Глава 10

Гуанчжоу, в отличие от Цзинчжоу, не был административным центром дороги Цзинхубэй, потому места там были бедные, но для Чэнь Няня и Цинь Сянлянь это всё же означало, что они наконец увидели людей. Посовещавшись, они решили потратить последние деньги, чтобы поесть в городе, а затем найти место для ночлега.

При их достатке, конечно, нечего было и думать о том, чтобы зайти в большое заведение, поэтому они нашли уличный лоток и купили три миски вонтонов. В те времена торговцы едой были ещё честными, поэтому в одной миске было под тридцать штук. Ин Гэ и Дун Мэй были маленькими, и аппетит у них был небольшой, поэтому они разделили одну миску, а Чэнь Нянь и Цинь Сянлянь взяли себе по целой.

Лоток был не так уж мал. Чэнь Нянь окинул его взглядом — вдоль дороги стояло около восьми столов. Время обеда уже прошло, поэтому за соседними столами сидело лишь несколько человек вразнобой. Чэнь Нянь и Цинь Сянлянь молча ели вонтоны. Тот, кто никогда не пробовал древесной коры и травы, не поверит, что вонтоны могут быть изысканным лакомством из легенд!

У Чэнь Няня разыгрался аппетит, но, глядя, как вонтон за вонтоном исчезают у него во рту, он ел осторожно, даже боялся проронить хоть каплю бульона. Вдруг, жуя, он заметил на улице трёх человек — один впереди, двое позади. Все были статны, с плечами-веерами, и несли в руках оружие.

Тот, что шёл первым, был в красном халате, подпоясан нефритовым поясом, на голове — чёрная чиновничья шапка с двумя свисающими на грудь кистями. Лицо его было благородным, белым и чистым, как нефрит, брови — мечами, глаза — ясными, весь он источал неодолимую отвагу. В руке он нёс красивый меч, и от него веяло властной силой. Двое позади были с кривыми саблями на зелёных перевязях, одеты в форму стражников, на головах — чиновничьи шапки. У одного было длинное лицо без бороды, с тонкой вытянутой фигурой. Другой — с квадратным лицом, с короткой клочковатой бородой под подбородком, похожей на стальные иглы и железные нити, высокий и крепкий. У обоих глаза горели, как факелы, брови были слегка нахмурены. Все трое были покрыты дорожной пылью, казалось, они проделали долгий путь.

Чэнь Няню смутно показалось, что тот красный офицер знаком, и он невольно присмотрелся. Трое остановились, перекинулись парой фраз. Вдруг взгляд переднего упал на Чэнь Няня, он замер, а затем повернулся и сказал что-то двоим позади. После этого все трое направились к лотку, где сидел Чэнь Нянь.

Передний попросил у хозяина три миски вонтонов и сел за один из столов вместе с остальными. Услышав его голос, Чэнь Нянь почувствовал ещё большее знакомство, но за эти три года он всё время был в семье Чэнь и понятия не имел, где мог встречать таких людей.

Вонтоны ещё не подали, как тот красный, что был за главного, вдруг подошёл с мечом к столу Чэнь Няня.

Чэнь Нянь и Цинь Сянлянь слегка удивились. Тот сложил руки в приветствии и сказал: — Брат Чэнь, кто бы мог подумать, что мы встретимся снова! — Ты… Ах! Чжань Чжао! — Чэнь Нянь вдруг вспомнил и невольно воскликнул. Они с Чжань Чжао мельком виделись три года назад, да и то тёмной ночью, в пустоши за деревней, так что сейчас он, конечно, с трудом признал его при свете дня на улице.

Чжань Чжао улыбнулся: — Верно, это я. Не будет ли позволено сесть с тобой, брат Чэнь?

Чэнь Нянь, конечно, не стал отказываться и тут же ответил: — Разумеется, прошу садиться.

Цинь Сянлянь удивилась про себя, что Чэнь Нянь знает этого человека, но, соблюдая женское благочестие, тут же пододвинулась ближе к Чэнь Няню, увлекая за собой Ин Гэ и Дун Мэй.

Чжань Чжао заметил, что рядом с Чэнь Нянем сидят женщина и двое детей, в его глазах мелькнула искра, и он спросил: — А эта госпожа…

Чэнь Нянь ответил: — О, это моя невестка и её двое детей, Ин Гэ и Дун Мэй.

Чжань Чжао тут же поклонился: — Так это госпожа. Я — Чжань Чжао. Прошу простить мою дерзость.

Цинь Сянлянь улыбнулась Чжань Чжао в ответ, почувствовав в нём учтивость и знание приличий. Интересно, где Чэнь Нянь нашёл такого друга? Похоже, он служит чиновником. Как же Чэнь Нянь, не выходивший из дома Чэней три года, мог с ним познакомиться?!

Чэнь Нянь оглядел одеяние Чжань Чжао и с улыбкой спросил: — Теперь, наверное, нужно называть тебя, брат Чжань, охранником Чжанем?

Чжань Чжао при этих словах пристально посмотрел на Чэнь Няня и сказал: — Когда господин Бао, глава управы Кайфэн, раздавал зерно в Чэньчжоу, я увидел, что он подобен зеркалу правосудия, заботится о народе и является честным чиновником. С тех пор я решил последовать за ним. Сейчас я служу в управе Кайфэн в должности охраняющего императора с мечом четвёртого ранга.

Брови Чэнь Няня дрогнули. Он подумал: «Так вот оно что!» А Чжань Чжао, напротив, удивился про себя: откуда Чэнь Нянь мог слышать, что он стал императорским охранником? Три года не виделись, а он с ходу угадал.

Отбросив сомнения, Чжань Чжао спросил: — Брат Чэнь, как ты оказался в Гуанчжоу?

Чэнь Нянь ответил: — В Цзинчжоу два года была засуха, дядя и тётя скончались, и мне с невесткой пришлось отправиться в столицу искать родственников.

— О? Госпожа, брат Чэнь, у вас и впрямь есть родня в столице? — удивлённо спросил Чжань Чжао.

Чэнь Нянь промолчал, а Цинь Сянлянь тихо сказала: — Не стану скрывать от господина охранника, мой муж три года назад отправился в столицу на экзамены и до сих пор ни слуху ни духу. Мы едем искать его.

— Есть у него имя и фамилия? — Да. Моего мужа зовут Чэнь Шимэй. — Цинь Сянлянь, полагая, что раз Чжань Чжао служит в управе Кайфэн, то должен знать столичных чиновников, поспешила назвать имя мужа.

— Чэнь Шимэй? — Чжань Чжао задумался на мгновение, затем с лёгким сожалением сказал: — Ах, госпожа, простите. Раньше я был вольным странником в цзянху, а когда перешёл к господину Бао, не задерживался надолго в Восточной столице, так что не знаком с братом Чэнем.

Чэнь Нянь незаметно вздохнул с облегчением. Он очень боялся, что Чжань Чжао скажет, что Чэнь Шимэй уже стал императорским зятем. Тогда он и представить не мог, как бы огорчилась и страдала Цинь Сянлянь.

Цинь Сянлянь немного опечалилась, сказала: «Ничего страшного» — и замолчала.

Чэнь Нянь сменил тему: — Брат Чжань, ты сказал, что не задерживался в Восточной столице. Я вижу, вы с теми двумя господами все в дорожной пыли. Наверное, вы приехали по делу?

Чжань Чжао на мгновение задумался, затем объяснил: — Верно. Вскоре после того, как я прибыл в столицу вместе с господином Бао, стало известно, что князь Сянъян Чжао Цзюэ поднял мятеж. Я отправился в область Цзинху по казённым делам. Кто ж знал, что мятеж будет подавлен, а сам Чжао Цзюэ исчезнет без следа? У господина Бао есть приказ: непременно поймать Чжао Цзюэ и привлечь к суду. Мы с Чжан Луном и Чжао Ху шли по следам до самого Гуанчжоу, но тут след Чжао Цзюэ потерялся.

Чэнь Нянь услышал это, и сердце его дрогнуло. Он слышал о князе Сянъяне Чжао Цзюэ, но также знал, что тот персонаж выдуман в книге «Три героя и пять праведников», и в истории такого человека не было. Как же теперь это оказалось правдой? Значит ли это, что всё, описанное в «Трёх героях и пяти праведниках», является объективной историей?

Подумав об этом, Чэнь Нянь спросил: — Я слышал, что в усадьбе князя Сянъяна Чжао Цзюэ есть Башня, Пронзающая Небеса. Правда это или нет?

Чжань Чжао усмехнулся: — Кто-то распускает слухи, приписывая князю Сянъяну небывалые возможности. Я тоже слышал эту историю, но в усадьбе Чжао Цзюэ нет высоких строений, откуда там взяться Башне, Пронзающей Небеса! Этот Чжао Цзюэ, пользуясь доверием нынешнего императора, втихаря готовил войска и запасался провиантом, да ещё и связался с императором Западного Ся Чжао Юаньхао, собираясь действовать с ним заодно. Истинный изменник государства!

Тут только Чэнь Нянь понял: выходит, в историях из «Трёх героев и пяти праведников» больше вымысла. Интересно, правда ли, что «Пять крыс переполошили Восточную столицу» и действительно ли невеста Чжань Чжао — Дин Юэхуа? Он не стал спрашивать дальше — если бы спросил, то не смог бы объяснить, откуда он это знает.

Хозяин подал вонтоны, и Чжань Чжао, попрощавшись, вернулся к Чжан Луну и Чжао Ху за еду. Они ели очень быстро. Ин Гэ и Дун Мэй ещё не доели, когда те трое уже поднялись, собираясь уходить. Перед уходом Чжань Чжао подошёл к столу Чэнь Няня.

— Брат Чэнь, мы с тобой сразу сошлись характерами. Глядя на твою и госпожи одежду, вижу, что путь ваш, боюсь, будет труден. У меня есть срочные дела, и я мало чем могу вам помочь. Прошу, прими эти серебряные монеты. — Чжань Чжао достал из-за пазухи пять лянов серебра и обеими руками протянул Чэнь Няню.

Чэнь Нянь опешил. Он подумал: «С чего это Чжань Чжао так ко мне расположен? Или все в цзянху такие щедрые и смотрят на деньги как на грязь?»

Видя, что Чэнь Нянь не берёт, Чжань Чжао добавил: — Брат Чэнь, у меня самого с собой только эти деньги. Прошу, не гнушайся. Если экономить, их хватит, чтобы добраться до Восточной столицы.

Чэнь Нянь поспешно замахал руками: — Нет-нет, как я могу гнушаться! Просто… не слишком ли это? — С этими словами он взглянул на Цинь Сянлянь. Та лишь спокойно посмотрела на него, давая понять, что он сам должен решать.

Чжань Чжао улыбнулся: — Мы с тобой люди одного пути, не стоит привязываться к мелочам. Деньги и богатство — вещи внешние. Брат Чэнь, бери!

Чэнь Нянь подумал, что им с Цинь Сянлянь предстоит ещё немалый путь. Если они будут без гроша, то добраться до Восточной столицы Кайфэна будет так же трудно, как взойти на небо по крутой дороге в Шу. Эти пять лянов серебра хоть и невелики, но до Кайфэна дотянуть хватит.

Подумав так, Чэнь Нянь принял серебро и, подражая Чжань Чжао, сложил руки в поклоне: — Брат Чжань, за великую милость не говорят «спасибо». Если когда-нибудь понадобится моя помощь, просто прикажи. Когда мы доберёмся до Кайфэна, я сразу же верну эти пять лянов.

Чжань Чжао махнул рукой: — Брат Чэнь, ты слишком серьёзен. Всего-то пять лянов серебра. Отправляйтесь в путь. Ах да, кстати. Отсюда до Восточной столицы, если всё время идти по суше, едва ли будет хорошей идеей, особенно когда с госпожой двое детей. Вы можете сначала сесть на лодку по реке Хуай и плыть на восток, а когда доберётесь до Чучжоу, повернуть на север по реке Бянь. Так вы доберётесь прямо до Восточной столицы.

Чэнь Нянь и Цинь Сянлянь, услышав это, словно прозрели и снова рассыпались в благодарностях перед Чжань Чжао. Тот попрощался и вместе с Чжан Луном и Чжао Ху по главной улице направился за город.

А теперь о том, как эти трое добрались до леса за городом, разыскивая следы сбежавшего туда князя Сянъяна Чжао Цзюэ. Чжан Лун, воспользовавшись моментом, спросил Чжань Чжао: — Господин охранник Чжань, кто такой этот Чэнь Нянь? Это ваш друг из цзянху?

Чжань Чжао ответил: — Нет. До этого мы виделись лишь однажды мимолётом. — Тогда зачем ты рассказал ему о таком важном деле? — нахмурился Чжан Лун. Строго говоря, дело о мятеже князя Сянъяна Чжао Цзюэ было секретным. Когда Чжань Чжао излагал Чэнь Няню все обстоятельства, Чжан Лун и Чжао Ху уже засомневались.

Чжань Чжао остановился и сказал: — Мне кажется, что этот человек необычайно глубок, но он не из тех, кто творит зло. Возможно, в будущем он окажется нам полезен. И кроме того… — Кроме того — что? — А кроме того, несколько лет назад, когда я проезжал через Восточную столицу, один уважаемый старший из цзянху оказал мне честь, и я имел случай увидеть старого хоу Чэня. Я слышал, что более десяти лет назад у него в старости родился сын, но он по какой-то причине бесследно исчез. Я подозреваю… — задумчиво произнёс Чжань Чжао.

— Я тоже кое-что знаю об этом. Это давнее дело, десятилетней давности, одна из нераскрытых тайн управы Кайфэн. В тот год, когда господин Бао вступил в должность главы управы Кайфэн, он взялся пересматривать старые висяки. Большинство из них было раскрыто, но это дело из-за давности и отсутствия улик до сих пор лежит на столе в кабинете господина Бао, — сказал Чжан Лун. — Неужели ты подозреваешь, что этот Чэнь Нянь…

Чжань Чжао кивнул: — Я слышал, как старый хоу Чэнь упоминал об этом. Кажется, там были замешаны какие-то люди из цзянху. То, что господин Бао не мог ничего поделать, вполне нормально. — Затем он не без волнения добавил: — В те годы старый хоу Чэнь вместе с императором Чжэньцзуном ходил на север воевать с киданями. Говорят, в битве при Чаньюань один старый хоу Чэнь сдержал сотню киданьских воинов и спас императору Чжэньцзуну жизнь. Воистину, он сочетал верность и долг, явил доблесть нашего ханьского народа!

— Да, после возвращения с войны при Чаньюань старый хоу Чэнь подорвал здоровье. Говорят, теперь он только лечится дома, давно уже не тот, что прежде. Среди столичных военных лишь у Янов и у старого хоу Чэня есть настоящие способности, остальные же — подделки, — вздохнул Чжан Лун. Было видно, что при упоминании старого хоу Чэнь Цзинтая все трое преисполняются глубокого уважения.

— Вот именно. Поэтому, прослышав, что старый хоу Чэнь в старости потерял сына, я взял это близко к сердцу, повсюду расспрашивал друзей из цзянху. И когда я встретил Чэнь Няня, мне всё время казалось, что между бровями у него есть некоторое сходство со старым хоу Чэнем. К тому же любимого сына старого хоу Чэня тоже звали Чэнь Нянь, — сказал Чжань Чжао.

Чжао Ху был человеком грубым, без тех хитрых извилин, что у Чжан Луна, и, не особо раздумывая, прогудел: — А чего ты прямо ему не сказал?

Чжань Чжао ответил: — В этом мире полно тёзок. Без прямых доказательств как я могу заговаривать с ним об этом? К тому же сейчас в семье старого хоу Чэня…

Чжан Лун нахмурился: — У господина охранника Чжаня мысли тонки. Сейчас старый хоу Чэнь почти не занимается домашними делами, и распря между законными и побочными наследниками в Усадьбе князя Юнсина разгорается всё сильнее. Если этот Чэнь Нянь и впрямь законный сын старого хоу Чэня, то, боюсь…

— Ай, говорили-говорили, а что толку? Этого младшего князя звать… Чэнь Ли Чэнь Сычжун? В Восточной столице он ведёт себя нагло и самоуправно. Если бы он не был сыном побочной жены, то, пожалуй, уже на голову наследному принцу наступил бы. Просто пользуется тем, что старый хоу Чэнь покрыл себя воинской славой. Я ему давно уже морду хочу набить! — вытаращив глаза, сказал Чжао Ху.

Чжань Чжао махнул рукой: — С таким заносчивым нравом этот младший князь, если узнает о существовании Чэнь Няня, может причинить тому вред. У нас сейчас важное дело на руках, не стоит соваться в чужие. Вот сбросим груз с плеч, тогда расскажем господину Бао.

Чжан Лун и Чжао Ху переглянулись и кивнули. Чжань Чжао только хотел приказать им продолжать искать следы Чжао Цзюэ, как вдруг услышал за спиной слабые человеческие голоса и тут же крикнул: — Кто здесь!

Все трое обнажили оружие и обернулись. Вдалеке две серые тени, словно зайцы, перепрыгивающие через загон, быстро исчезали. Чжан Лун сказал: — Плохо! Это братья Чжэн из свиты князя Сянъяна Чжао Цзюэ!

Чжань Чжао мгновенно посерьёзнел. Он знал, что братья Чжэн — люди из цзянху, которые не делали добрых дел и творили одно лишь зло. Они поступили на службу к князю Сянъяну Чжао Цзюэ, пользовались его доверием. Раз они объявились здесь, значит, Чжао Цзюэ где-то неподалёку.

— Братья, похоже, Чжао Цзюэ недалеко. Я пойду вперёд! — Не успели слова сорваться с губ, как Чжань Чжао взмахнул руками, легко оттолкнулся ногами и взмыл в воздух. Одним прыжком он унёсся на восемь-девять чжанов, затем пригнулся и бросился в погоню, давно оставив Чжан Луна и Чжао Ху далеко позади.

Чжан Лун и Чжао Ху открыли было рот, но промолчали. Горько усмехнувшись, они, стиснув зубы, пустились следом. В душе они подумали: «Не зря его прозвали Южным рыцарем. С таким лёгким шагом и десятерым таким, как мы, его не догнать!»