Одна мимолётная фраза, не имевшая веса.
Но, упав на уши Се Сюньсяна, она заставила его на мгновение растеряться — редчайший случай. Его пальцы, спрятанные в рукавах, мгновенно сжались в кулаки.
Слишком внезапно.
Всё пошло не так, как он предполагал, когда думал, что она 'играет в кошки-мышки'.
Цзин Ю вдруг заявила, что больше не хочет за ним бегать.
И что теперь? Она собралась переключиться на кого-то другого?
Губы Се Сюньсяна напряглись. Тяжёлый взгляд невольно скользнул к Сун Яню, стоящему рядом с Цзин Ю, и стал острым, как нож.
Вот этот человек!
Стоило ему появиться, как отношение Цзин Ю к нему, Сюньсяну, переменилось.
Всё из-за него!
Тыча пальцем в Сун Яня, не отрывая взгляда от Цзин Ю, Се Сюньсян процедил сквозь зубы:
— Это из-за него? Он тебе что-то наговорил? Цзин Ю! Ты решила отказаться от меня ради какого-то простолюдина!
Почему?
— Неужели ты и правда запала на этого простолюдина?
Но эта фраза слишком смахивала бы на вой проигравшего пса. Скажи он так — признал бы, что Цзин Ю его приручила.
Се Сюньсян всегда смотрел на всех свысока, был горд и высокомерен.
Такие слова он произнести не мог.
Однако, даже не услышав этой фразы, Цзин Ю всё равно почувствовала лёгкое удивление.
С каких пор Се Сюньсян стал таким вздорным и настырным?
Она же сказала, что больше к нему не пристаёт. Он должен радоваться. Зачем сейчас нести всякую чушь?
Впрочем, Цзин Ю это уже не волновало. Это потеряло значение.
Взглянув на время, она почувствовала раздражение и усталость:
— Се Сюньсян, ты не надоел? Никто тут ни при чём. Я просто больше тебя не люблю.
— В конце концов, у нас с тобой ничего и не было по-настоящему. Не хочу больше бегать — и не буду. Тебе-то какое дело?
Когда она говорила это, на лице её была небывалая серьёзность.
И на Се Сюньсяна она смотрела так, будто видит перед собой чужого человека.
— Раз уж мы друг другу опостылели, — чеканя каждое слово, произнесла она, — давай сделаем вид, что не знакомы.
Сказав это, Цзин Ю потянула за собой молчаливого Сун Яня к припаркованному на обочине «Майбаху».
Се Сюньсян застыл на месте. Ресницы его дрогнули. Не веря своим глазам, он смотрел в спину удаляющейся Цзин Ю:
— Ты посмела назвать меня надоедливым…
С какой стати?
Ведь с самого начала это Цзин Ю, обнаглев, привязалась к нему! Её невозможно было прогнать!
Она ещё говорила, что будет любить его всю жизнь!
А прошло всего три дня — и всё переменилось!
Цзин Ю — обманщица!
Обманщица, обманщица, обманщица!
Се Сюньсян опустил длинные ресницы, отчего под глазами легла густая тень.
С детства его все задабривали, носили на руках, угождали ему.
Се Сюньсян привык быть на высоте. Он никогда ни перед кем не склонял головы и не извинялся.
С каких это пор Цзин Ю заслужила, чтобы он ради неё ронял своё достоинство и упрашивал её остаться?
В конце концов, она не такая уж и важная персона.
Кончики пальцев Се Сюньсяна дрогнули, кадык дёрнулся, и он нарочно повысил голос:
— Катись! Катись подальше! Не хочешь бегать — и не надо, не любишь — и не надо! Очень надо мне! Я тебя никогда и не любил!
— Перестанешь мне докучать — я, господин, буду только рад!
Цзин Ю на миг замерла на шагу.
Се Сюньсян так дорожит своей репутацией. После сегодняшнего он, скорее всего, и взгляда на неё больше не бросит.
Какая же это хорошая новость!
Цзин Ю с огромным облегчением выдохнула и зашагала ещё быстрее, увлекая Сун Яня за собой.
Глаза Се Сюньсяна покраснели. Он неотрывно буравил взглядом спину Цзин Ю.
Он и сам не знал, чего ждёт.
Но, видя, что Цзин Ю всё же уходит, он почувствовал, будто горло перехватило спазмом, а в груди раз за разом билось беззвучное:
Вернись!
Вернись же!
Цзин Ю, я тебе говорю, вернись!
Продолжай осаждать меня, играть со мной в кошки-мышки!
Даже если эти приёмы избиты, кто сказал, что я в конце концов не скрепя сердце не согласился бы на твоё признание?
Глядя на удаляющуюся машину, Се Сюньсян был мрачнее тучи. Сжатые ладони взмокли, липкий пот вызывал тошноту.
Цзин Ю выбрала другого мужчину и бросила его.
Он должен был радоваться — ведь она наконец-то оставила его в покое.
Но уголки глаз Се Сюньсяна, сам не зная когда, увлажнились.
Хорошо, что поблизости никого не было.
Иначе, увидь кто наследного принца клана Се в таком неподобающем виде — все, верно, остолбенели бы от изумления.
Прошло много времени.
Се Сюньсян глубоко вздохнул. Пальцы его неестественно скрючились.
Он достал телефон и, почернев лицом, набрал номер:
— Выясните мне, с кем Цзин Ю общалась за последние три дня. Нет ли какого-нибудь бесстыжего мужика, который сам напрашивал… приближался к ней. Чем подробнее, тем лучше.
—
Покинув Академию Шэнси.
Когда Цзин Ю добралась до дома, уже смеркалось.
В отличном настроении она разлеглась на мягком диване и, глядя на неотступно следующего за ней Сун Яня, спросила как бы между прочим:
— Сун Янь, ты умеешь готовить?
Сун Янь слегка кивнул:
— Немного умею. Что госпожа желает отведать?
Отвечая, он налил стакан тёплой воды и протянул его Цзин Ю.
— Погода жаркая, госпожа, выпейте воды, смочите горло.
Цзин Ю взяла стакан и, улыбнувшись, сделала глоток.
Сун Янь молча стоял перед ней.
У юноши было прекрасное, чистое лицо, стройная фигура; опустив глаза, он казался само воплощение сдержанности и холодного спокойствия.
Подойдя ближе, Цзин Ю даже уловила исходящий от него лёгкий запах сандала — отстранённый, едва ощутимый.
Будучи свидетелем всей сцены её разрыва с Се Сюньсяном, Сун Янь не задал лишних вопросов и всю дорогу хранил молчание.
Цзин Ю смотрела на него и всё больше радовалась. В душе она невольно восхитилась:
Вот это мужчина — честный, красивый и знает только своё дело!
Цзин Ю немного проголодалась. Поставив стакан, она махнула Сун Яню:
— Сделай-ка на скорую руку пару своих коронных блюд.
— Хорошо. — Сун Янь заметил капельки пота на её лбу и негромко сказал:
— Госпожа только что с улицы, вся вспотела. Ступайте сначала в ванную, примите душ.
И то верно.
Цзин Ю, морщась, поёжилась и быстро убежала в ванную нежиться в горячей воде.
На какое-то время в гостиной не осталось ни души.
Сун Янь невозмутимо проводил взглядом Цзин Ю, пока она не скрылась за дверью ванной.
Щёлк.
Дверь закрылась.
Сун Янь отвёл глаза и посмотрел на стакан, оставленный на столе.
Это был тот самый стакан, из которого только что пила Цзин Ю.
В свете лампы на стенке стакана виднелся чуть более отчётливый след от губной помады, от которого исходил сладковатый девичий аромат.
Взгляд Сун Яня потемнел. Пальцами с выступающими суставами он сжал холодный стеклянный стакан и осторожно вдохнул запах.
В стакане оставалось ещё полводы.
Цзин Ю не допила.
Сун Янь осмотрелся, затем, плотно прижавшись губами к оставленному на стекле отпечатку, легонько провёл по нему, словно тайно целуясь.
Сладкий запах девушки смешался с запахом сандала изо рта Сун Яня, становясь вязким и расплывчатым.
Когда след от помады исчез,
Сун Янь тяжело выдохнул. Из-под густых ресниц плеснула бурная, но сдерживаемая тёмная волна страсти.
Кадык дёрнулся.
Запрокинув голову, Сун Янь беззвучно проглотил остатки воды.
Поставил стакан.
Из горла юноши вырвался тихий, лёгкий вздох:
— Давно не виделись, Юю…
Голос его сочился болезненной, до предела обострённой радостью. Щёки зарделись от возбуждения, отчего становилось не по себе и пробирала дрожь.
— Ты жива… Как же это хорошо…