Вэнь Нин подняла взгляд и увидела длинную ногу Чжоу Цинъяня, которую тот ещё не успел убрать после того, как пнул дверь, а также его разъяренное лицо.
Чжоу Циньхэ помрачнел:
— Чжоу Цинъянь, что ты творишь?!
Чжоу Цинъянь гордо выпятил грудь и широким шагом вошел в комнату:
— Я, разумеется, пришел восстановитьтсправедливость для Яя!
Чжоу Яя придержала дверной косяк и слабым голосом попыталась его остановить:
— Второго брат, я в порядке, я правда не виню старшую сестру.
Лучше бы Чжоу Яя ничего не говорила. Стоило ей заговорить, как гнев Чжоу Цинъяня вспыхнул с новой силой, и он, тыча пальцем в нос Вэнь Нин, принялся ее отчитывать:
— Три года назад ты целыми днями измывалась над Яя, грязными методами отняла у нее жениха, и даже после этого Яя продолжала заботиться о тебе и любить тебя! А ты? Ты вымещала на ней всю свою злость да еще и посмела ударить ее по лицу!
— Ах ты неблагодарная волчица, я сегодня непременно отхожу тебя до смерти!
Выпалив это, разозленный Чжоу Цинъянь сделал широкий шаг к Вэнь Нин, намереваясь ее ударить.
Чжоу Циньхэ преградил ему путь, его голос дрожал от сдерживаемой ярости:
— Прекрати!
— Третий, твоя слепая предвзятость неисцелима! Вэнь Нин ударила Яя по лицу, а ты еще и защищаешь эту дрянь!
— Что ни слово, то дрянь! Ниннин — твоя родная сестра! — рявкнул Чжоу Циньхэ, прерывая его.
Встретившись взглядом с потемневшими, налитыми кровью глазами Чжоу Циньхэ, Чжоу Цинъянь на мгновение смутился:
— Кто просил ее обижать Яя?
Чжоу Циньхэ оттолкнул его руку, и его голос прозвучал леденяще:
— Это она сама разыграла спектакль с самоистязанием! Сама себя треснула по лицу, к Ниннин это не имеет никакого отношения!
— Ха, ты что, шутишь?
Чжоу Цинъянь посмотрел на Чжоу Циньхэ как на дурака.
— У Яя с головой всё в порядке, с чего бы ей самой себя бить? Придумываешь оправдание — так хоть придумай что-то правдоподобное!
Хладнокровно констатировал Чжоу Циньхэ:
— Это факт.
Чжоу Цинъянь закатил глаза:
— Третий, только потому, что Вэнь Нин — твоя кровная сестра от той же матери, ты и слепо защищаешь ее, покрывая эту гадину. Ну ты даешь.
Вэнь Нин уже давно ничего не ждала от семьи Чжоу и ни капли не переживала из-за того, как они ее оговорили, но она не могла допустить, чтобы из-за нее пострадал брат.
Вэнь Нин медленно приподняла веки, и предельно холодный взгляд остановился на лице Чжоу Цинъяня.
— Чего уставилась? Разоблачил тебя, и совесть не на месте?
— Я просто смотрю, насколько криво у тебя устроено сердце.
— Я... я-то тут при чем?
— Ты, во-первых, ничего не расследовал, во-вторых, не собрал доказательств, а поверил на слово одной лишь Чжоу Яя и пришел меня воспитывать — разве это не предвзятость?
Хотя оно и так, но...
— Да кто же не знает, какая ты злобная змея! Еще три года назад любила обижать Яя, а теперь затаила на нее застарелую обиду и стала еще хуже!
Вэнь Нин тронула уголком губ:
— Когда ты втайне от клуба поперся на нелегальные гонки и сломал кости, и я ухаживала за тобой день и ночь, почему ты не говорил, что я злобная?
— Я...
— Когда из-за нарушения правил клуба я ночами напролет писала за тебя объяснительную на десять тысяч слов, чтобы тебя не уволили, почему ты не говорил, что я злобная?
Чжоу Цинъянь на мгновение лишился дар речи.
Более трех лет назад, только придя в гоночный клуб, он был полон амбиций, молод и горяч, а потому не устоял перед искушением и ввязался в нелегальные ночные гонки.
В итоге его спорткар вылетел с обрыва, он повредил ноги, а руководство клуба, разгневанное его непослушением, решило его уволить.
Именно Вэнь Нин бегала всюду, прося людей из клуба заступиться за него, сама писала за него объяснительные, заботливо выхаживала его ноги и сопровождала на реабилитации, помогая как можно скорее вернуться на трассу.
Вспомнив прошлое, Чжоу Цинъянь неуверенно бросил:
— Я вообще-то не просил тебя ухаживать, ты сама навязалась. Я еще боялся, что ты воспользуешься случаем и причинишь мне вред.
Улыбка Вэнь Нин стала еще шире.
Вот именно. Искренность, в которую она вложила все силы, в глазах Чжоу Цинъяня была навязыванием и дурными помыслами.
Чжоу Циньхэ тоже нервно усмехнулся:
— Прекрасно зная, что Ниннин через три месяца сдавать выпускные экзамены, вы раз за разом являетесь сюда и мешаете ей учиться.
— А обещанный репетитор? Прошло столько дней, а вы никого не нашли.
— Второй брат, и какие же у тебя на этот раз мысли?
Чжоу Цинъянь замер и машинально перевел взгляд на Чжоу Яя:
— Яя, разве учитель еще не найден?
Хотя Чжоу Цинъянь извечно недолюбливал Вэнь Нин, но поиск репетитора был тем, что он пообещал Чжоу Дунхаю, а потому нарушить слово он, конечно, не смел.
Вот только Чжоу Яя сказала, что сама всё найдет, и он перестал об этом беспокоиться.
Но почему же сейчас преподаватель так и не пришел?
Чжоу Яя тоже слегка запаниковала и машинально попыталась переложить вину:
— У Сюйфэн-гэгэ много знакомых, я попросила его о помощи. Наверное, в последние дни в студсовете было слишком много работы, и он просто не успел никого найти.
Услышав имя Шэнь Сюйфэна, Чжоу Циньхэ почувствовал еще большее отвращение и холодно произнес:
— Тогда позвони ему и спроси.
Чжоу Яя оказалась в безвыходном положении.
Она ведь с самого начала намеренно тянула время, не желая позволять Вэнь Нин нормально готовиться к экзаменам.
Она лишь вскользь упомянула об этом Шэнь Сюйфэну и вовсе не просила его искать никакого репетитора.
Если позвонить ему сейчас, разве всё не вскроется?!
Но если не звонить... три пары глаз уставились на нее в упор, да и она сама боялась, что эта мелкая дрянь Вэнь Нин пойдет жаловаться Чжоу Дунхаю!
Звонить! Точно!
— Алло, Сюйфэн-гэгэ?
— Яя, почему ты вдруг решила позвонить по видеосвязи?
Чжоу Яя повернула голову боком, демонстрируя свое распухшее левое щеку:
— Ой-ой, Сюйфэн-гэгэ...
— Яя, что с твоим лицом? Кто тебя обидел?!
Чжоу Яя закусила губу и испуганно покосилась в сторону Вэнь Нин и Чжоу Циньхэ.
Даже через экран Шэнь Сюйфэн остро почувствовал эту перемену:
— Кто там рядом с тобой? Это Вэнь Нин? Она снова тебя обидела?
Взгляд Чжоу Циньхэ стал ледяным, он уже открыл рот, чтобы отчитать Чжоу Яя, но Вэнь Нин вдруг дернула его за рукав и тихо произнесла:
— Брат, не обращай внимания.
Чжоу Циньхэ нахмурился:
— Но они же...
— Предрассудки в человеческих сердцах — это огромные горы, — уголки губ Вэнь Нин изогнулись в легкой улыбке. — Для тех, кто тебе не доверяет, сколько ни говори, ничего не изменится.
Чжоу Циньхэ вдруг замер.
Ярость, охватившая его из-за подлой выходки Чжоу Яя, пытавшейся переложить вину с больной головы на здоровую, непостижимым образом улеглась.
И правда. Раз уж все вокруг считают Чжоу Яя послушной и разумной, а Вэнь Нин — грубой и злобной...
Что бы они ни делали, эти предрассудки не искоренить.
Но от этого Чжоу Циньхэ испытывал лишь жгучую жалость.
Сколько же всего пришлось вытерпеть его младшей сестре, раз она способна произнести такие слова с таким спокойствием.
В этот момент раздался мягкий голосок Вэнь Нин, в котором, казалось, даже послышалась доля живого интереса:
— Брат, смотри, она снова плачет.
Услышав это, Чжоу Циньхэ поднял голову и, как и ожидалось, увидел у Чжоу Яя покрасневшие глаза и слезинки, застывшие на ресницах, но так и не падающие вниз.
Если мгновение назад Чжоу Циньхэ просто кипел от гнева из-за бесстыдной клеветы и подлости Чжоу Яя...
То теперь ему стало смешно.
Разве Чжоу Яя не устает постоянно разыгрывать этот спектакль?
А меж тем сама Чжоу Яя, усердно изображавшая жертву нападок, уже с трудом продолжала ломать комедию.
Нет, эти двое вообще нормальные?!
Казалось бы, чем жалостливее она плачет, тем сильнее это подчеркивает то, как именно Вэнь Нин притесняет ее!
Но почему на лицах этих двоих нет ни тени раздражения, а вид такой, будто они смотрят занимательное представление?
У Чжоу Яя в голове сами собой всплыли четыре емких слова: жалкие клоуны!
Тем временем Шэнь Сюйфэн на другом конце тоже заметил странное выражение лица Чжоу Яя и разъяренно бросил:
— Вэнь Нин опять тебя обидела?
Чжоу Яя торопливо затрясла головой и жалобно протянула:
— Нет... Сюйфэн-гэгэ, тогда я полагаюсь на тебя насчет сестриного репетитора.
Видеозвонок завершился.
На лице Чжоу Яя всё еще блестели слезы, и она намеренно попыталась задеть Вэнь Нин:
— Сюйфэн-гэгэ сказал, что очень скоро найдет учителя. Сестрица, учебе это точно не помешает, не сердись.
Но Вэнь Нин лишь равнодушно бросила короткое «угу» и ответила:
— Благодарю.
Словно ударив кулаком по вате.
Чжоу Яя почувствовала, как у нее на сердце скребут кошки.