После того как бабушка Сунь закончила слушать, морщины на её лице, казалось, стали ещё глубже.
Она с заботой посмотрела на Сяо Лун-нюй:
— Девушка, ты ранена?
Увидев, что Сяо Лун-нюй слегка покачала головой, показывая, что всё в порядке, она снова перевела взгляд на Линь И, и подозрение в её глазах не только не утихло, но и стало ещё сильнее.
— Старуха благодарит господина за помощь.
Бабушка Сунь говорила слова благодарности, но её тон был сухим и лишённым всякой искренности:
— Только не знаю, как величать господина, откуда вы и к какой секте принадлежите? Вы так молоды, а уже смогли дать отпор мастерам секты Цюаньчжэнь?
Ну вот, началось, классический допрос с пристрастием!
Линь И про себя всё понял, зная, что это необходимая проверка.
На его лице тут же появилось заранее отрепетированное «безвредно-праведное выражение». Он сложил руки в приветственном жесте:
— Бабушка, вы преувеличиваете. Меня зовут Линь И, я не принадлежу ни к одной секте, всего лишь странствующий рыцарь, для которого весь мир — дом родной.
Что касается наставника… мой учитель был лесным отшельником, его имя не стоит упоминания, он уже давно покинул этот мир.
Видеть несправедливость и помогать — мой долг, так что это вышло совершенно случайно.
Эта речь была у него заготовлена заранее: ставка делалась на таинственность, сдержанность и на то, что проверить слова уже невозможно.
В мутных глазах бабушки Сунь блеснул острый свет, очевидно, она не поверила:
— О? Ни к какой секте не принадлежите? Странствующий рыцарь? Хотя я давно живу в Секте Древней Могилы, я знаю, что даосы из секты Цюаньчжэнь — не простаки.
Раз господин смог победить их, значит, ваше мастерство боевых искусств весьма необычно.
Не подскажете, какое божественное искусство вы практикуете? Может, позволите старухе взглянуть на него?
Этот вопрос был задан весьма бесцеремонно, по сути, это означало: «Покажите, на что способны».
Она надеялась по приемам боевых искусств определить происхождение Линь И.
Линь И мысленно застонал: какие у него могут быть приемы! Умел только махать кулаками да пинаться наугад!
Единственное, что он мог продемонстрировать, это пассивная защита и грубая сила Божественного искусства Девяти Ян.
Как раз когда он раздумывал, какую бы еще небылицу придумать, он краем глаза заметил руку бабушки Сунь, державшую посох: костяшки были крупными, покрытыми мозолями, несомненно, её техника владения руками была неслабой.
А в другой руке, опущенной вдоль тела, она, похоже, что-то скрывала — что-то, что поблескивало тусклым металлическим свечением.
Легкое чувство опасности промелькнуло в сердце Линь И.
Его улыбка не дрогнула, но про себя он подумал: «Эта старушка слишком подозрительна, кажется, если я не покажу хоть немного своей настоящей силы, она сегодня глаз не сомкнет».
Он обвел взглядом каменный стол и увидел на нем черный, внешне невзрачный кинжал, которым, вероятно, резали еду.
Придумал!
Линь И притворно легко рассмеялся:
— Бабушка, вы шутите, откуда мне знать какие-то божественные искусства? Просто силы у меня чуть больше, чем у обычных людей, да кожа толще.
Говоря это, он как бы невзначай подошел к каменному столу и взял кинжал.
— Вот этот кинжал, например, выглядит довольно прочным, верно? — он говорил как бы сам с собой, пальцами «небрежно» сжимая края кинжала.
Взгляды бабушки Сунь и Сяо Лун-нюй невольно приковались к нему.
Бабушка Сунь издала легкий смешок:
— Это кинжал из черного железа. Хотя это не легендарное оружие, но он достаточно прочен…
Она не успела договорить, как раздался едва слышный, но неприятный для зубов звук:
— Хрусть!
На глазах у обеих Линь И легко сжал руки, и черный, прочный кинжал из черного железа, словно пережаренный хворост, переломился пополам!
На месте излома проступил искаженный металлический блеск.
Линь И держал в руках две половинки кинжала, на его лице было написано стеснительное (нарочито) выражение: «Ой, извините, перестарался»:
— Ой, смотрите, у меня руки неловкие, чуть силы приложил и сломал. Бабушка, качество вашего кинжала, кажется, не очень? Позже я возмещу вам новым.
В каменной комнате воцарилась мертвая тишина.
Только мягко сияла ночная жемчужина.
В глазах Сяо Лун-нюй, которые обычно были спокойны как безмятежное озеро, снова отразился явный шок.
Она прекрасно знала о прочности этого кинжала из черного железа: когда бабушка Сунь резала им твердые предметы, он оставался невредим. А он сломал его так легко и небрежно?
Какая же для этого нужна чудовищная сила?!
Зрачки бабушки Сунь сузились, рука, сжимавшая посох, резко напряглась.
Подозрение и скепсис на её лице мгновенно сменились огромным потрясением!
Сломать голыми руками кинжал из черного железа?!
Это невозможно объяснить просто «большой силой»! Это какая-то пугающая техника закалки внешних сил! Нет, даже первоклассные мастера внешних стилей не смогли бы сделать это так играючи!
Что за чудовище этот парень?! А если бы он хотел причинить вред девушке?
Чувство запоздалого страха и еще более глубокая осторожность наполнили сердце бабушки Сунь.
Игла нефритовой пчелы, которую она зажала в руке, чтобы проверить реакцию парня, так и осталась в её пальцах — атаковать она теперь не смела.
Бабушка Сунь глубоко вздохнула, насильно подавляя бурю в душе, и выдавила из себя через морщины предельно натянутую и жесткую улыбку:
— Ха… ха-ха… господин… обладает… поистине врожденной божественной силой. Старуха… была поражена. Всего лишь кинжал, сломался и сломался, господину не стоит об этом беспокоиться.
Ее взгляд на Линь И совершенно изменился: от прежнего подозрения и недоверия он сменился сложным чувством, в котором смешались шок, опасение и капля бессилия.
— Раз так, прошу, живите здесь спокойно. Только в Древней Могиле у нас скромно, если что-то не так, не обессудьте.
Тон бабушки Сунь стал намного вежливее, даже с некоторой опаской:
— Девушка, я пойду подготовлю для господина каменную комнату.
Сказав это, она почти сбежала, быстро стуча посохом вглубь коридора гробницы, даже её силуэт казался немного растерянным.
Сяо Лун-нюй посмотрела в ту сторону, куда ушла бабушка Сунь, затем на Линь И, который с «невинным» видом держал две половинки кинжала. Помолчав немного, она тихо сказала:
— Там есть несколько пустующих каменных комнат, господин Линь может выбрать любую для отдыха. Если что-то нужно, можно сказать бабушке Сунь или мне.
Голос по-прежнему был холодным, но, казалось, в нем появилось немного признания? Или правильнее сказать, уважения к абсолютной силе?
— Благодарю, госпожа Лун, — Линь И поспешно положил обломки кинжала и поклонился.
Поздно ночью Линь И лежал на холодной каменной кровати в каменной комнате, ворочаясь и не в силах уснуть.
Дело было не в твердости кровати — благодаря Божественному искусству Девяти Ян его тело было наполнено теплом, так что даже спать на гвоздях было бы комфортно.
Причиной было возбуждение и легкая тревога.
Он снова вызвал системную панель. Тускло-синий экран появился в темноте, видимый только ему.
Система Коррекции Судьбы
Хозяин: Линь И
Уровень: Начальные познания (подкреплено Божественным искусством Девяти Ян)
Боевые искусства: Божественное искусство Девяти Ян (100/100), Безымянная техника меча (не изучено), Микрошаги по волнам (не изучено), Божественный меч шести пульсов (не изучено)… (можно развернуть)
Навыки: нет
Очки судьбы: 0
Функции: Улучшение, Магазин (заблокирован), Задания (в процессе: 1)
Он заметил, что уровень изменился на «Начальные познания», с пометкой о поддержке Божественного искусства Девяти Ян.
В списке боевых искусств появилось множество серых опций — все это были легендарные техники, о которых он знал, но не изучал, что вызывало у него нестерпимое любопытство.
— Очки судьбы, очки судьбы, как же заработать их побольше? — пробормотал он, открыв единственное задание.
Текущее задание: Разрешить текущий кризис Секты Древней Могилы
Описание задания: Угроза со стороны секты Цюаньчжэнь не устранена, надвигается буря сильнее прежней. Обезопасить Секту Древней Могилы и её учеников.
Награда за задание: Очки судьбы рассчитываются в зависимости от степени выполнения.
Статус задания: В процессе
— Буря сильнее прежней… — Линь И потер подбородок. — Кажется, тот старик Чжао Чжицзин, вернувшись, добавил немало клеветы… Завтра, по всей видимости, будет жарко.
Только он об этом подумал, как снаружи раздались едва слышные шаги.
Линь И немедленно сосредоточился, закрыл панель системы и притворился спящим.
Дверь каменной комнаты слегка приоткрылась, в щель просунулось морщинистое лицо бабушки Сунь, которая некоторое время наблюдала за ним в темноте.
Увидев, что Линь И, по-видимому, спит крепким сном, она заколебалась, а затем, понизив голос, бесшумно, как призрак, подошла к кровати и прошептала:
— Парень, не притворяйся. Старуха знает, что ты не спишь.
Линь И: «…» Разве люди из Секты Древней Могилы всегда ходят бесшумно?
Ему пришлось «растерянно» открыть глаза:
— Бабушка? Что-то случилось в такую позднюю пору?
Бабушка Сунь вглядывалась в него через темноту, её мутные глаза словно пронзали насквозь. Голос её стал еще тише, с небывалой серьезностью:
— Парень, твои боевые искусства странны, я живу так много лет, но никогда не видела ничего подобного. Я не могу тебя разгадать.
— Но раз ты нужен девушке и она привела тебя, я пока поверю тебе.
— Однако предупреждаю.
— Завтра даосы из секты Цюаньчжэнь обязательно придут большими силами, те старые псы вроде Цю Чуцзи и Ма Юя, скорее всего, будут действовать лично.
— Если ты искренне хочешь нам помочь, нужно заранее все спланировать. А если ты здесь лишь для того, чтобы отсидеться, или у тебя другие цели…
В голосе бабушки Сунь послышалась ледяная угроза:
— Даже если эта старуха положит свою жизнь, я не позвогу тебе легко отделаться!
Сказав это, она больше не произнесла ни слова и, как и пришла, бесшумно вышла из каменной комнаты, слегка прикрыв за собой дверь.
В комнате снова воцарились тьма и тишина.
Линь И сел на постели, потер нос и горько усмехнулся.
— Заранее все спланировать? Что я могу спланировать? Когда придет враг, буду защищаться, а если потечет вода… я просто высушу её своим Божественным искусством Девяти Ян?
— Мда, получить этот вид на жительство в Древней Могиле оказалось совсем не просто.