лин Ланьшэн навсегда потерял любимую!
Он даже не смел лишний взгляд бросить на новорожденного, ведь тот был до боли похож на Чжаохуа! Те же изящные брови, те же прекрасные черты лица. Одно лишь мгновение ока отзывалось в груди разрывающей сердце болью!
Они с Чжаохуа бесчисленное количество раз представляли себе, как будут растить ребенка, как он будет счастливо расти под их опекой. Но вся эта идиллия рассыпалась на мелкие осколки из-за рождения этого сына!
Вот почему столько лет император третировал Лин Хэнсяо и делал вид, будто его не существует: он просто не мог вынести собственную душевную рану, не мог справиться с болью от утраты своего истинного я!
Чтобы отец вновь принял его, Лин Хэнсяо должен был сначала пробудить в сердце императора глубокие чувства к Чжаохуа.
Заставить его вспомнить, что он не проклятый убийца матери, а продолжение жизни самой Чжаохуа. Только избавив отца от горечи утраты любимой, можно было заставить его смириться с мыслью, что перед ним — живое наследие Чжаохуа.
Отцовская любовь, которой так не хватало ему в детстве, изначально предназначалась императором в дар Чжаохуа.
Поразмыслив об этом, Лин Хэнсяо понял, что ему необходим особый случай.
Он велел Цинфэю собрать все имеющиеся во дворце сокровища и раздобыть древний нефритовый талисман потрясающей красоты, а также подкупил главного астронома Управления по делам астрономии.
Тот должен был в нужный момент намекнуть императору, что второй принц вовсе не вестник бед, а счастливое знамение, способное укрепить мощь государства и продлить жизнь правителя.
Что же до гибели матери, то госпожа Чжаохуа изначально была небесной луной, не принадлежавшей бренному миру. Ее спуск в смертный мир ради взаимной любви с императором был лишь завершением кармического испытания.
Тот короткий миг, что они прожили душа в душу, уже стал величайшим благословением для обоих в этой жизни.
Вознесясь на небеса и переродившись, госпожа непременно станет защищать Великое Цруй от бед, даруя стране процветание на века вперед. А кровь и плоть самой госпожи заслуживают особой заботы и милосердия со стороны императора — лишь так душа Чжаохуа сможет обрести покой и не тревожиться о земном.
Лин Хэнсяо прекрасно знал дворцовые тайны и понимал, как сильно члены императорской семьи верят в предзнаменования и судьбы, связанные с процветанием государства.
Именно поэтому ему требовалась помощь Управления по делам астрономии, чтобы всё сложилось наилучшим образом. Это стало бы для них с отцом первым шагом к примирению.
Как раз приближался праздник Манчжун, когда императорский двор совершал молитвы о благополучии у звездного алтаря.
Астрономы уже передали императору предсказание о судьбе второго принца, в точности следуя указаниям Лин Хэнсяо.
Кроме того, Лин Хэнсяо должен был найти способ пробудить в сердце отца тоску по любимой наложнице.
Надо было сделать так, чтобы император поминутно помнил: женщина, которую он любил больше всего на свете — это Чжаохуа, чистая и искренняя до глубины души.
А еще он должен был заметить их сходство — черты лица, в точности повторяющие облик матери.
Не жалея золота, Лин Хэнсяо разыскал слуг и евнухов, которые некогда видели его мать и прислуживали ей.
Он выспрашивал мельчайшие подробности: как она говорила, как улыбалась, какие имела привычки.
Он намеренно копировал ее манеры и стиль одежды.
Только так, пробудив в памяти императора воспоминания о достоинствах Чжаохуа, можно было заставить его вспомнить, что в жилах Лин Хэнсяо тоже течет ее кровь.
Он — тот самый ребенок, о ниспослании которого они когда-то молили небеса, и теперь отец просто обязан испытать угрызения совести за все годы равнодушия.
Спустя полмесяца состоялась большая императорская охота. Второй принц, прежде неизменно державшийся в тени и не умевший ни ездить верхом, ни стрелять, вдруг преобразился.
Облаченный в алые одежды кочевников, верхом на гнедом скакуне, со старинным луком за спиной, он мчался издалека прямо к главной императорской трибуне.
Понукая коня ударами хлыста, Лин Хэнсяо звонко и беззаботно распевал походные песни северных степей.
Летя навстречу солнцу, он выглядел точь-в-точь как юный степной наездник.
В этом легком, солнечном образе не было ничего от столичного принца — он казался скорее западным кочевником.
Его появление потрясло всех присутствующих.
На грандиозный праздник императорской охоты собралась практически вся столичная знать.
Но в этот момент громче всех изумлялись вовсе не сановники и аристократы, а молодые незамужние девы из лучших семей столицы!
Знатные барышни из глубоких усадеб отроду не видали столь прекрасного юноши!
Да к тому же — самого лихого и красивого наездника во всей столице!
А император на трибуне в этот миг просто замер.
Его охватило такое потрясение, что он на мгновение потерял дар речи.
Чжаохуа!
Ему показалось, что перед ним сама Чжаохуа...