— Младший брат, как ты оказался на полу? — Шэнь Циньцинь, не обращая внимания на курицу в руках, поспешила на помощь Шэнь Юэ.
Но тот отверг её заботу, лишь отчаянно сопротивляясь:
— Не трогай меня!
Шэнь Циньцинь заметила неладное. Принюхавшись, она уловила неприятный кислый запах.
Всё сразу встало на свои места: вчера вечером и сегодня утром Шэнь Юэ съел немало, а днём, вероятно, захотел в туалет. Встав с кровати, он не удержался на слабых ногах и рухнул на пол. Никого рядом не оказалось, чтобы помочь, и он так и пролежал на холодном полу, пока не случилась беда, испачкав одежду.
Глядя на беспомощного Шэнь Юэ, который тщетно пытался подняться, Шэнь Циньцинь почувствовала, как сердце сжалось от жалости:
— Брат, пол холодный. Дай я помогу тебе встать и переодеться.
Не слушая его протестов, она подняла его с пола и уложила на свою кровать.
— Не трогай меня, я грязный! — Шэнь Юэ всхлипывал, словно испуганный зверёк, сжавшись в комок и не смея пошевелиться.
Такой слабый и беззащитный, он пробудил в Шэнь Циньцинь острое желание защитить его. Она села рядом, мягко погладила его по спине и тихо заговорила:
— Наш А-Юэ — самый чистый, самый светлый и прекрасный юноша на свете.
— Нет, я калека. Теперь я просто калека. Я упал и даже встать не могу, только ползаю! — в отчаянии зарыдал Шэнь Юэ.
В памяти Шэнь Циньцинь всплыл образ того самого юноши: с алыми губами и белыми зубами, энергичного и весёлого, который повсюду следовал за прежней хозяйкой тела, ласково называя её сестрой.
Ах, как прежняя владелица этого тела могла поднять руку на такого прекрасного юношу с таким светлым будущим, разрушив всю его жизнь?
Она не сдержала слёз и, несмотря на сопротивление брата, приблизилась к нему:
— Брат, я виновата перед тобой. Я вела себя как последняя мерзавка, но я всё поняла. Я знаю, как сильно ты меня ненавидишь, но дай мне шанс загладить свою вину, хорошо?
Шэнь Юэ с силой оттолкнул её и прорычал:
— Перестань притворяться!
— Брат, веришь ты мне или нет, но сегодня я, Шэнь Циньцинь, клянусь: я больше никогда не причиню тебе вреда. Я буду заботиться о тебе, как о родном брате. Пока есть хоть малейший шанс, я вывернусь наизнанку, потрачу до последней монетки, но вылечу твои ноги и шрамы на лице. А если не получится — буду ухаживать за тобой всю жизнь!
Шэнь Юэ закрыл глаза и усмехнулся:
— Ты думаешь, я снова поверю твоим словам?
Шэнь Циньцинь было больно — и за Шэнь Юэ, и за себя. Она не хотела, чтобы это напряжение продолжалось, поэтому вытерла слёзы, согрела на кухне воды и принесла её в спальню. Помогла Шэнь Юэ снять грязную одежду и бережно опустила его в бочку.
— Брат, мойся, а я пока пойду постираю. Как закончишь — позови.
Дверь закрылась. Шэнь Юэ, оставшись один в бочке, больше не мог сдерживаться и разрыдался в голос.
Шэнь Циньцинь сидела во дворе, застирывая его одежду, и, слушая доносившиеся из дома всхлипы, тоже беззвучно плакала.
Ей было обидно, ей хотелось всё бросить и уйти. Ведь это всё натворила не она — сама-то она всегда была добрым и трудолюбивым человеком!
Почему она должна расплачиваться за грехи прежней владелицы? Сначала её избил отец и выгнал из дома, потом жестокий генерал едва не утопил в реке, а теперь ещё и этот тяжкий долг перед Шэнь Юэ.
Когда одежда была постирана, плач в доме стих. Шэнь Циньцинь постучала:
— Брат, ты закончил?
Изнутри послышалось тихое «угу».
Она вошла, привычно подхватила Шэнь Юэ на руки, обтёрла его досуха и одела. Оба молчали, атмосфера была крайне неловкой.
Наконец, Шэнь Юэ заговорил первым. Умытый, в чистой одежде, он лежал на кровати и смотрел на вспотевшую от хлопот Шэнь Циньцинь, с трудом выдавив из себя:
— Сестра, я поверю тебе ещё раз.
Шэнь Циньцинь, уже державшая в руках ведро, замерла на пороге. Она ничего не ответила, лишь слегка кивнула и вышла.
Во второй половине дня она старалась не попадаться Шэнь Юэ на глаза, заходя лишь для того, чтобы помочь с туалетом. Остальное время она либо следила за куриным супом на плите, либо убиралась в кладовке.
Хотя она понимала его тревогу, она ведь тоже была молодой девушкой, у которой есть свои чувства.
Когда суп был готов, Шэнь Циньцинь наполнила большую миску, нарезала полкурицы, добавила паровых булочек с мясом и в корзинке понесла угощение в медицинскую лавку Цзиши.
До того как попасть в этот мир, отец учил её всегда быть благодарной.
Люди из лавки были её благодетелями, они помогли ей обосноваться здесь. Кроме как готовить еду, она ничем не могла им помочь, поэтому была рада делиться своими кулинарными успехами.
Тётушка Го, попробовав суп, похвалила его за свежесть и тепло — то, что нужно в такую холодную погоду. Она разговорилась с Шэнь Циньцинь, и они долго обменивались секретами приготовления бульона.
Незаметно стемнело. Шэнь Циньцинь уходила ещё засветло, а теперь небо было совсем чёрным, а она всё не возвращалась.
В доме царила тьма, и Шэнь Юэ стало не по себе.
Он начал рисовать в воображении пугающие картины: может, сестра разозлилась из-за ссоры и специально оставила его в темноте?
Ветер снаружи завывал, ударяясь в окна. Эти звуки напомнили ему о тех днях в Наньфэнгуане, когда его запирали в тёмной каморке, не кормили, ругали и били.
Он наконец сломался и закричал сквозь слёзы:
— Сестра! Где ты? Сестра, сестра! Я ничего не вижу, здесь так темно! Мне страшно!
Шэнь Циньцинь услышала его крик ещё издалека и только тогда вспомнила, что уходила днём и не зажгла свечи. Шэнь Юэ всё это время сидел в полной темноте.
Она бросилась в дом и зажгла свечу — комната сразу наполнилась светом.
Увидев в свете пламени сестру, Шэнь Юэ дрожащим голосом спросил:
— Сестра, ты что, бросила меня?
Шэнь Циньцинь посмотрела на его заплаканные глаза и покрасневший нос — вид у него был такой жалобный, что сердце разрывалось.
Она мысленно отругала себя: Шэнь Юэ ведь ещё ребёнок, его психика подорвана, а после всего пережитого вспышки гнева вполне естественны. Сама же она прожила уже немало лет в двух жизнях, как можно было ссориться с шестнадцатилетним подростком? Стыд-то какой.
Она принесла воды, умыла его и вытерла слёзы:
— Как я могла тебя бросить? Я обещала заботиться о тебе всю жизнь, пока ты не женишься на красавице-жене.
Шэнь Юэ всё же решился задать вопрос, который не давал ему покоя:
— Ты так добра ко мне… Неужели ты хочешь, чтобы после обряда совершеннолетия я женился на тебе?
— Пфф — Шэнь Циньцинь не сдержала смешка.
Вот почему он всегда держал её на расстоянии — боялся, что у неё на него виды!
Она поспешила объясниться:
— Брат, это всё были идеи моего отца. Теперь, когда он выгнал меня из дома и мы разорвали родственные связи, о свадьбе не может быть и речи.
Шэнь Юэ с облегчением выдохнул. Он мог отпустить старые обиды и жить под одной крышей с Шэнь Циньцинь. Но жениться на ней он не хотел и не собирался — это ведь решение на всю жизнь, а он не любил её.
— К тому же, наш А-Юэ такой красивый, с таким лицом — загляденье! После обряда совершеннолетия за тобой будут бегать все богатые наследницы, куда уж мне до них. Когда выберешь себе невесту, скажи мне — я помогу накопить на выкуп, чтобы ты мог с почестями привести её в дом!
Шэнь Циньцинь видела, как Шэнь Юэ застенчиво опустил голову, и про себя подумала: надеюсь, что сегодняшний разговор поможет ему избавиться от части душевных ран.
Двум несчастным людям оставалось только держаться друг за друга, чтобы выжить в этом мире.