Вэнь Нин — Чжоу Яя — Чжоу Цинцы — семья Чжоу — У этой маленькой принцессы из семьи Чжоу и размах… Тц-тц-тц, празднует день рождения, а столько знаменитостей явилось?
Я сегодня ленту в Вейбо листала, столько звезд ее поздравляют! А какие баснословно дорогие подарки преподнесли её братья из семьи Чжоу, они даже в тренды выбились, вы видели?
Конечно видели! Вот уж кто настоящая любимица на ладони, та, кем мечтают стать миллионы девушек. Не то что наша местная самозванка… Настоящая психопатка, даже не смотрит, что из себя представляет, а хватает наглости выдавать себя за старшую барышню семьи Чжоу!
Насмешки нескольких медсестер звучали всё громче и громче.
Их презрительные, пренебрежительные взгляды бесцеремонно падали на худенькую, съёжившуюся девочку, присевшую на корточки в углу.
Вэнь Нин не оправдывалась и не спорила, она молча и сосредоточенно склеивала бумажные коробочки для лекарств.
Такова была её сегодняшняя работа: нужно склеить две тысячи штук, только тогда дадут еду.
Будь это три года назад, она бы непременно встала и со всей серьезностью объяснила, что именно она — настоящая кровная наследница семьи Чжоу, подлинная юная госпожа.
А та маленькая принцесса из трендов — девочка, которую семья Чжоу удочерила после того, как Вэнь Нин в трёхлетнем возрасте похитили!
Ей дали её прежнее имя, поселили в её бывшей комнате, позволили справлять её день рождения и окружили родительской любовью.
Это не она самозванка, самозванка — та девочка.
Но теперь… к чему всё это?
Вэнь Нин, из семьи Чжоу пришли, выйди со мной, — неожиданно распахнув дверь конференц-зала, объявил вошедший врач в серой оправе, излишне тощий и осунувшийся.
Услышав фамилию Чжоу, Вэнь Нин машинально вжалась в плечи, рука дрогнула, и капля клей ПВА упала ей на руку.
Остальные пациенты и медсестры тоже притихли, окинув Вэнь Нин удивленными взглядами.
Семья Чжоу? Неу та самая семья Чжоу, что сейчас гремит в трендах?
Вэнь Нин по-прежнему сидела, понурив голову, вытерла клей о собственную одежду и поднялась на ноги.
Помнишь, что нужно сказать, когда увидишь родных? — с улыбкой спросил её врач, и на его лице залегли глубокие складки.
Столкнувшись с нескрываемой злобой и угрозой в его треугольных глазах, Вэнь Нин задрожала всем телом.
Она тут же опустила взгляд, и густые черные ресницы отбросили на щеки тени, придавая ей вид на редкость послушный:
— Помню.
— Умничка! — врач с довольным видом похлопал ее по плечу.
Вэнь Нин последовала за доктором в приемную. В бледно-белом коридоре царила абсолютная тишина.
Ее заперли здесь для лечения проблем с психикой уже три года назад.
За эти три года никто из семьи Чжоу не навестил ее даже единожды.
Разве сегодня не день рождения той маленькой принцессы? С чего бы кому-то из них являться сюда?
Опустив голову и шагая по приемной под вежливые приветствия врача и гостя, Вэнь Нин прежде всего увидела пару черных начищенных туфель с острыми носками, выглядевших донельзя колюче.
Нин-нинг, — окликнул ее вошедший, и в его голосе прозвучало немало удивления.
Вэнь Нин медленно подняла голову. На роскошном глубоко синем деловом костюме гостя красовалась брошь с золотым драгоценным камнем, ослепительно сияя в свете ламп.
Не менее ослепительным было и утонченное лицо вошедшего.
Чжоу Цинцы.
Ее кровный старший брат.
В тот же миг ярость, обида, подавленность и горькая боль захлестнули сердце. Вэнь Нин сжала кулаки, на мгновение застыв на месте.
Врач обернулся к ней, прищурился и ткнул пальцем в пустоту:
— Вэнь Нин, поприветствуй старшего брата.
Мягкий с виду голос был насквозь пропитан леденящим давлением, от которого Вэнь Нин почувствовала себя так, будто рухнула в трехметровою ледяную прорубь.
Ее тело инстинктивно подалось назад, и она дрожащим голосом произнесла:
— Здравствуйте, молодой господин Чжоу.
Лицо Чжоу Цинцы окаменело, он недоверчиво воскликнул:
— Как ты меня назвала?
Вэнь Нин опустила глаза еще ниже и перефразировала:
— Господин Чжоу?
Молодой господин Чжоу, господин Чжоу — как ни назови, лишь бы не произнести слово «брат»!
Подумав, что Вэнь Нин затаила обиду и намеренно демонстрирует ему дурной нрав, Чжоу Цинцы страшно рассердился:
— Сегодня день рождения Яя. Я заехал навестить тебя сразу после того, как отвез ей подарок, и что это за отношение? Ты вообще знаешь, что такое благодарность?!
Благодарность за что?
За то, что когда-то её подставили, подсыпав наркотики, и она едва не лишилась чести, но Чжоу Цинцы не стал слушать ее объяснений, слепо решив, будто она сама всё подстроила, и назначив ее главной виновницей?
Или за то, что Чжоу Цинцы вбил себе в голову, будто у нее не в порядке с психикой, и собственноручно упрятал ее в этот филиал ада на земле — лечебницу?
Вэнь Нин никак не могла сообразить, за что именно ей стоит благодарить. Губы ее зашевелились, но в конце концов она лишь покорно склонила голову:
— Прости.
Органы движения Чжоу Цинцы словно заблокировало, это слово тяжёлым камнем рухнуло ему на сердце.
Он не мог поверить, что Вэнь Нин, которая раньше была готова сесть в тюрьму, но стояла на своем и отказывалась извиняться, сейчас вот так просто попросила у него прощения.
Лечебница и правда творит такие чудеса?
Чжоу Цинцы не удержался и всмотрелся в Вэнь Нин.
Все члены семьи Чжоу обладали удивительно красивой внешностью. Даже после десятка лет скитаний по чужим углам, когда Вэнь Нин только нашли, она была яркой, цветущей и пышущей жизненной силой.
Но стоило ей провести в лечебнице всего три года, как она страшно исхудала, ссутулилась, приобрела землистый оттенок кожи и совершенно потухла, став похожей на увядший, чахлый цветок.
В сердце Чжоу Цинцы шевельнулось какое-то странное подобие жалости, и тон его стал мягче:
— Тебе не нужно извиняться передо мной. Тебе нужно извиниться перед Яя. Три года назад ты не только не смогла признать собственную ошибку, но еще и свалила вину на Яя — ты понимаешь, что была неправа?
В глубине опущенных глаз Вэнь Нин мелькнуло издевательство.
Разве есть какая-то разница, понимает она свою вину или нет?
Она уже три года заперта в этом аду.
Пока Вэнь Нин молчала, Чжоу Цинцы продолжил:
— Сегодня банкет по случаю дня рождения Яя. Если ты публично извинишься перед ней и признаешь свою неправоту, я заберу тебя отсюда.
Услышав это слово — заберу.
Омертвевшее сердце Вэнь Нин сделало два мощных удара, дыхание участилось, а в черных зрачках заблестела одержимая жажда:
— Правда?
— Погодите, молодой господин Чжоу, когда вы шли сюда, вы об этом не говорили… — врач нахмурился, выражая легкое недовольство.
И без того висевшее на волоске сердце Вэнь Нин подпрыльнуло к самому горлу. Она широко раскрыла глаза и впилась взглядом в Чжоу Цинцы, а в ее тусклом, угасшем взоре забрезчил крошечный лучик надежды.
— В чем дело? Трудно оформить документы на выписку? — Чжоу Цинцы решил, что доктор просто не хочет терять сто тысяч в месяц за её содержание. — Возникли какие-то проблемы?
— Да нет, дело не в этом. Просто состояние Вэнь Нин всё еще нестабильно, я бы посоветовал…
Врач выдавил из себя улыбку и уже собирался объясниться, как вдруг его прервал тихий, спешный и дрожащий голос девушки:
— Я извинюсь! — Вэнь Нин опустила голову, изображая абсолютную покорность и послушание.
Оба мужчины уставились на нее.
Врач прищурил глаза, и его острый взгляд вонзился в нее, словно ядовитая стрела.
Чжоу Цинцы же был приятно удивлен, хотя и не до конца верил услышанному:
— Ты действительно согласна извиниться?
— Да. Я публично извинюсь перед Чжоу Яя и сделаю так, чтобы каждый гость на банкете узнал: это я была неправа.
Ногти впились в ладони до острой, пронзающей боли.
Вместе с затаенной в самом сердце жаждой из глаз помимо воли брызнули холодные слезы.
Голос Вэнь Нин слегка дрожал, выдавая неуловимое, лихорадочное стремление.
— Если понадобится, я встану перед ней на колени и буду умолять о прощении. Я во всем буду слушаться.