Её взгляд был открытым и прямым, без малейшей тени смущения. Это заставило мать Цзян задохнуться от возмущения, а её и без того лишённое улыбки лицо помрачнело ещё на три доли. Будучи воплощением злодейки, она, естественно, была недовольна Шэнь Лян от начала и до конца.
Происхождение — отвратительное.
Внешность — посредственная.
Манеры — напрочь отсутствуют, целыми днями только и делает, что жмётся от страха.
А теперь к этому добавился ещё один пункт: несёт какую-то безумную чушь, не думая головой, совершенно потеряла берега и напрочь лишена стыда!
Шэнь Лян не обратила внимания на этот колючий взгляд и старалась есть вежливо и чинно, однако её палочки не стояли без дела, сметая все блюда на столе. В душе же она не удержалась от восхищения: как же это вкусно, имея деньги, действительно можно делать всё, что захочешь.
Что же касается матери Цзян, то мнение этой женщины её совершенно не волновало.
С негодяями разговор короткий: либо сокрушить, либо перевоспитать! Никакого варианта мирного сосуществования здесь попросту не существовало.
С какой стати ей было изображать образцовую и послушную невестку?
Из-за того, что она уплетала за обе щеки, матери и сыну из семьи Цзян кусок в горло не лез.
Прекрасное лицо Цзян Юаньбо испортилось до предела.
Раньше, когда Шэнь Лян жалась и тряслась от страха, от одного её вида у него портился аппетит. Теперь же, когда она принялась есть с таким аппетитом, его снова воротило — было бы странно, если бы он остался доволен.
Он попросту отложил палочки:
— Дедушка, я хочу кое о чём с тобой поговорить.
Дедушка Цзян тихонько хмыкнул, слегка приподняв постаревшие и нависшие веки:
— Выкладывай, послушаю.
— Вы учили меня никогда не забывать свои корни. Несколько лет назад со мной приключилась авария, и Юй Лань спасла мне жизнь ценой собственной. Я помню об этом долге по сей день. Сейчас она больна, и я считаю, что должен взять за неё ответственность.
— … — Услышав это, она подумала лишь о том, как хорошо, что она — не главная героиня этого романа.
Иначе.
Законная жена сидит прямо перед ним, а её муж заявляет, что намерен взять ответственность за другую женщину. Причём способ этой ответственности звучит совершенно нелепо: ты должна не только освободить место, но ещё и отрезать почку?
Кто сможет стерпеть такое?
Кто?!
Оригинальная главная героиня: Я смогу!
Причём всё это будет сопровождаться недомолвками, мучительной любовью и глубокой страстью.
— И как же ты собираешься брать ответственность? — медленно произнёс дедушка Цзян голосом, шероховатым, как песок.
Шэнь Лян ощутила разницу между старым быком и молодым телёнком: дедушка ещё ничего толком не сделал, а исходящая от него невидимая давящая сила уже начала постепенно разливаться вокруг.
С тем давлением, что исходило от Цзян Юаньбо, похожего на взъерошенного петуха, это было даже несравнимо.
Цзян Юаньбо, должно быть, до конца не остыл после той сцены наверху. Искоса глядя на Шэнь Лян, он процедил:
— У Юй Лань добрая душа, но из-за злонамеренной выходки Шэнь Лян она лишилась возможности иметь детей.
Он что, решил идти ва-банк и сжечь мосты?
— Дедушка, не спеши. Я планирую поступить так: я заставлю Шэнь Лян забеременеть и родить тебе долгожданного правнука, но и перед Юй Лань я тоже выполню свой долг.
— Я женюсь на ней!
Как только эти слова прозвучали,
в столовой воцарилась мёртвая тишина.
Даже Шэнь Лян была потрясена.
Он что, не шутит? Он действительно хочет это сделать?
Неужели всё потому, что по сюжету им суждено страстно любить друг другу, и даже теперь, когда они уже вызывают друг у друга лишь отвращение, сюжетные рельсы заставляют их силой связывать себя узами?
Шэнь Лян охватил глубокий ужас: она вовсе не горела желанием проходить через этот избитый штамп из романа: беременность плюс выкидыш!
Дедушка Цзян легко кашлянул, нарушив тишину.
— Юаньбо, твоя жена всё ещё сидит рядом с тобой.
Шэнь Лян подумала, что он сказал это намеренно, прекрасно зная о её присутствии.
Просто потому, что незадолго до этого она дважды подряд утерла ему нос, его замашки самоуверенного генерального директора не смогли этого вынести, и он решил идти до конца, лишь бы унизить её перед всеми?
— Я знаю, но она не имеет права голова в этом вопросе.
Его высокомерный вид был таков, что человек, не знающий обстановки, мог подумать, будто он изрекает нечто невероятно властное.
Дедушка Цзян повидал на своём веку немало. Не торопясь и не нервничая, он сделал глоток теплого чая и лишь затем ласково обратился к Шэнь Лян:
— Лян-лян, а каково твоё мнение на этот счёт?
Уголки глаз Шэнь Лян изогнулись, обнажив прелестные ямочки на щеках. Сейчас она походила на маленькую лисичку, которая виляет хвостом и облизывает лапки посреди залитой солнцем поляны:
— Дедушка, вы и вправду хотите послушать, что я скажу?
Дедушка Цзян внимательно наблюдал за ней.
Что бы ни происходило в прошлом, ему казалось, что нынешняя Шэнь Лян и впрямь выглядит подобающе молодой госпоже семьи Цзян. Она была неизмеримо лучше той прежней затравленной девчонки, и она ему приглянулась.
— Вы не разведены, а значит, ты — его законная жена. Ты и он равны, так что если у тебя есть вопросы, ты, конечно, можешь их высказать.
Мать Цзян вытянула шею, собираясь что-то сказать, но, встретившись взглядом с дедушкой, тут же втянула её обратно.
Какое ещё равенство!
Она всего лишь ухватилась за ветку повыше, чтобы взлететь!
Их Юаньбо достоин самого лучшего!
Шэнь Лян искренне оценила этот жест старика. Ей-богу, если бы она не знала, что он в конце концов переметнется на другую сторону, она бы и вправду отнеслась к дедушке Цзян со всей душой.
— Законная жена, значит… — пробормотала Шэнь Лян. Спустя мгновение её улыбка стала еще более яркой и дерзкой, распустившись подобно весеннему персиковому цвету в полном соку.
— На самом деле мне ужасно интересно узнать детали этой компенсации. Я должна сначала отдать Юй Лань свою почку, потом забеременеть от тебя, а после, выжав из себя последние силы, родить ребёнка, чтобы Юй Лань прижала его к груди, и малыш потом сладко звал её мамой, я правильно понимаю?
— А я, лишившись почки и перенеся роды, буду брошена мужем, чужой ребёнок достанется не мне, и вот так я покину семью Цзян, всё верно?
Всё это она произносила с улыбкой на устах, тем самым мягким, сладким голосом, который был присущ только ей.
И тем не менее от её слов веяло такой жуткой фальшью, что аж во рту становилось горько.
Цзян Юаньбо по-прежнему держал фасон, на его лице не дрогнул ни один мускул.
Впрочем, её это нисколько не удивляло — в конце концов, из десяти главных героев девять оказываются законченными сухарями с каменными лицами.
— Юаньбо, ты не собираешься ответить на мой вопрос? — Шэнь Лян посмотрела на него своими чистыми, ясными глазами.
Взгляд Цзян Юаньбо помрачнел:
— Да! Ты перед ней в долгу!
Услышав это, Шэнь Лян рассмеялась, но сначала перевела взгляд на дедушку Цзян:
— Дедушка, то, что я скажу дальше, прозвучит довольно резко, но я надеюсь на ваше понимание.
После чего она двинулась в атаку напрямую.
— В чём я перед ней в долгу? Я — твоя жена, а она хочет занять моё место, значит, она банальная любовница. Ой надо же, теперь у любовниц, оказывается, есть уважительные причины? Или ты из тех любителей драм вроде: ты потерял ногу, но она потеряла всю свою любовь?
Чем дальше говорила Шэнь Лян, тем сильнее в ней разгорался какой-то смутный гнев:
— Хочешь жениться на ней — я никогда тебе не препятствовала. Но не мог бы ты сначала разобраться со мной, а уже потом со спокойной совестью вести в дом свою истинную любовь? Какого чёрта, ты одновременно заявляешь, что не любишь меня, и в то же время пускаешь слюни на моё тело, желая затащить меня в постель? И ещё ребёнка зачать… Боюсь я рожать от такого умственно отсталого, как ты!
Высказавшись, Шэнь Лян почувствовала невероятное облегчение. Тяжесть, что так долго давила ей на сердце, постепенно рассеялась, и в тот же миг воздух вокруг показался ей удивительно свежим.
— Шэнь Лян, ты! — с этими словами Цзян Юаньбо резко поднялся из-за стола.
Судя по его позе, он собирался применить фирменный навык главного героя из стеклобетонного романа: морально и физически уничтожить строптивицу.
В этот самый момент
раздался раскатистый, добродушный смех:
— Какая бурная здесь разворачивается сцена.