Острая, пронзающая сердце боль волнами расходилась от плеча по всему телу.
Казалось, санитарка живьём сворачивает ей плечо и, вцепляясь в горло, толкает к аппарату для электрошока…
Вэнь Нин упала на пол, её сгорбленная спина непрерывно дрожала.
Увидев её в таком состоянии, Чжоу Цинъянь вспомнил неприятный инцидент на террасе и, глядя на неё сверху вниз, холодно процедил:
— Вэнь Нин, ты уже во вкус вошла притворяться! Я ведь только что даже толком не надавил, и не вздумай снова пытаться меня оговорить…
Он не успел договорить, как его прервал яростный низкий окрик:
— Заткнись! Живо зови врача!
Пара налитых кровью чёрных глаз в упор смотрела на него — ледяных, свирепых, с такой жуткой аурой, казалось, её можно было потрогать.
Даже привыкшего к вседозволенности второго молодого господина семьи Чжоу этот взгляд заставил захлопнуть рот и рефлекторно достать телефон, чтобы связаться с доктором.
Периферическим зрением он заметил, как у Чжоу Циньхэ, чьи ноги были искалечены и иссушены, стояли на коленях на полу, пока тот дрожащими, бережными руками прижимал девушку к груди.
Словно это он, Чжоу Цинъянь, издевался над этими братом и сестрой! Подождите, вот придёт врач, и он посмотрит, как Вэнь Нин будет продолжать ломать комедию!
Чжоу Цинъянь даже предвкушал это, но он никак не ожидал, что вместе с доктором Ченом придут и остальные члены семьи Чжоу.
— Мама, старший брат, Яя, Сюйфэн, почему вы все пришли?
— Доктор Чен сказал, что Ниннин ранена. Второсортный ты… Ой, то есть, второй, ты снова обидел Ниннин? — Линь Ваньи на половине фразы прервалась и похлопала по малютке в своих руках: — Айя, Нини, умница, не крутись.
Маленький померанец, которого Линь Ваньи держала на руках, непослушно тявкнул пару раз и устремил на девушку неподалёку восторженный, полный тоски взгляд своих чёрных, чистых глаз.
У Чжоу Цинъяня и так на душе скребли кошки, а от этих слов стало ещё тоскливее, и он выдал с ехидцей:
— Раз её защищает третий, разве я посмею?
Чжоу Циньхэ пропустил его слова мимо ушей, его мягкий, спокойный голос звучал с едва уловимой спешкой:
— Доктор Чен, у Ниннин опухла вся рука.
Доктор Чен тут же подбежал с медицинским чемоданчиком, но стоило его пальцам коснуться этой опухшей руки, как он замер: это…
Чжоу Цинъянь приподнял бровь, в его глазах мелькнуло понимание, и он с усмешкой произнёс:
— Вэнь Нин всегда любила строить из себя жертву, любую мелочь раздувает до масштабов катастрофы. Доктор Чен, говорите прямо, мы все знаем, что она за человек, не нужно её покрывать.
— Это не мелочь, у мисс Ниннин вывих руки, — коротко ответил доктор Чен.
Чжоу Цинъянь приоткрыл рот:
— Она же просто слегка упала, как мог случиться вывих?
Доктор Чен не ответил, а лишь тихо сказал:
— Мисс Ниннин, потерпите немного, будет больно.
На бледном лице Вэнь Нин появилась слабая улыбка:
— Ничего, я привыкла.
К чему именно она привыкла — к привычным вывихам запястья или к подозрениям и травле со стороны семьи Чжоу?
Доктор Чен тяжело вздохнул и, ничего больше не говоря, надавил на запястье Вэнь Нин, вправляя кости.
Под звучный хруст лицо Вэнь Нин побелело ещё сильнее, а доктор Чен тем временем ловко зафиксировал его бинтом.
Только после этого у доктора Чена появилось время ответить на недоумение Чжоу Цинъяня.
— Для обычного человека лёгкое падение действительно не приведёт к вывиху локтя, но у мисс Ниннин сустав вылетал уже много раз. Суставная сумка, связки и другие ткани серьёзно повреждены, их стабильность полностью нарушена, так что даже малейшее прикосновение может снова вызвать вывих.
Чжоу Цинъянь рефлекторно спрятал за спину руку, которою толкал девушку, а в глубине его глаз на мгновение промелькнуло чувство вины.
Линь Ваньи встревоженно расплакалась:
— Вроде бы здоровая была, откуда же у неё такие тяжёлые травмы на руке?
Первой мыслью Линь Ваньи было то, что девочка натерпелась побоев, пока жила в горах в качестве невесты-воспитаницы или в детском доме.
Но, подумав секунду, она поняла, что это невозможно: за тот год, что Вэнь Нин провела в семье Чжоу, вывихов у неё не случалось.
В голове Линь Ваньи внезапно зародилась жуткая догадка: неужели…
— Её били в санатории? — хриплым голосом спросил Чжоу Циньхэ.
Вывернутое плечо, иголки, втыкаемые в перепонки между пальцами, электрошок в виски… Волна за волной болезненных воспоминаний захлестнула её разум, и тело Вэнь Нин забилось в неудержимой дрожи.
Чжоу Циньхэ был вне себя от беспокойства:
— Ниннин!
Маленький померанец на руках у Линь Ваньи тоже сделал ловкий прыжок и очутился рядом с Вэнь Нин, прижимаясь своим пушистым белым телом и ласково траясь о неё.
Остальные тоже смотрели на неё с явной тревогой, и лишь Чжоу Яя с любопытством тихонько пробормотала:
— Но ведь это лучший санаторий в городе А! Папа с мамой каждый месяц платят за лечение сотни тысяч, как они могли её бить?
Чжоу Цинъянь мгновенно успокоился и холодно фыркнул:
— Сколько детей из богатых семей лечились в этом санатории, и все после выписки преображались, начинали стремиться к лучшему, и только Вэнь Нин никак не исправится.
Чжоу Цинъяню было мало просто отчитать Вэнь Нин, он всё ещё затаил обиду за тот уничтожающий взгляд, которым одарил его Чжоу Циньхэ.
— Третий, по-моему, у тебя не только ноги больные, но и с головой не всё в порядке! Ты веришь всему, что говорит Вэнь Нин?
Вэнь Нин, до этого опустившая глаза, вдруг резко подняла голову.
Ей было наплевать на любую злобу со стороны семьи Чжоу — три года адских мук убили в ней любые надежды, и она никогда не рассчитывала на их сочувствие.
Но почему он смеет оскорблять её брата из-за его инвалидности?!
Вэнь Нин подняла веки, посмотрела на собравшихся членов семьи Чжоу и наконец медленно заговорила:
— Мой локоть вывихнули санитары санатория — они просто брали и ломали мне руку.
— В первый же день моего поступления меня привязали к электрошоковому столу. Ток жёг так, будто в мясо вонзали тысячи игл и ворошили их внутри. Я не выдерживала и начинала сопротивляться, и тогда санитарки, боясь, что я сбегу, просто ломали мне руку.
— С тех пор перед каждым сеансом мне сначала ломали локтевой сустав, чтобы я не могла дёргаться. За эти три года мне ломали руку больше сотни раз, и локоть стал вылетать от любого движения.
Произнося всё это, Вэнь Нин сохраняла совершенно спокойное выражение лица — так буднично и бездушно, словно говорила о том, что она сегодня ела.
Но те, кто слушал её, чувствовали себя так, будто их сердца режут на куски. Линь Ваньи с болью в сердце попыталась взять руку Вэнь Нин, но тут же испугалась сделать ей больно:
— Как же так… Зачем они так с тобой обошлись?
Слезинки из глаз Линь Ваньи капля за каплей падали на тыльную сторону ладони девушки, оставляя ледяные следы.
Вэнь Нин опустила взгляд на это зрелище, не чувствуя в сердце ни капли тепла — ей было просто смешно.
Разве все эти страдания не были вызваны самой семьёй Чжоу?
Чжоу Циньхэ стоял ближе всех к Вэнь Нин. Он видел, что кожа на её руке была мертвенно-бледной, и лишь на перепонках между большим и указательным пальцами виднелись слабые синевато-фиолетовые пятна — если приглядеться, можно было даже заметить оставшиеся от иголок следы.
Сдерживаемая на дне души ярость прорвала плотину, и мягкое, интеллигентное лицо мужчины покрылось ледяной коркой.
Он поднял взгляд и уставился на Чжоу Яя:
— Ну что, теперь ты довольна?
Внезапно встретившись с ледяными, налитыми кровью глазами мужчины, Чжоу Яя испуганно отступила на шаг назад.
Она никак не ожидала, что всегда терпеливый Чжоу Циньхэ на этот раз поведёт себя так прямолинейно.
Когда она только появилась в семье Чжоу, убитые горем по потерянной дочери родители окружили её всевозможной заботой, готовые отдать ей весь мир, и только Чжоу Циньхэ держался отстранённо.
Тогда она пыталась подлизываться к нему и заискивать, но всё было без толку — он целыми днями бубнил, что она не настоящая сестра и что должна вернуться та самая, настоящая, доводя её до белого каления.
Но к счастью, она быстро поняла, что Чжоу Циньхэ — просто бесполезный калека, который ни на что не годен ни в учёбе, ни в силе, самый никчемный из сыновей.
Именно она тогда предложила переселить его из главного особняка во флигель на окраине, мотивируя это тем, что горный воздух полезен для его здоровья.
Она думала, что Чжоу Циньхэ станет вести себя тише и перестанет мозолить ей глаза, но сейчас казалось, что он всё так же невыносим и раздражающ!
Чжоу Яя прищурилась и жалобно, с обидой в голосе произнесла:
— Третий брат, что ты такое говоришь? Я же сама места себе не нахожу от жалости, видя, как сильно сестра пострадала!
Чжоу Цинъянь тут же встал на её защиту:
— Третий, я понимаю, что ты жалеешь Вэнь Нин, но если бы она сама не натворила дел и не упорствовала в своей неправоте, разве её отправили бы в санаторий? Она сама во всём виновата!
Линь Ваньи повернулась и резко оборвала его:
— Второй, что за бред ты несешь?!
Сейчас Чжоу Цинъянь походил на рыцаря, защищающего принцессу:
— Мама, ты же знаешь, Вэнь Нин с детства привыкла лгать! Стоит ей открыть рот, и санаторий сразу становится местом издевательств? По-моему, лучше позвонить туда прямо сейчас и во всём разобраться!