Для Ма Шаньшань трансляция стала событием, и сельчане, конечно же, были на седьмом небе от счастья.
Они считали, что в их деревне появится своя знаменитость.
Но с точки зрения Линь Цичуаня, этот контракт, пожалуй, был не так уж прост.
Стоит только вспомнить, сколько интернет-знаменитостей погорело именно на таких договорах.
Многие бессовестные агентства блогеров эксплуатируют как раз новичков, которые толком ничего не понимают, но горят лишь одним желанием — прославиться.
Он с нетерпением ждал возможности потешиться.
Семье из трех человек было пока не до еды.
Видя, что время уже подходит, Линь Цичуань просто взял телефон, вбил в поиск имя Ма Шаньшань и нашел ее канал.
Кликнув на него, он как раз застал начало трансляции.
Увидев лицо на экране, Линь Цичуань машинально поднял глаза и взглянул на название трансляции.
Убедившись, что это действительно эфир Ма Шаньшань, он поморщился с явным отвращением.
Сидевшие напротив и уставившиеся в экран Линь Цзяшэн и Цай Линхуа тоже выглядели совершенно озадаченными.
— Это еще кто?
Из-за выкрученных на максимум фильтров для красоты и похудения ее лицо, в жизни слегка пухленькое, на экране превратилось в этакую «змеиную мордочку» из сказок.
Они оба даже не сразу узнали ее.
Лишь когда Ма Шаньшань заговорила, они поняли, что это действительно она.
— И чего она себя в такое страшилище превратила?
Линь Цзяшэн искренне недоумевал.
А Цай Линхуа хоть изредка и поглядывала иногда всякие стримы, в общих чертах понимала, в чем дело.
Привыкнув к нееросетевому лицу Ма Шаньшань, она тут же перевела взгляд на количество зрителей онлайн, отображавшееся в правом верхнем углу трансляции.
Прищурившись и поглядев на цифры пару секунд, она хлопнула себя по коленям и расхохоталась.
— Ха-ха-ха, всего четыре человека!
— И это всё? А Ма Шаньшань еще так хвасталась, говорила, что непременно распродаст весь астрагал подчистую.
Однако не успела она договорить, как количество зрителей на счетчике резко поползло вверх — они воочию наблюдали, как цифра подскочила с нескольких человек до нескольких десятков, а вскоре перевалила и за сотню.
В чате тоже стали то тут, то там появляться сообщения.
Цай Линхуа аж опешила:
— Погодите, на что эти зрители вообще клюнули?
На эту змеиную мордочку, что ли?
Разве в ней есть хоть что-то красивое?
Линь Цичуань немного понаблюдал за происходящим и примерно понял, в чем тут дело.
— Мам, не переживай, это, должно быть, продвижение включили.
Цай Линхуа не поняла:
— Какое еще продвижение?
Линь Цичуань пояснил:
— Разве она не подписала контракт с той самой компашкой блогеров?
Вот для первой трансляции компания и решила нагнать ей зрителей, так что они просто купили платную раскрутку.
Цай Линхуа поняла услышанное лишь наполовину:
— То есть эта компания так сильно ценит Ма Шаньшань и собирается ее продвигать?
Неужели у них в конторе совсем ослепли, раз обратили внимание на такую особу?
Линь Цичуань покачал головой и усмехнулся:
— С чего бы? Эти компании сдирают с людей три шкуры и костей не оставляют.
Станешь ли ты тратить деньги на человека, если от него нет никакой выгоды?
Подобная раскрутка новичков — это стандартная процедура, она стоит сущие гроши, так что это ничего не доказывает.
— Но смотри, количество людей в трансляции все равно продолжает расти!
Численность зрителей уже приближалась к тысяче.
— Если эта девица вдруг и правда станет популярной…
Цай Линхуа аж зубами заскрипела:
— Тогда эта нахалка задерет нос еще выше.
Линь Цичуань успокоил ее:
— Если у Ма Шаньшань и впрямь окажется такой талант, я перед ней только шляпу сниму.
Торговля на стримах — дело нехитрое на словах, тут мало уметь языком трепать, надо еще понимать психологию покупателей, выстраивать всё цепочкой, шаг за шагом.
Ма Шаньшань крутилась у него за спиной уже довольно долго, так что кому как не Линь Цичуаню было знать ее истинные возможности?
Мало того что она ленива и палец о палец не ударит, так у нее еще и в голове пустой звук, а ораторские способности и эмоциональный интеллект находятся глубоко в минусе.
Вся та хитрость, что у нее имелась, судя по всему, ушла лишь на то, чтобы тайком заглянуть в контракт да подставить его, своего фальшивого начальника.
— Все эти несколько сотен или тысяча человек, которых ей сейчас нагнали с помощью продвижения, — всего лишь рябь на воде.
Людям стало любопытно, они заглянули на огонек, но теперь ей самой нужно проявить талант, чтобы удержать их и заставить раскошелиться на покупку.
Иначе зрители зайдут, глянут разок и тут же разбегутся, и грош ей цена.
После таких объяснений Линь Цичуаня Цай Линхуа, хоть до конца и не уловила всех тонкостей этого ремесла, прекрасно знала цену Ма Шаньшань — точно так же, как и ее собственный сын.
— И то верно, нет у нее такого таланта.
На сердце у Цай Линхуа сразу отлегло.
Всё произошло ровно так, как и предсказывал Линь Цичуань: в первые несколько минут трансляции зрители валили сплошным потоком.
Но сама Ма Шаньшань, еще недавно такая уверенная перед началом эфира, стоило только камере включиться, а счетчику зрителей — взлететь до небес, жутко растерялась.
Она заикалась и не могла связать и двух слов.
Зрители, которые заглянули туда в надежде полюбоваться красоткой — ведь она рекламировала себя не иначе как «Красавица астрагала», —
увидев эту фальшивую мордочку, столь сильно отличающуюся от видеороликов, тут же испытали глубокое разочарование.
А когда они заметили, что она даже говорить нормально не умеет и способна лишь сидеть с глупым видом и нести всякую чушь, им стало смертельно скучно.
В интернете полно красавиц на любой вкус, зачем подвергать себя такому испытанию?
И зрители начали разбегаться один за другим.
Количество людей в эфире стало таять прямо на глазах.
Ма Шаньшань, и без того зажатая и перепуганная, при виде тающих цифр запаниковала еще сильнее.
Цай Линхуа и Линь Цзяшэн наблюдали за этим с возрастающим злорадством.
Только посмотрите: они еще даже толком не поздоровались, астрагал даже не выставили на продажу, а народ уже почти весь разбежался. Какая уж тут торговля, одно название!
Цай Линхуа подняла большой палец вверх, обращаясь к Линь Цичуаню:
— Ах ты ж прорицатель! Всё до единого угадал.
Убедившись, что из затеи Ма Шаньшань ничего не выйдет, Цай Линхуа окончательно успокоилась и с прежним аппетитом принялась за еду.
Заметив, что Линь Цзяшэн всё еще пялится в экран, она тут же выхватила у него телефон и швырнула плашмя на стол:
— Чего уставился? Ешьвай давай.
Она весело добавила:
— Разве ты не видел объявление старосты деревни? Нам велели не сидеть в телефонах, чтобы не перегружать сеть!
Хм, она еще собиралась тратить свой трафик на просмотр трансляции этой девицы!
Линь Цзяшэн чувствовал себя немного ущемленным: так всё-таки смотреть или нет?
Если за этим обеденным столом царила вполне непринужденная обстановка, то в сельсовете атмосфера была куда более мрачной.
Ма Юцай и Ху Яовэй, которые тоже неотрывно следили за трансляцией, увидели, как кривая зрительского онлайн-потока сначала пошла вверх, а потом резко рухнула вдвое, и оба остолбенели.
— Куда это они все вдруг делись?
Ма Юцай не понимал, в чем дело, и, переведя взгляд на Ма Шаньшань, тихо спросил, что происходит.
Ма Шаньшань и сама в этот момент была ни жива ни мертва от страха, поэтому лишь беспомощно соврала:
— Для новичка первый эфир — это нормально.
Ма Юцай тоже понимал, что стримы новичков редко взрывают интернет с первой же секунды.
Но реальность оказалась слишком далека от его ожиданий.
Разве Ма Шаньшань сейчас не на волне популярности? По идее, желающих посмотреть на нее должно быть хоть отбавляй.
Но с таким крошечным количеством зрителей разве можно продать этот злосчастный астрагал?
Ху Яовэй, сидевший рядом, не выдержал и подсказал:
— Для первой трансляции нужно в любом случае создать хотя бы видимость массовки.
— Угу.
Ма Юцаю было уже не до сбережения интернет-трафика, и он тут же настрочил несколько сообщений во все групповые чаты, призывая односельчан срочно зайти в эфир и поддержать девушку своим присутствием.
К счастью, Ма Шаньшань действительно недавно приобрела крошечную порцию популярности в сети, поэтому люди то тут, то там натыкались на трансляцию и заходили взглянуть хоть ненадолго.
Плюс ко всему подоспела поддержка от односельчан, так что в итоге на трансляции удерживалось около сотни человек.
Спустя час эфира Ма Шаньшань охрипла донельзя, но в итоге ей удалось продать всего две упаковки астрагала — в общей сложности даже трех цзиней не набралось.
Увидев такие результаты, Ма Шаньшань так разозлилась, что губы у нее надулись пуще прежнего.
Обещанных трех часов эфира она дорабатывать не собиралась.
Наспех бросив прощальные слова, она тут же отключила трансляцию.
Затем со злостью оттолкнула от себя стоявшую на столе утварь, задрала подбородок и молча выбежала прочь.
Лицо Ма Юцая помрачнело темнее тучи, он сидел молча, а под ногами у него уже валялась целая горча окурков.
Выражение лица Ху Яовэя неподалеку тоже не предвещало ничего хорошего; он провел рукой по лицу и промолвил:
— Эх, похоже, отпустить ситуацию с семьей Линь никак не получится.
Мысленно он выругался: эта тупая девчонка Ма Шаньшань и впрямь ни на что не годится, на нее никакой надежды.
Огонёк сигареты в руке Ма Юцая то вспыхивал, то затухал. Помолчав немного, он глухо произнес:
— Ничего не попишешь, завтра я снова пойду к Линь Цзяшэну — надо будет прижать его к ногтю.