Значит, она её знает? — удивилась Цзян Фушэн.
Этой сцены в книге не было, так что информацию о персонаже, видимо, можно было найти только в памяти бывшей хозяйки тела.
Вспомнив, что кто-то назвал его «братом Ужэнем», она быстро отыскала в воспоминаниях одного человека и сопоставила имя с лицом.
Цзян Ужэнь, её двоюродный брат по отцовской линии, внук старосты деревни Хэпин. Он был тем ещё прохвостом, в прошлом немало измывался над ними, пятью сёстрами.
После того как четыре старшие сестры одна за другой вышли замуж, он постоянно придирался к ней, заставлял её работать.
То почисти ему обувь, то подай ему вещь, то помоги что-нибудь перенести…
В общем, с детства и до взросления — одна му́ка.
Она-то думала, что это враги Сяо Чанхэ явились, и очень испугалась.
Теперь же, узнав, что это Цзян Ужэнь, она, наоборот, перестала бояться.
Этот тип — всего лишь пустое место, любит запугивать слабых.
Не будь с ним его прихвостней, он бы в одиночку и носа не посмел сунуть, давно бы уже забился в какую-нибудь щель.
— Цзян Ужэнь, ты шастаешь по чужим домам, ещё и людей приводишь. Смотри, вызову полицию, вас всех заберут! — Цзян Фушэн крепко сжимала кухонный нож, лицо её похолодело.
Если он посмеет применить силу, то за старые обиды и новые счёты она спуску не даст!
Обижать бывшую хозяйку тела — всё равно что обижать её, Цзян Фушэн, она этого так не оставит!
— Полицию? Это же деревня. Товарищам полицейским издалека недосуг сюда соваться! — Цзян Ужэнь расхохотался. — Моя мать сказала, ты развелась с Цянь Вэйдуном, тебя из клана Цянь выгнали, потом дядя Фу тебя прогнал, и в тот же день ты выскочила за Сяо Чанхэ. Я сперва не поверил, а теперь вижу тебя здесь — поверил.
— Пошёл вон! — Цзян Фушэн холодно смотрела на них, нож она так и не опустила.
Цзян Ужэнь ничуть не боялся своей двоюродной сестры, которую задирал с детства:
— Цзян Лайди, три года не виделись, а ты характер показываешь, нож на меня, на брата Ужэня, поднимаешь? Только я сегодня не к тебе пришёл. Если не хочешь неприятностей, вали отсюда и не путайся под ногами.
— Я жена Сяо Чанхэ, это мой дом! Вы собрались крушить всё в моём доме, меня спросили? — Цзян Фушэн скрипнула зубами, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
Хоть она и не боялась Цзян Ужэня, но если дело дойдёт до драки, придётся либо отбиваться ножом, либо получить по шее.
В первом случае пострадают они, тогда ей светит тюрьма и штраф.
Во втором — пострадает она, а этого ей не хотелось.
Сейчас оставалось только тянуть время и в душе молиться, чтобы Сяо Чанхэ поскорее вернулся с поля.
Если встанет выбор между собственной безопасностью и вещами, она выберет безопасность.
Как ни дороги вещи, жизнь дороже.
— Твой дом? — Цзян Ужэнь словно услышал забавную шутку, фыркнул, повёл языком за щекой и язвительно усмехнулся: — Слышали? Цзян Лайди говорит, это её дом. Кому нужна женщина, которая не может родить? Небось сама навязалась?
— Сам ты не можешь родить! Мерзавец! Цзян Ужэнь, ты сколько меня с детства лупил — я с тобой за это сочтусь! — вскипела Цзян Фушэн.
— Ого, да у тебя характер вырос! — Цзян Ужэнь покачал головой и захлопал. — Жаль только, что ты как подушка для иголок — одна видимость, толку никакой!
Цзян Фушэн, краем глаза глянув по сторонам, отступила на два шага, сменила кухонный нож на метлу, стоявшую у стены:
— Сяо Чанхэ нет дома, убирайтесь со своими людьми!
Обвинение за нанесение ран ножом куда серьёзнее, чем за драку, ей не нужно такое на себя вешать.
К тому же, если они начнут первыми и дело дойдёт до полиции, их много, а она одна, — ещё неизвестно, кто на кого покажет пальцем!
— А я вот не уйду! — Цзян Ужэнь плюхнулся на высокий табурет во дворе, закинул одну ногу на сиденье и присвистнул: — Братва, крушите всё подчистую! А эта дура если рыпнется — бейте вместе с ней!
Остальные, услышав, тут же опрокинули корзины с сушившимся зерном, снесли полки и стойки.
Цзян Фушэн с мрачным лицом смотрела на это, крепко сжимая метлу.
Она колебалась — стоит ли ввязываться.
Победит — придётся платить.
Проиграет — сама пострадает.
Увидев, что они громят двор и собираются ворваться в дом, она одним прыжком кинулась вперёд, размахивая метлой:
— Вон отсюда! Хватит крушить!
— Ай!
— Не бей!
— Больно же!
Цзян Ужэнь вдруг хлопнул себя по колену и вскочил:
— Цзян Лайди, ты хочешь сдохнуть? Ещё и сопротивляешься? А ну подь сюда!
Игнорируя размахиваемую палку метлы, он, терпя боль, ухватил её одной рукой, а другой вцепился ей в воротник.
— Пусти! Отпусти! Цзян Ужэнь, гадёныш, отпусти меня!
Цзян Фушэн отчаянно вырывалась, адреналин зашкаливал от возбуждения. Поняв, что метлу не вытащить, она просто разжала руки и принялась колотить Цзян Ужэня кулаками, даже царапать ногтями, не думая о последствиях.
Она знала только одно: если не вырвется, её изобьют до синяков, как прежнюю хозяйку тела.
— Чёрт! Цзян Лайди, ты покойница! — Цзян Ужэнь улучил момент и вцепился ей в косу, дёрнув со всей силы.
— Ай! — Цзян Фушэн от боли схватилась за голову.
Как же больно!
Ну где же Сяо Чанхэ? T-T
— Прекратить!
Резкий ледяной окрик сотряс землю и небо.
Только помянули, а он тут как тут.
Цзян Ужэнь уставился на дверь, рука его невольно ослабла.
Этим тут же воспользовалась Цзян Фушэн и со всей силы въехала ему локтем.
— Ау!
Цзян Ужэнь, застигнутый врасплох, согнулся, зажимая живот.
А Цзян Фушэн вырвалась.
— Брат Чанхэ! — Она стремительно подбежала и бросилась в объятия Сяо Чанхэ, крепко обхватив его за талию, будто её жестоко обидели. — Брат Чанхэ, они такие злые! Как только ты ушёл, стали тебя обзывать, ворвались во двор, всё разнесли, а ещё меня били, за волосы таскали — так больно! И сказали, что мне не жить, такие-сякие злющие…
Цзян Ужэнь и остальные: ?
Кто говорил, что ей не жить?
Кто?
Товарищ Цзян Лайди, нельзя же клеветать!
И когда это они её били? Кроме того, что Цзян Ужэнь её тронул, они только от её метлы и натерпелись!
Сяо Чанхэ стоял в дверях, мрачно глядя на пятерых во главе с Цзян Ужэнем. В глубоких чёрных глазах клубилась буря.
Слушая, как та, что прильнула к нему, со слабой дрожью в голосе жалуется, он обнял её за плечи, сдерживая гнев, и мягко успокоил:
— Не бойся. Я здесь.
— Ах вы, паршивцы! Вздумали крушить мой дом да ещё и невестку мою бить! Вижу, шкуры свои не чешете! Сейчас я вам, прохвостам, их надеру! — Мать Сяо тяжёлой поступью двинулась вперёд, и с каждым шагом мышцы под слоем жира колыхались.
Остальные четверо мигом попрятались за спину Цзян Ужэня.
— Брат Ужэнь, что делать?
Хотя их было больше, ростом и весом они не вышли: их двое — это одна мать Сяо Чанхэ, такая она крупная.
А уж про самого Сяо Чанхэ, который как гора, и говорить нечего!
Цзян Ужэнь потёр ушибленный живот и выпрямился:
— Чего бояться? Правда на нашей стороне!
— На вашей стороне? — Мать Сяо услышала это и холодно усмехнулась. — Разнесли мой двор да ещё невестку зашибли — и говорите, что правда на вашей? С какой это стати? А ну растолкуйте мне!
Один из тех, что стоял за Цзян Ужэнем, высунул голову и слабым голосом ответил:
— Мы не били Цзян Лайди! Это она нас отлупила! Глядите, вон на руках следы.