До того как переместиться в этот мир, Шэнь Циньцинь была большой любительницей вкусно поесть, а за последние дни её раны изрядно затянулись. Вооружившись скалкой, она раскатала тонкое тесто, приготовила мясной фарш и налепила маленьких вонтонов.
Добавив немного соевого соуса, зелёного лука, кинзы, а также секретный ингредиент — крошечную ложечку свиного жира и щепотку перца, она получила миску ароматнейших вонтонов.
Шэнь Циньцинь попробовала одну штуку: да, это был именно тот самый вкус. Поторопившись, пока блюдо не остыло, она с аппетитом уплела свою порцию, а затем наварила ещё несколько мисок, аккуратно уложила их в бамбуковую корзинку и понесла доктору Бай и остальным из Медицинского дома Цзиши. Только благодаря доктору Бай и его людям её раны зажили так быстро.
— Госпожа Шэнь, у вас поистине золотые руки! Вонтоны в красном бульоне я ем впервые в жизни. Они даже вкуснее тех, что продаются на улице, — с самым счастливым видом заявил самый юный помощник лекаря, уплетая еду за обе щеки.
Услышав такие слова, Шэнь Циньцинь задумалась. Такие маленькие вонтоны обходятся дёшево, готовятся просто, а стоят недорого — это популярное угощение повсюду. Немного поразмыслив, она решила прощупать почву:
— Скажите, а если я открою уличный лоток и буду продавать такие вонтоны, пойдёт дело?
Доктор Бай отложил ложку, с улыбкой кивнул и ответил:
— Разумеется. У вас получаются вонтоны с упругим тестом и сочным мясом, а бульон и вовсе превосходен. Съесть мишочку таких в холод — настоящее наслаждение для желудка.
Услышав похвалу от самого доктора Бая, Шэнь Циньцинь обрадовалась и расспросила обитателей Медицинского дома о тонкостях и необходимых разрешениях для уличной торговли.
Все наперебой принялись давать ей советы, и вскоре Шэнь Циньцинь прояснила для себя практически все детали.
Не прошло и нескольких дней, как лоток Шэнь Циньцинь уже красовался на улице. С раннего утра она уложила пожитки, нагрузила тележку и отправилась на рынок.
Добравшись до своего места, она расставила утварь, вскипятила воду — и лавка вонтонов официально открылась.
Поскольку точка была новой, а сама Шэнь Циньцинь — застенчивой, зазывать прохожих громким голосом она не решалась. И хотя народу вокруг сновало немало, остановиться у её прилавка никто не спешил.
— Госпожа Шэнь, три порции вонтонов! — раздался знакомый голос.
Шэнь Циньцинь подняла голову и увидела Бая Цзэси, который пришёл поддержать её вместе с юным учеником и ттушкой Го.
На сердце у неё сразу потеплело. Приветливо усадив их за стол, она открыла крышку котла и ловко бросила в кипящую воду пухлые, округлые вонтоны, которые заплясали в бурных пузырях.
Пока она расставляла пиалы с приправами, вонтоны как раз поспели. Подхватив их большой шумовкой, она одним движением ссыпала их в пиалы, откуда раздался аппетитный звук.
Едва гости успели перекинуться парами шуток, как Шэнь Циньцинь уже подала им ароматное угощение.
— Кушайте не спеша, если кому не хватит — я сварю ещё.
Помощник лекаря помешал ложкой полную доверху пиалу и, прикрыв рот рукой, хихикнул:
— Добрая сестрица, гляди-ка, сколько здесь вонтонов! Разве ж нам этого мало? Если ты так будешь торговать, то мигом прогоришь.
Ттушка Го тут же шлёпнула его по затылку:
— Тьфу-тьфу-тьфу, что за глупости ты мелешь, глупый мальчишка? У госпожи Шэнь сегодня первый день торговли, какой ещё убыток? Она о тебе заботится, хочет, чтобы ты побольше поел. Погляди на себя — тощий, как облезлый кот.
Бай Цзэси молча ел вонтоны, время от времени поднимая глаза на эту парочку переругивающихся спутников.
— Ого, доктор Бай, неужто вонтонами лакомитесь? — какой-то прохожий узнал лекаря из Медицинского дома Цзиши и приветливо окликнул его. — А хозяйка-то незнакомая, чай, новичок здесь. Интересно, каковы вонтоны на вкус?
Бай Цзэси зачерпнул пухлый вонтон, надкусил его и показал прохожему:
— Гляди: тесто тонкое, начинки вдоволь, очень вкусно! Закажи и ты мисочку.
Доктор Бай пользовался в этих краях отличной репутацией, и прохожий, последовав его совету, тоже присел за столик и попросил одну порцию.
Благодаря рекламе от доктора Бая, желающих отведать вонтонов становилось всё больше.
Шэнь Циньцинь приветливо улыбалась клиентам, ловко и споро варила вонтоны, заправляла бульон, накладывала порции, убирала пустую посуду и принимала деньги. Глядя на то, как в её деревянной шкатулке растёт горка монет, она радовалась от всего сердца.
Когда троица доктора Бая уже заканчивала трапезу, из переулка со всех ног примчался слуга из Медицинского дома. На бегу он истошно вопил:
— Доктор Бай, в Южном павильоне Шэнь Юэ тяжело ранен! Пожалуйста, скорее идите взгляните!
Шэнь Юэ? Это имя… казалось до боли знакомым!
Шэнь Циньцинь вдруг вспомнила, что того самого несостоявшегося мужа, которого прежняя хозяйка тела по надуманному предложению продала работорговцам, звали именно Шэнь Юэ.
В оригинальной истории Шэнь Юэ, попав в руки работорговцев, влачил жалкое существование и в конце концов оказался в Южном павильоне.
Шэнь Кан был человеком практичным и, взвесив все за и против, решил, что опустившийся на самое дно разврата Шэнь Юэ — отыщанная карта, от которой стоит отказаться, и даже не попытался его спасти. Хотя чем именно закончилась история Шэнь Юэ, было неизвестно, вряд ли его ждало что-то хорошее.
— Госпожа Шэнь, вот деньги за вонтоны, возьмите, пожалуйста.
Голос доктора Бая вырвал её из воспоминаний о сюжете книги.
Шэнь Циньцинь поспешно замахала руками:
— Нет-нет, эти три порции я угощаю от себя, платить не нужно.
— Так нельзя! Первая сделка в торговле не должна оставаться без оплаты, это к дурному знаку.
С этими словами Бай Цзэси положил на стол двадцать вэней и поспешил вслед за слугой.
Интересно, не тот ли это самый парнишка, которого погубила прежняя хозяйка тела, спешит спасти доктор Бай? Надо будет после закрытия лавки расспросить его об этом.
На душе скребли кошки, но к полудню толпа на рынке заметно поредела, и Шэнь Циньцинь решила сворачивать торговлю. Пересчитав выручку — по шесть вэней за порцию, — она насчитала чуть больше трёх сотен вэней. Отличное начало для первого дня!
Вернувшись домой, она завернула в пакет немного собственной выпечки и направилась в Медицинский дом Цзиши, чтобы навести справки о сегодняшнем пациенте по имени Шэнь Юэ.
— Госпожа Шэнь, чего это вы вкусненького принесли? — помощник лекаря по-свойски принял у неё свёрток.
Шэнь Циньцинь с улыбкой легонько щелкнула его по носу:
— Ах ты сладкоежка! Это свежие пирожные, только смотри не объедайся, а то зубы заболеют. Доктор Бай уже вернулся?
— Вернулся, да ещё и больного из Южного павильона с собой притащил.
Услышав это, Шэнь Циньцинь тут же попросила мальчика проводить её во внутренний двор, чтобы взглянуть на больного.
В тишине двора доктор Бай вместе со вторым врачом Медицинского дома, доктором Сюй, обсуждали состояние хворого и то и дело вздыхали: судя по всему, дела шли из рук вон плохо.
Доктор Бай удивился, увидев Шэнь Циньцинь здесь, но, заметив её искреннее беспокойство, честно ответил на вопросы:
— Верно. Это Шэнь Юэ из Южного павильона. Тоже несчастный человек. Уж за что он провинился, неизвестно, но работорговцы продали его в этот вертеп. А упрямый нрав в таких местах до добра не доводит — избиения и увечья там обычное дело.
Бай Цзэси замолчал, не в силах продолжать.
Шэнь Циньцинь убедилась, что в комнате лежит именно тот самый парнишка. Пусть его беды и не были делом её рук, но всё же корень зла крылся в том самом теле, которое она сейчас занимала. Она просто не могла оставаться в стороне.
— Доктор Бай, скажите, его сегодня снова избили? Насколько тяжелы раны?
— Прошлой ночью его попытались впервые выставить к клиентам, но он воспротивился, полоснул себя ножом по лицу, а потом сиганул со второго этажа и сломал ногу. Мы с доктором Сюй осмотрели его: быстро он на ноги не встанет, потребуется долгий покой.
Шэнь Циньцинь от услышанного содрогнулась, её голос слегка задрожал:
— Доктор Бай, можно мне войти и взглянуть на него?
— Хорошо, иди за мной!
Дверь отворилась. В комнате царил полумрак, на кровати неподвижно распростёрся лишённый всяких признаков жизни человек.
Шэнь Циньцинь подошла ближе. Всего два месяца мучений превратили этого слабого юношу в совершенно другого человека, не оставив и следа от того миловидного парня из её воспоминаний.
Его лицо было забинтовано, виднелись лишь кончик носа, сквозь который шло дыхание, и бледные, потрескавшиеся губы — судя по всему, порезы на лице оказались глубокими.
А на обнажённом из-под одеяла предплечье не осталось живого места: сплошные следы от кнутов и ожогов. Страшно было представить, что творилось на всём остальном теле.
Даже в бессознательном состоянии он то и дело бредил, испуганно бормоча:
— Не трогайте меня, не трогайте!
Видя такое страшное зрелище, Шэнь Циньцинь не смогла сдержать слёз.