С наступлением сумерек улица Баоюань постепенно наполнялась шумом и суетой, а вывески самых разных заведений начинали переливаться яркими красками.
Хозяйка чайного домика радушно приветствовала завсегдатаев у порога, торговцы на лотках наперебой предлагали прохожим свои товары, старики затеяли партию в карты прямо у обочины, а дети с беззаботным смехом носились по округе. Вся улица была охвачена теплым, живым гулом.
Раменная Миншань была довольно известным здесь местом. Заведение небольшое, но очень чистое и опрятное.
Расписная ширма разделяла внутреннее помещение на несколько лаконичных комнат. На ней были изображены заснеженные горы в лучах заката и парящие в воздухе лепестки сакуры.
На татами стоял изящный низкий столик, а на нем — две чашечки для саке и кувшин с надписью Вхождение в душу, от вида которых уже начинало кружиться в голове.
В обеденном зале стояли деревянные столики, с потолка свидали бумажные фонарики, а стены были сплошь увешаны репродукциями картин в стиле укиё-э.
Хозяин заведения, Ци Инму, был пожилым человеком с неизменной мягкой улыбкой на лице. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, на лбу повязана черная повязка, а белый рабочий хартал был украшен иероглифами Миншань. Казалось, он всю свою жизнь посвятил приготовлению лапши.
Сегодня прошло уже два часа с момента открытия, но посетителей было немного. Старик лениво напевал народную песню, занимаясь подготовкой ингредиентов за стойкой.
Похоже, его совсем не беспокоило затишье. По его собственным словам, успех заведения целиком зависел от секретного рецепта бульона, мастерства приготовления лапши, оттачиваемого долгие годы, и честных цен, рассчитанных на любого покупателя.
Сюда приходили не только гурманы, наслышанные о вкусе этого рамена, но и местные торговцы — все они привыкли каждый день съедать по порции бодрящего блюда с бесподобным вкусом. А добродушие старика было главной визитной карточкой этого места.
— Одну порцию лапши! — вошел мужчина средних лет в черной футболке.
— Это ты, А Дэ!
— Да, дядя Хуа. — Мужчина с улыбкой присел к стойке.
— Опять для А Лин просишь? И все так же без острого? — спросил старик Инму. — Если спешишь, можешь идти, я попрошу Ци Я доставить заказ позже.
— Не стоит беспокоить Сяо Я, я лучше подожду здесь. — Мужчина по имени А Дэ привычно налил себе чаю. Столько дел переделал, можно и передохнуть. — Как дела у вас, дядя Хуа? Торговля в эти дни идет хорошо?
Ци Инму кивнул с улыбкой:
— В таком скромном деле главное — на пропитание заработать, и я доволен.
Пока они говорили, он уже приготовил лапшу.
— Дядя Хуа, за столько лет вы точно трудились не зря. Слышал, Сяо Я поступила в Академию Оулань. — В глазах А Дэ читалась зависть.
— Да, это было желание ребенка, мне лишь оставалось поддержать ее. — И пусть Ци Инму говорил с горькой усмешкой, каждый мог уловить в его словах гордость и удовлетворение.
— Говорят, эта старинная академия — место непростое, глядишь, и внук-зять у вас будет достойный, — с лестью добавил А Дэ.
— Обо мне не беспокойся. Вот ты и А Лин — вы уже не дети, не можете же вы так вечно тянуть. Я уже заждался, когда вы меня свадебными сладостями угостите!
Ци Инму неспешно помешивал бульон.
А Дэ вздохнул, и в его глазах промелькнула грусть:
— Прошло уже три года, но она до сих пор не может оправиться от смерти бывшего мужа. Я проявляю инициативу, но она всегда держится на расстоянии и никогда не дает прямого ответа. — Он беспомощно покачал головой.
— В таких делах торопиться нельзя. Женщины по своей натуре эмоциональны. Трудно заставить ее забыть мужчину, которого она глубоко любила, но как только она перешагнет этот рубеж, то с головой уйдет в новые чувства, а прошлое навсегда останется запечатанным в памяти. — Старик упаковал порцию лапши.
— Наберись терпения, чтобы растопить ее сердце. По крайней мере, я вижу, что ты ей симпатичен. Кажется, есть кое-что, о чем ты не догадываешься. — Ци Инму загадочно улыбнулся.
А Дэ насторожился:
— Тот торт, что был у тебя на дне рождения в прошлом месяце? Она потратила несколько часов, чтобы сделать его своими руками.
А Дэ замер:
— Разве она не купила его?
— Женское сердце порой так трудно разгадать. Не думай, что уже все понял, постарайся прочувствовать это сердцем!
— Забирай лапшу. Не крутись здесь по пустякам, лучше раздели с ней ее заботы. — Проводив взглядом А Дэ, который ушел явно воодушевленным, Ци Инму довольно улыбнулся.
Внезапно снаружи послышался мощный рев двигателя. Нетрудно было догадаться, что это несется какая-то вызывающая, агрессивная машина.
— Сяо Я! — Ци Инму отложил кухонный нож и крикнул в сторону задних комнат.
Синяя занавеска приподнялась, и показалась красивая девушка в такой же одежде, как у него. Она повязала на голову голубой платок, а в руках держала чистую ветошь. Ее светлые глаза, прозрачные, словно зеркальная гладь озера, были полны вопросительного ожидания.
— Дедушка, что-то случилось? Я почти закончила уборку.
— Видимо, пришел твой одноклассник, иди взгляни.
В этот момент дверь распахнулась, и внутрь протиснулась массивная фигура.
Ци Инму слегка опешил, раздумывая, не стоит ли расширить проход, но фигура уже стремительно подошла к стойке.
— Господин Ци, здравствуйте! — Он вежливо поклонился, одновременно подмигивая Ци Я.
— Это ты, Ши Ци! Не виделись всего пару недель, кажется, ты снова прибавил в весе.
Ци Инму, глядя снизу вверх на этого великана, невольно вздохнул.
Внешность этого парня действительно могла удивить. Ростом под два метра, лицо в складках жира, а маленькие глазки совсем потерялись среди щек. На первый взгляд его можно было принять за какого-нибудь монстра. Лишь аккуратно уложенные помадой волосы и пижонский завиток на лбу хоть немного возвращали мысли к тому, что он еще человек.
Толстяк, которого звали Ши Ци, с улыбкой почесал затылок:
— Еще бы! За время летних каникул мама меня откормила на убой. Говорит, что в новой школе я уже ничего такого вкусного не найду и, скорее всего, похудею. В общем, килограммов пятнадцать набрал! — Толстяк скорчил страдальческую мину, будто это было невыносимое бремя.
— Твоя мать к тебе... очень внимательна, — нашелся что ответить Ци Инму.
— Что ты тут делаешь? — Ци Я протянула ему стакан воды. — А где Хошань? Вы ведь почти неразлучны.
— Не напоминай! — На лице толстяка отобразилось полное разочарование, и он рухнул на соседний стул, который жалобно скрипнул под его весом. — После того как он провалил экзамены, он каждый день ходит мрачнее тучи и запирается дома. Дядя Хуа теперь места себе не находит: мой сын ведь по натуре такой оптимист, как он мог так пасть духом?
— Дай ему побольше еды, может, ему станет лучше, — безучастно заметила Ци Я, явно хорошо зная характер этого человека.
— Эй! Откуда ты знаешь? — удивился толстяк.
— Помню, полгода назад, когда в Средней школе Бэйшань из-за одного инцидента его наказал директор и объявил выговор по всей школе, этот парень был настолько толстокожим, что вообще не принял это близко к сердцу. А вот дядя Хуа тогда сильно его отлупил, — вспоминая, рассказывала Ци Я. — Тогда он был очень расстроен, ведь вины его не было, поэтому сидел у нашего порога и не хотел уходить домой. Дедушка, увидев, как он жалок, пригласил его войти и сварил ему лапши. Он хотел его подбодрить и уговорить пойти домой, но тот съел десять порций подряд и ушел, как ни в чем не бывало.
Ци Я тяжело вздохнула, не скрывая изумления.
— Ого! Босс, неужели такое было? Ну и дела, я его явно недооценивал.
Однако... толстяк сменил тон: — В прошлый раз, правда, вины босса действительно не было. Тот ученик, которого он спас, потом нашелся и все объяснил.
— Правда? — Ци Я была настроена скептически.
— Стал бы я врать? Но раз ты рассказала об этом случае, я начинаю думать, что странное поведение босса в последние дни не такое уж и странное.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Ци Я.
— Чтобы сбросить напряжение, а заодно и успокоить дядю Хуа, как думаешь, куда я его повел? — Толстяк кокетливо замолчал, и, увидев любопытство на лице Ци Я, ощутил прилив тщеславия. — Это был летний конкурс обжор под названием «Битва вкуса» на Площади Фэнлэ. Угадайте, что было дальше? — Глаза толстяка блеснули, он загадочно улыбнулся и продолжил: — Босс превзошел все ожидания. Он крушил одного соперника за другим и вышел в финал, где его противником стал мужчина, похожий на огромный чан для воды.
Сказав это, он заметил, что дед с внучкой смотрят на него с недоверием, что немного его смутило.
— Эй! Не надо так на меня смотреть. Ладно, ладно, в общем, тот парень был не толще меня, — смущенно оправдался он.
Оба собеседника дружно кивнули. Толстяк закатил глаза и продолжил: — В самый ответственный момент босс, по-королевски, придвинул к себе десять огромных бургеров и без лишних слов уничтожил их. А потом, небрежно глядя на соперника, сказал: «Знаешь, я вовсе не гонюсь за деньгами, просто люблю поесть. Это было так, для разминки, продолжим?» Тот бедняга окаменел, а потом сразу сдался и стал умолять босса стать его учителем, просил открыть секрет, как есть и не толстеть. Смехота!
Ци Я расхохоталась, слушая этот эмоциональный рассказ.
— У Хошаня и правда широкий жест, раньше я этого не замечал, — улыбнулся Ци Инму.
— Дедушка! Он перед тобой просто притворялся, — вставила Ци Я.
— Но мне кажется, что парень он неплохой.
— Дедушка, почему ты так решил?
— Ну... это... — Под пристальным взглядом внучки Ци Инму явно занервничал. — Раз может много есть, значит, здоровье хорошее! В общем... болтайте, а я пойду на кухне приберусь. — Старик вовремя ретировался.
Глядя на поспешно удаляющегося деда, Ци Я задорно улыбнулась, а затем прищурилась, уставившись на толстяка. Тот почувствовал, как холод пробежал у него по спине. Неужели мой план раскрыт? Но, подумав еще раз, он решил, что это маловероятно — должно быть, девчонка берет его на испуг. Ради твоего счастья я готов на все, босс.
— Слушай... ты, Ци Я! Понимаешь, какая штука... то, что я пришел сегодня — это была полностью моя инициатива. Босс об этом даже не знает.
— Он и правда в последнее время подавлен. Раньше его единственной мечтой было поступить в Академию Оулань, а теперь эта мечта оказалась невостребованной. Он просто... — толстяк замялся.
— Ладно, ближе к делу! Ты что, пришел сюда говорить со мной о его жизненных идеалах? — с некоторой досадой спросила Ци Я.
Увидев перемену в настроении девушки, толстяк внутренне возликовал: значит, интерес у нее к боссу все же есть!
— Хорошо, скажу прямо. — Толстяк стиснул зубы и выпрямил грудь. — Босс — ты сама знаешь какой человек. Многих он не слушает, только тебе под силу его переубедить. Он уже двое суток не возвращался домой. И пусть я знаю, что ничего плохого с ним не случится, дядя Хуа ко мне всегда очень добр, и я не могу смотреть, как он переживает.