Старшая невестка Су Пин сперва считала, что требовать деньги у неё вышло весьма вежливо и по правилам, но после слов Сун Юаньюань у неё всё внутри перевернулось.
Что это значит? Разве семья Сун не была настолько бедна, что едва сводила концы с концами и не могла позволить себе еду? Откуда вдруг такая лёгкость в разговоре и заявления, что эти деньги им не нужны?
Хотя Су Пин и терзали сомнения, она всё же сделала так, как сказала Сун Юаньюань.
— Я и не собиралась брать эти деньги. Они всё ещё у дедушки Чжана. Как будет время, сходите к нему и заберите.
Увидев, что та согласилась так легко, старшая невестка наконец осталась довольна. Она быстро прикинула в уме: если плату за работу и впрямь отдадут семье Су, то за эти несколько дней, что Су Пин пробыла дома, они не внакладе, а даже в выигрыше.
Много ли съест одна женщина? Заработанных ею денег более чем достаточно, да ещё и продуктов принесла — просто отлично!
Однако на душе у неё всё равно было неспокойно, казалось, что-то не так.
Почему они так легко говорят о деньгах и еде, которые для неё важны? Неужели они и впрямь прячут своё богатство?
Тем временем Су Пин уже вернулась в комнату, собрала вещи, и они вчетвером попрощались со Старухой Сун и двумя невестками, после чего отправились в обратный путь.
Старуха Сун велела сегодня приготовить что-нибудь повкуснее, бросить побольше риса, а мясо засолить, чтобы потом есть его понемногу.
Когда свекровь ушла, две невестки принялись хлопотать над ужином.
Вторая невестка вздохнула:
— Я-то думала, что в семье Сун все сплошь непутевые, что младшая сестра угодила в огненную яму, и иногда мне было её жаль. А теперь, как посмотрю, жалеть стоит меня саму.
Старшей невестке эти слова пришлись не по душе, и она перебила свояченицу:
— Это ещё только начало! Думаешь, кучку бестолковых с прошлого так легко исправить? Ясно же — сначала вежливость, а потом уже кнут. Заманят её обратно, и придётся ей снова прислуживать всей семье. А эта опозорившаяся золовка теперь и вовсе изгнанная, будет жить здесь постоянно, мало ли сколько ей ещё придётся хлебнуть. Наши дни куда легче её!
Денег на повозку у них не было, но, к счастью, время было ещё не слишком позднее, а расстояние между деревнями не такое уж большое, так что они пошли пешком.
Сун Юаньюань, словно вспомнив что-то, принялась расспрашивать:
— Старшая невестка, после того как я разок умерла, у меня с головой стало совсем плохо. Я даже не помню, что вы умеете ткать. А в здешней деревне есть ткацкая мастерская?
Су Пин улыбнулась:
— Голова у тебя, может, и плоха стала, но ты всё больше нравишься людям. Не зря ты в гробу полежала! Ты забыла, что в наших краях славятся ткани, мастерских тут несколько, и в полях у нас в основном хлопок сажают.
Она указала Сун Юаньюань на обочину, где и впрямь лежали кучи хлопковых стеблей.
— Раз так, то здесь, должно быть, очень много хлопковых семян? Старшая невестка, а можно нам сходить в вашу мастерскую и посмотреть?
Возможно, из-за сегодняшнего общения и поведения Сун Юаньюань, Су Пин уже не так сильно возражала против того, чтобы она покупала хлопковые семена.
Ещё несколько дней назад, услышав слова «хлопковые семена», Су Пин просто взорвалась бы.
Идти к ткацкой мастерской было не крюк, и они втроём свернули на тропинку, чтобы взглянуть. Когда они вошли во двор, у Сун Юаньюань глаза полезли на лоб, вернее, они засияли.
Во дворе горой возвышались хлопковые семена!
Тут подошёл какой-то старик, и Су Пин поспешила к нему.
— Дедушка, мне, право, неловко... Мне нужно возвращаться в Сунцзячжуан. Теперь далеко, и приезжать сюда будет несподручно, так что я больше не смогу работать. Проработала всего несколько дней и уже ухожу — простите меня.
Су Пин выглядела виноватой, но дедушка Чжан не обратил на это внимания и, улыбнувшись, успокоил её:
— Я на тебя издалека и не рассчитывал. Хорошо, что ты возвращаешься. Тут, даже если б ты могла ходить ко мне каждый день на работу, жизнь твоя была бы несладкой. Лучше уж возвращайся, будь со своим мужем и детьми!
Сун Юаньюань увидела, что дедушка Чжан выглядит добрым и совсем не строгим, и, осмелев, подошла поближе.
— Дедушка, я вижу, у вас во дворе много хлопковых семян. Это те, что остались после очистки хлопка для пряжи? Они вам ещё нужны? Не могли бы вы продать их мне?
Дедушка Чжан не знал её, но, видя, что девушка смышлёная и говорит приятно, спросил с улыбкой:
— Как раз эти семена мне девать некуда, собирался домой отнести и в печь кинуть вместо дров. Гореть-то они горят неважно, но когда дров нет, могут и сойти.
Эти слова натолкнули Сун Юаньюань на важную мысль.
Хлопковые семена богаты маслом, и если их поджечь, они горят очень долго, дают жаркое пламя и не гаснут быстро.
Но скорлупа у них твёрдая и воспламеняется с трудом, поэтому, если бросить их прямо в огонь, толку мало.
Видимо, поэтому местные жители и не считали хлопковые семена хорошим топливом, предпочитая ветки и стволы деревьев.
Это было огромное преимущество! Даже если продавать их по цене чуть выше, чем дрова, можно было неплохо заработать. Ведь раньше никто не знал об их свойствах, и их продавали почти как мусор, за бесценок.
— Девочка, а зачем тебе столько семян? Их ведь ни съесть, ни одеть.
Сун Юаньюань не знала, что ответить, но, к её удивлению, за неё вступилась Су Пин.
— Дедушка, моей сестре они, конечно, нужны. Раз семян так много, а вам они ни к чему, продайте их нам подешевле, чтобы вам самим не пришлось тащить их домой понемногу.
До замужества Су Пин часто работала в этой ткацкой мастерской. За своё мастерство она полюбилась и дедушке Чжану, и его жене; они много лет знали друг друга. Услышав её слова, старик поборол своё любопытство.
Он и сам уже голову ломал, куда девать эти семена, которые занимали столько места. А тут вдруг кто-то хочет их купить — пусть даже за гроши, но он был только рад.
— Су Пин мне почти как крестница! С такой дружбой какие могут быть деньги? Забирайте всё просто так!
Су Пин наотрез отказалась и настояла на том, чтобы заплатить. В конце концов старик сдался и продал им семена по цене одна монета за десять цзиней.
Товара было много — несколько сотен цзиней, и сразу унести его было невозможно. Дедушка Чжан, смеясь, сказал, что можно забирать понемногу, места у него хватит, пусть пока полежат.
Они вышли и уже собрались идти обратно в Сунцзячжуан, когда Сун Юаньюань заявила, что ей нужно в город.
— Младшая сестрица, а зачем тебе вдруг в город? Нужно что-то купить? Скажи что, старший брат сходит и купит!
Сун Дацян хлопнул себя по груди и уже собрался идти, мол, сестре достаточно только рот открыть, а он всё сделает.
Старуха Сун, услышав, что нужно идти в город за покупками, внутренне напряглась.
В последнее время они то хлопковые семена оптом покупали, то рис и мясо для встречи невестки, а всего у них было восемьсот монет. Этого должно было хватить на десять с лишним ртов почти на полгода. Если так и дальше покупать всё подряд, что же будет?
Но, взглянув на милое личико Сун Юаньюань, Старуха Сун тут же смягчилась. Дочка в детстве выжила с трудом, пусть берёт, что хочет. В конце концов, ничего сверхъестественного она не просит.
Она уже собралась достать из кармана медяки, но Сун Юаньюань встала перед всеми, и в ней не было и следа той прежней манеры ждать, пока ей дадут деньги и вещи.
— Матушка, старший брат, старшая невестка, не беспокойтесь обо мне. Идите прямо домой. Отсюда до города недалеко, я схожу и сразу вернусь. Ужин готовьте, когда я приду.
С этими словами она развернулась и зашагала по дороге в город. Издалека ещё донёсся её крик:
— Обязательно дождитесь меня, прежде чем готовить ужин!