Троецарствие: Язык до трона доведёт

Очнуться в теле Цао Цао — «злодея Цао» — прямо посреди покушения на Дун Чжо? Могло быть и хуже: ни войска, ни союзников, ни монеты. Зато язык подвешен так, что позавидует любой придворный льстец. Мечом он не машет — он говорит. Слухи становятся его армией, лесть — щитом, а хвастовство — казной. Пока полководцы делят земли, он делит собеседников на полезных и лишних. Троецарствие ещё не знает: тот, кто врёт убедительнее всех, однажды и вправду станет правителем.