Шэнь Циньцинь всё-таки была девушкой, к тому же сейчас она толкала тяжелую тележку. Хотя она изо всех сил старалась бежать, в конце концов банда Чью Лао-сы всё-таки настигла её.
— Ой, барышня Шэнь, я просто вывел братьев прогуляться и, увидев, что вы торгуете, захотел попробовать вашу еду. Чего вы убегаете?! — Чью Лао-сы и сам запыхался от погони.
— Вонтонов больше нет, приходите завтра спозаранку! — с недовольным видом отмахнулась Шэнь Циньцинь.
Захоти они поесть вонтонов — могли бы просто подойти и купить. Но среди ночи орать её имя на всю округу да еще и заявляться с толпой солдат, у которых на поясах висят мечи — она уж было подумала, что этот Чью Лао-сы снова привел людей громить её лавку.
Зря только она, словно снуряющая туда-сюда крыса, неслась сломя голову со своей тележкой.
— Эх, в тот раз я почуствовал такой потрясающий запах от ужина в вашем доме и подумал, что ваши вонтоны наверняка очень вкусны. Жаль только, мне не суждено их отведать. Завтра вы обязательно должны оставить нашей братве по миске, — с большим сожалением произнес Чью Лао-сы.
— Простите, господа военные, хочешь поесть — приходи вовремя. Лавка у меня маленькая, в долг не даю и ничего не бронирую. Надеюсь на ваше понимание, господа, — Шэнь Циньцинь проявила твердость принципов.
Чью Лао-сы привык вести себя просто и бесцеремонно, поэтому не стал обижаться на колючие слова Шэнь Циньцинь. Он кивнул в ответ:
— Ладно-ладно, завтра придем пораньше. Вы ведь сейчас сворачиваете лавку и идете домой? Мы вас проводим. Девушке одной ходить по ночам небезопасно.
Мысленно Шэнь Циньцинь просто взвыла: «Большое вам спасибо! Вы и ваши грубые, вооруженные до зубов братья рядом со мной — это и есть главная опасность!»
Она изобразила на лице натянутую, дежурную улыбку:
— Погода такая холодная, а мой дом совсем близко, тут идти всего ничего. Возвращайтесь лучше отдыхать.
Чью Лао-сы знал, что эта девушка немного его боится. В прошлый раз он разгромил её лоток сгоряча, толком не разобравшись в ситуации, и действительно был виноват перед ней, из-за чего его до сих пор грызла совесть.
— Я сам потащу, с такой тяжелой тележкой ты можешь сорвать спину.
Не слушая возражений, он перехватил ручки тележки и, приложив немалую силу, с легкостью покатил её вперед на несколько метров.
Увидев, что командир взял тележку на себя, остальные солдаты тоже бросились на помощь.
Шэнь Циньцинь видела, что хотя они и суетятся, но не проявляют враждебности, поэтому махнула рукой — пусть катят.
В это время Шэнь Юэ полулежал на кровати, охваченный тревогой, и лишь услышав у двери знакомый голос, наконец успокоился.
— Сестрица, с кем ты только что разговаривала на улице?
— С людьми Сяо Чжэньнаня, теми самыми, что пару дней назад разнесли мой лоток.
Услышав, о ком речь, Шэнь Юэ тут же помрачнел:
— Они опять пришли к тебе приставать?
Вспомнив, как она сегодня неслась от них сломя голову, а потом, пробежав пол-улицы, узнала, что те всего-навсего хотели миску вонтонов, Шэнь Циньцинь невольно рассмеялась:
— Нет-нет. Они пришли за вонтонами, просто я уже закрылась.
Шэнь Юэ машинально вырвалось:
— Хорошо, что всё как раз распродали, а то поели бы — и снова стали болтать, будто ты их отравила.
Шэнь Циньцинь, однако, отнеслась к этому легко: сегодня они даже проводили её домой, совсем не похоже, что они явились устраивать неприятности.
— Братец, все люди совершают ошибки, и всегда нужно давать им шанс исправиться и всё загладить. Посмотри, когда-то я причинила тебе боль, но ты всё равно захотел поверить мне и позволил о тебе заботиться.
Эти слова Шэнь Циньцинь задели какую-то струнку в душе Шэнь Юэ. Он опустил голову и молчал, боясь, что старшая сестра разгадает его тайные мысли.
На следующее утро Чью Лао-сы, как и обещал, заявился с ранничком за вонтонами.
Жадно уплетя миску за обе щеки, он принялся наперебой расхваливать еду:
— А у барышни Шэнь и правда золотые руки!
Вернувшись в резиденцию генерала, Чью Лао-сы всё ещё продолжал смачно причмокивать губами.
Увидев генерала, он не удержался и подскочил поделиться впечатлениями:
— Генерал, вы помните барышню Шэнь, которая держит лавку вонтонов? Я сегодня ходил к ней попробовать мисочку — ну просто пальчики оближешь, настоящее кулинарное чудо!
Сяо Чжэньнань бросил на него презрительный взгляд:
— Деревенщина неотесанная. Какая-то жалкая миска вонтонов, а тебя уже так развезло.
— А вы зря не верите. Она и по вечерам торгует, как раз на улице Люфу. Вот сходите сами и попробуете, тогда поймете, хвастаюсь я или нет. А какие у неё креветки в вонтонах — вот такие огромные! — Чью Лао-сы усердно расписывал угощение и для наглядности принялся с преувеличением показывать руками размеры креветок.
Сяо Чжэньнань лишь пренебрежительно усмехнулся и пропустил это мимо ушей.
В полдень Шэнь Циньцинь намеренно пораньше свернула торговлю и приготовила несколько порций вонтонов с новой начинкой, чтобы отнести их в медицинскую лавку Цзиши и угостить лекаря Бая с остальными.
Она припарковала тележку в уголке у входа в лавку:
— Старший братец Бай, я пока оставлю тележку здесь, у вашего крыльца. Мне нужно сходить в книжную лавку, выбрать Шэнь Юэ несколько книг, чтобы не скучал.
— Барышня Шэнь, я как раз тоже собирался за книгами, пойдемте вместе.
Бай Цзэси догнал Шэнь Циньцинь, и они пошли плечом к плечу в книжную лавку.
Всю дорогу Шэнь Циньцинь с воодушевлением рассказывала Бай Цзэси о том, что произошло за последние два дня. Например, о том, как покупателям полюбились её вонтоны с новой начинкой; а еще поделилась забавной историей о том, как вчера она бежала впереди, а Чью Лао-сы гнался за ней с криками, что хочет вонтонов, и в конце концов еще и помог бесплатно докатить тележку.
Бай Цзэси с улыбкой слушал её рассказ, время от времени кивая.
Вскоре они добрались до книжной лавки.
— Старший братец Бай, мой братец раньше учился грамоте, у него есть некоторая база. Не могли бы вы помочь мне выбрать несколько книг, которые ему подойдут?
Произнеся лишь ладно, Бай Цзэси погрузился в книжное море и сосредоточенно занялся выбором.
Сама Шэнь Циньцинь к чтению таких книг относилась без особого трепета. Пока лекарь Бай не видел, она украдкой прокралась к полкам с лубочной литературой и, улучив момент, выбрала парочку самых популярных любовно-романтических новелл, быстро расплатилась и попросила лавочника завернуть их.
Бай Цзэси как раз поднял глаза и вовремя заметил, как она спешно прячет книги с вороватым видом человека, у которого рыльце в пушку. Не удержавшись, он с легкой улыбкой покачал головой. Эта барышня Шэнь на словах целыми днями величает себя перед младшим братом старшей сестрой, а в душе всё еще остается ребенком.
Расплатившись, он подошел к Шэнь Циньцинь и протянул ей книги, сказав, что это его подарок для Шэнь Юэ.
Вечером, после ужина, Шэнь Циньцинь увидела, что Шэнь Юэ уже устроился в постели и при свете свечи внимательно разглядывает купленные днем книги. Успокоившись на его счет, она выкатила тележку и отправилась торговать ночными вонтонами.
Новинки в меню пользовались огромным спросом. Сегодня торговля шла бойко.
Шэнь Циньцинь была по горло занята работой, поэтому, когда мужской голос потребовал миску вонтонов со свининой и креветками, она даже не подняла головы, велев ему самому поискать свободное место.
Лишь когда до неё дошло, что этот голос кажется ей знакомым, она вскинула взгляд и увидела перед собой Сяо Чжэньнаня.
Сегодня он целый день провел на изнурительных тренировках в военном лагере и был страшно голоден. Проходя мимо старой улицы Люфу, он издалека заметил, что все столики у этого лотка забиты до отказа.
Вспомнив, как утром Чью Лао-сы расхваливал здешние вонтоны до небес, Сяо Чжэньнань, хотя и недолюбливал эту Шэнь Циньцинь, в конце концов не совладал с проснувшимся волчьим аппетитом — против воли какое-то странное чувство заставило его занять столик прямо перед её прилавком.
Шэнь Циньцинь изначально вовсе не собиралась обслуживать Сяо Чжэньнаня, но, подумав о том, что все эти прекрасные кастрюли, миски и поварешки, которыми она сейчас орудовала, были присланы генеральским домом в качестве компенсации, всё же заставила себя поставить перед Сяо Чжэньнанем тарелку с вонтонами.
Вспомнив, как Чью Лао-сы утром с преувеличенным восторгом описывал это блюдо, Сяо Чжэньнань не удержался и откусил кусочек. И действительно — внутри начинки обнаружилась целая, крупная креветка. Стоило отправить её в рот, как накатывало чувство полнейшего удовлетворения. Выходит, Чью Лао-сы в этот раз вовсе не врал.
Шэнь Циньцинь вылавливала вонтоны из кипящего котла и исподтишка поглядывала на Сяо Чжэньнаня.
В отличие от Чью Лао-сы, который уплетал еду за обе щеки, Сяо Чжэньнань сидел сдержанно, неторопливо смакуя каждый кусочек.
Стоило признать: прежняя хозяйка тела определенно была падка на внешность. Хотя Сяо Чжэньнань круглый год тренировался под палящим солнцем и пронизывающими ветрами в лагере и не отличался бледной кожей обычных книжников,
его лицо с резкими чертами, соболиными бровями, звездами глаз и прямым носом, помноженное на крепкую, мускулистую фигуру воина, действительно выглядело донельзя привлекательно — так, что невозможно было оторвать взгляд.
Но этот мужчина… надменный, жестокий, не уважающий женщин. Какая бы выдающаяся внешность у него ни была, любоваться им стоило исключительно на расстоянии, а держаться от него нужно как можно дальше.
Шэнь Циньцинь, чей разум был трезв как никогда, мысленно выносила Сяо Чжэньнаню приговор. Кто бы мог подумать, что в этот самый момент Сяо Чжэньнань как раз поднимет голову — их взгляды встретились, и в воздухе повисло неловкое молчание.
Глядя на Шэнь Циньцинь, которая вовсю хлопотала у своего лотка, Сяо Чжэньнань невольно вспомнил недавний упрек бабушки. Эта девушка раньше вела себя назойливо и преследовала его, да еще и из-за неё двоюродная сестра угодила в воду. Но стоило ему тогда как следует её проучить, как она будто заново родилась.
В душе его шевельнулся вопрос: не слишком ли жестоко он обошелся с этой девушкой в тот день, когда заявился в дом семьи Шэнь?
В конце концов, с кузиной в итоге всё было в порядке, а вот сама Шэнь Циньцинь с тех пор лишилась поддержки семьи, скатившись из богатой наследницы в уличную торговку, которой приходится по вечерам светить лицом перед толпой и с таким трудом добывать себе пропитание.
Бабушка была права: кузина, конечно, изнеженная баловница судьбы, но и дочери других людей в собственных семьях — тоже бесценные сокровища.
Он хотел попросить Шэнь Кана забрать Шэнь Циньцинь обратно в клан Шэнь, вернуть ей статус единственной дочери и передать отцу с дочерью, что он больше не держит зла на прошлое. Но слово благородного мужа тверже камня, а гордость генерала мешала ему вымолвить это вслух.
Ладно, завтра он обсудит всё с кузиной. Если та не держит обиды, он переступит через собственную гордость и поговорит об этом с Шэнь Каном. Пусть за спиной его и станут тыкать пальцами, обвиняя генерала в нарушении собственных слов, он не имеет права ломать жизнь этой девушке.