— Ты, бесплодная курица, оставь моего сына в покое! Раз уж развелись, катись, откуда пришла!
Худощавая женщина с косичками, в желто-белой цветастой кофте и синих штанах была вытолкана из дома клана Цянь. Толпа вокруг указывала на нее пальцами.
— Говорят, она из деревни. Когда Цянь брали ее, заплатили триста юаней, да еще велосипед и швейную машинку отдали. А она за три года так и не родила им ни одного ребенка!
— Какой от нее толк, если род не может продолжить? Будь я на ее месте, давно бы на первой березе удавилась!
— Держитесь от нее подальше, а то беду накличете!
Женщина, прижимая к себе узел с вещами, заливалась слезами:
— Нет, это не так, не во мне дело...
...
Насмешки и издевки роились в голове Цзян Фушэн. С трудом открыв глаза, она обнаружила, что лежит в комнате с кирпичными стенами и черепичной крышей. Обстановка выглядела очень старомодной.
Особенно две лампы на невысоком шкафчике в углу — точно такие же, как керосиновые лампы, покрытые паутиной в углу кладовой в ее родном доме! Такими пользовалась еще ее бабушка!
Где это она? Разве она не стояла у плиты?
— Это...
Вдруг раздался звонкий голос:
— Мама, старший брат, Лайди очнулась!
Лайди? Какое же это пренебрежительное имя, отдающее предпочтение мужчинам!
Голова раскалывалась...
Чужая память ворвалась в ее сознание.
— Вот черт!
Цзян Фушэн резко села, на лице — растерянность от насильно принятых воспоминаний. Она, Цзян Фушэн, богиня кухни двадцать второго века, чье приготовление одного блюда стоило сто миллионов, попала в книгу?
Мало того что она вернулась в начало восьмидесятых, так еще и стала Цзян Лайди, эпизодическим персонажем, которому суждено погибнуть в самом начале!
В книге говорилось, что эта Цзян Лайди — пятая дочь мелкого крестьянина из семьи Цзян в деревне Хэпин. Четыре ее старшие сестры уже вышли замуж. А три года назад и ее выдали замуж за Цянь Вэйдуна, старшего сына небольшой скотоводческой семьи из уезда.
Никто не знал, что клан Цянь женился на ней, только чтобы использовать ее, присвоить себе ее благословенную удачу, которая сопутствовала ей по жизни, и сделать на этом свое дело, шаг за шагом становясь первыми десятитысячниками!
За эти три года Цянь Вэйдун, презирая ее за деревенское происхождение, ни разу к ней не прикоснулся. Он лишь на людях разыгрывал сцену любящих супругов. А вчера Цянь Вэйдун взял ее с собой, заключил крупную сделку и стал крупнейшим скотоводом в стране. Пройдет немного времени, и он станет богачом. Клан Цянь, получив выгоду, решил, что она больше не нужна, приписал ей бесплодие, силой заставил развестись и вышвырнул вон!
Вернувшись в родной дом, она тоже столкнулась с презрением. Никто не верил, что она осталась чиста. Более того, ее заставляли вернуться в клан Цянь и гнуть там спину ради того, чтобы вытянуть из них побольше денег для семьи. Лайди не хотела. В полном отчаянии она выбрала безлюдное место, чтобы повеситься, но ее спасли Сяо, которые как раз охотились в горах.
Кошмар! Она была добрым человеком новой эпохи, старалась жить честно, стремилась к лучшему! Как же так, Небеса!
Раздался полный участия голос:
— Лайди, не будь впредь такой опрометчивой. Жизнь так ценна, нельзя ее просто так бросать...
С этими словами в дверях заслонили свет.
Цзян Фушэн повернула голову и ахнула. Комната, и без того просторная из-за скудной меблировки, мгновенно наполнилась вошедшими. Это были мать Сяо, Сяо Чанхэ и Сяо Чанхун. Только что с ней заговорила мать Сяо.
Взгляд Цзян Фушэн скользнул по лицам вошедших и остановился на самом высоком мужчине. Такой высокий, и еще пресс! Погодите, да это же Сяо Чанхэ! Тот самый молчаливый, свирепый здоровяк, появляющийся в самом начале книги! Рост метр девяносто пять, густые брови цвета туши, черные, как омут, глаза, высокий нос, жесткие черты лица, холодный взгляд. Крепкие, мускулистые руки, вздувшиеся вены. От постоянной работы в поле, под солнцем, дождем и ветром кожа приобрела здоровый смуглый оттенок. А из-за редких походов в горы на охоту все тело было покрыто безобразными шрамами!
Она хорошо его запомнила не только из-за устрашающей внешности, но и потому, что в книге он был безымянным героем, карающим зло и творящим добро! И самое главное, он спас ей шкуру!
— Лайди? — Мать Сяо помахала рукой перед ее глазами.
— А? — Цзян Фушэн пришла в себя и сглотнула. — Тетя Сяо.
В деревне Хэпин весь клан Сяо внушал страх. Из поколения в поколение Сяо занимались в основном земледелием и охотой. И стар и млад, мужчины и женщины из-за своей внешности и генетических особенностей были огромными, как скалы. Один стоил двоих. В глазах чужаков они были просто ходячими зверями. От них исходил дикий дух, пугающий даже добычу.
Когда она читала книгу, то только посмеивалась, но сейчас, увидев его вживую, тоже испугалась! Ведь это такое существо, от которого можно получить кулаком в голову и сразу брызнут мозги!
— Жар спал, значит, все в порядке. — Мать Сяо приложила ладонь к ее лбу. Большая рука закрыла его целиком.
Цзян Фушэн почувствовала тепло ее ладони и вспомнила содержание книги. Дальше семья Цзян, узнав, что она не вернулась к Цянь, обыскалась и выяснила, что ее спасли Сяо. Тогда они придут уговаривать ее вернуться домой. Зная ее упрямый, несгибаемый характер, Цзян решили выжать из нее последнюю пользу: продать ее за двадцать юаней какому-то старому хрычу!
Ведь Лайди была девственницей! Выйди она замуж — ее бы каждый день насиловали!
Этого нельзя допустить!
Цзян Фушэн тут же начала искать выход. Внезапно подняв глаза, она увидела здоровяка Сяо Чанхэ и немедленно вцепилась в руку матери Сяо:
— Тетя Сяо! Вы не хотите невестку?
— А? Ты что несешь, девчонка!
Мать Сяо опешила. Даже стоявшие молча в стороне брат и сестра Сяо изумились.
Цзян Фушэн заговорила торопливо:
— Тетя Сяо, старший брат Чанхэ еще не нашел себе жену. Я могу выйти за него!
Мать Сяo тяжело вздохнула, пришла в себя:
— Ты готова выйти за моего Чанхэ? Но...
— Готова, готова! Очень готова! И выкупа за невесту мне не нужно! — Цзян Фушэн не заметила мрачного взгляда Сяо Чанхэ, она только улыбалась и кивала. Боясь, что мать Сяо откажется, она поспешно добавила: — Тетя Сяо, у меня еще и приданое есть!
— Это... Чанхэ...
Не успела мать Сяо договорить, как дочь Сяо Чанхун оттащила ее в сторону и зашептала:
— Мам, я слышала, ее прогнали от Цянь за то, что она не может рожать. А если она не может, как же тогда род продолжать?
— У нас с твоим отцом не один твой старший брат сын. Продолжать род — не его забота, не бери в голову. Была бы охота у твоего брата жениться, и все.
— Но...
— Сейчас девушки со всех окрестных деревень твоего брата сторонятся, считают его страшным, как дикого зверя. А Лайди не брезгует! И выкупа не просит!
— И то верно, брату уже почти тридцать...
Пока мать с дочерью перешептывались, Цзян Фушэн вдруг кое-что вспомнила, быстро откинула одеяло и спрыгнула с кровати:
— Тетя Сяо, мне нужно еще кое-что сделать. Я мигом...
Голос ее оборвался: кто-то загородил проход.
— Э-э, Сяо... старший брат Чанхэ? Нельзя ли пройти?
— Нельзя.
Цзян Фушэн рассердилась:
— Чего нельзя? Мне и правда срочно нужно!
Сяо Чанхэ сжал губы:
— Срочно было и раньше — веревку искать...
Цзян Фушэн:
— ...
В книге было написано только, что Сяо Чанхэ неразговорчив, но не то что он заикается!
— Сяо Чанхэ, мне правда нужно кое-что сделать, не вру! Если обманываю, чтоб всем моим родным пусто было!
— Так ты, говоришь, за меня замуж?
— Да! Выкупа не возьму, да еще и приданое будет. Только корми и пои!
Сяо Чанхэ промолчал.
— Ладно, я вернусь, и тогда договорим!
Цзян Фушэн, забыв про его заикание, обогнула Сяо Чанхэ и бросилась к выходу. Она не заметила порога, споткнулась и начала падать вперед.
— Ай!
Она уже думала, что разобьет нос, как вдруг запястье перехватили, тело крутануло, и ее подхватили на руки. От неожиданного взлета Цзян Фушэн испугалась и поспешно обвила руками шею Сяо Чанхэ.