То самое «катись».
Голос прозвучал громко.
Вряд ли в доме нашёлся хоть кто-то, кто не услышал этого.
Дедушка Цзян тут же повысил голос и приказал Цзян Юаньбо катиться внутрь.
Затем он тихонько сказал Шэн Фану:
— У ребёнка характер слишком бурный, но душа у него добрая.
Улыбка Шэн Фана перед старшим получилась крайне сдержанной:
— Ну что вы, что вы.
Шэнь Лян искренне не понимала: прошло всего несколько минут, а эти двое «сватов» с такой огромной разницей в возрасте, кажется, так мило беседуют. Доказательством тому служила сидевшая рядом мать Цзян, её лицо почти окаменело и почернело от злости.
В конце концов, она только что открыто демонстрировала ненависть к Шэн Фану и тут же пошла в атаку, но в итоге её никто не поддержал.
Эх, похоже, такие злодеи тоже по-своему жалки.
Дворецкий поспешно вышел и так же поспешно вернулся, доложив дедушке Цзян, что Цзян Юаньбо уже ушёл.
Дедушка Цзян разъярился так, что у него усы зашевелились:
— Искать! Ступайте и верните его мне!
Дворецкий ответил и снова поспешно удался — а вот удастся ли вернуть беглеца, это уже совсем другой разговор.
***
Приехали родственники.
Разумеется, их нужно устроить.
Но старый особняк был невелик.
Сегодня дедушка Цзян ещё и забавно попрекал Шэнь Лян, заставляя её остаться жить в родовом гнезде, так что уйти она, конечно, тоже не могла.
В итоге Шэн Фана поселили прямо напротив комнаты Цзян Юаньбо по диагонали.
Шэн Фан ничуть не капризничал и с удовольствием принялся обустраивать комнату.
У дедушки Цзян было слабое здоровье, после обеда ему требовалось немного вздремнуть, поэтому он ушёл отдыхать в свои покои.
Мать Цзян же явно не желала произносить ни единого слова. Она холодно фыркнула, словно собиралась что-то сказать, но, сдерживаемая множеством обстоятельств, так ничего и не вымолвила, снова презрительно фыркнула, круто развернулась и ушла.
Лишь после этого они смогли наконец нормально встретиться лицом к лицу.
Она склонила голову и шепотом спросила:
— Зачем вы приехали?!
— Зачем это «вы»? Неужели я настолько стар? — он приподнял бровь.
— Вы теперь мой дядя, я должна проявлять уважение! — Шэнь Лян прищурила глазки и хихикнула, выглядя на редкость бессовестно.
Шэн Фан наконец-то сделал то, о чём так долго мечтал: протянул руку и ущипнул её за мягкие, пухлые щёчки — холодные, гладкие, немного похожие на клубничный пудинг.
— Больно, больно, больно! — поморщившись, протянула она и захлопала ладошками по его руке.
— А ведь не скажешь, что это та самая девчонка, которая недавно хватала меня за ноги и умоляла приютить.
— Нет-нет, великий босс, моё восхищение вами чисто и неизменно, как солнце и луна!!
Шэн Фан бросил на неё косой взгляд, всем своим видом говоря: «Я не верю ни единому твоему слову».
Он лежал на кровати, закинув руки за голову, разглядывал старомодную отделку потолка и тихо усмехался в усы:
— Зачем я приехал… Ну как же, тело не сберечь, почки не уберечь. Почки-то, пожалуй, действительно не уберечь, а вот насчёт тела… ты уверена?
— …
Под его взглядом ей стало ужасно некомфортно.
— С вас хватит, пожалуй.
Она не верила самому Шэн Фану.
Но она верила этому дурацкому сюжету!
Поэтому она решила, что в ближайшие дни будет спать, засунув в карман то, что дал ей Шэн Фан, — непременно ради сохранения собственной девственности!
— Босс, то, о чём вы сегодня говорили, — это правда или ложь? — Шэнь Лян придвинулась ближе, чтобы озвучить свои сомнения.
Шэн Фан протянул руку и взъерошил её волосы, легко улыбнувшись уголками губ:
— А как ты думаешь?
У Шэнь Лян были очень мягкие волосы, стоило их хоть немного потрепать, как они превращались в птичье гнездо. Недовольная, она отпрянула:
— Не знаю. Хочешь — говори, не хочешь — я и не буду спрашивать. Шэнь Лян прекрасно знала правила жизни: судя по общим законам жанра, умные люди обычно долго не живут.
Шэн Фан убрал руку и не стал углубляться в тему, лишь бросил:
— Отныне я твой старший родственник, меня зовут Шэнь Шэн, смотри не перепутай имя.
— Поняла!
В её голове вдруг что-то мелькнуло, и она нахмурилась.
Почему это имя казалось ей...
До странности знакомым.
Пока Шэн Фан не заявил, что устал и хочет отдохнуть.
И лишь когда она вышла наружу, до её соображающего с задержкой мозга наконец дошло!
Шэнь Шэн...
Шэнь Шэн!!
Да это же тот самый главный и окончательный злодей, проходящий красной нитью через всю книгу! Его судьба была настолько извилистой, что вызывала изумление, но самое печальное заключалось в том, что конец Шэнь Шэна был трагичным — он умер.
Верно, этот мужчина умер.
И правда, никому не суждено избежать закона истинного главного героя.
Она немного расстроилась.
С того самого момента, как Шэн Фан протянул ей руку помощи, Шэнь Лян понимала, что у него есть какие-то цели, но глубоко над этим не задумывалась.
В худшем случае она рассуждала так: в романах о генеральных директорах героиня, где бы она ни находилась, никогда не испытывает недостатка в мужском внимании.
Впрочем, не случись сегодняшних событий, у неё, возможно, и вовсе не возникло бы никаких мыслей.
Она причмокнула.
Оказывается, когда тебя кто-то защищает, это и правда пробуждает в человеке слабость.
Шэнь Лян вошла в комнату, распахнула окно, позволяя зимней буре ворваться внутрь. Холодный воздух быстро прочистил ей голову.
— Шэнь Лян, Шэнь Лян, сейчас ты уже кое-что изменила в сюжете, и тебе больше не грозит лишение почки. Какими бы ни были его мотивы, способность защитить тебя и позволить вырасти так, чтобы тобой больше нельзя было играть как игрушкой, — этого вполне достаточно, — пробормотала она про себя, устремив взгляд вдаль, и на сердце постепенно воцарился покой.
Теперь её главной задачей было незаметно накопить собственную внутреннюю силу, чтобы потом, как говорится: простор для рыб в океане, воля птицам в небе — парить куда душа пожелает!
Шэн Фан, отдыхавший в соседней комнате, вероятно, никак не ожидал, что заработанные им с таким трудом очки благосклонности в одно мгновение откатываются к самому началу.
***
Успокоив нервы и приведя эмоции в порядок, Шэнь Лян решила продемонстрировать качества хорошей сестры.
Посидев немного, она снова спустилась вниз и попросила водителя отвезти её в больницу навестить этого непутёвого братца!
Сервис водителя был на высоте: он доставил её прямо к палате Шэнь Жэ, почтительно поклонился и удалился.
Она вовсе не собиралась оставлять Шэнь Жэ хоть капельку личного пространства.
Она просто толкнула дверь.
И тут же стала свидетелем... любовной связи?
О, нет.
Быть может, глубокой братско-сестринской привязанности.
Ведь Шэнь Жэ тайком был влюблен в собственную сестру.
Юй Лань была в больничной пижаме, хрупкая на вид, заплаканная, источающая болезненную уязвимость. Услышав звук, она тут же в испуге отпрянула от объятий Шэнь Жэ и выпрямилась в стороне.
Трое людей — ты смотришь на меня, я смотрю на тебя.
В палате воцарилась зловещая тишина.
Первым всё же нарушил молчание Шэнь Жэ:
— Ты что, входить без стука не умеешь?!
От прозвучавшего в его тоне упрёка Шэнь Лян пришла в крайнее бешенство.
Она широким шагом направилась к Шэнь Жэ:
— А ты не додумался повесить на дверь табличку: «Внутри происходят развратные непотребства, просьба не беспокоить!»?
Шэнь Жэ изначально чувствовал себя крайне неуверенно. Из всего, что наговорила Шэнь Лян, он поверил от силы десятой части, а остальные девять считал её бредом, но даже этой одной десятой тревоги с лихвой хватало на мучения, не говоря уже о событиях сегодняшнего утреннего утра.
Однако, встретившись с Юй Лань и выслушав её искренние объяснения всей этой запутанной истории, он снова заколебался, и та самая доля уверенности грозила окончательно испариться.
И тут Шэнь Лян перевела весь свой боевой настрой на Юй Лань, одарив её образцово-показательной улыбкой:
— Какое совпадение, милая барышня~ Неужели Юаньбо приходил к тебе? Он был такой взволнованный, я думала, он к тебе спешит. Я ведь его сестра и знаю, что между вами точно ничего не может быть, но Юаньбо так сильно тебя любит... Ты только представь, если ты что-нибудь учудишь — пусть даже у вас чистая братско-сестринская привязанность, — он ведь не сможет не приревновать.
Любимую женщину оскорбили, и Шэнь Жэ тут же сорвался:
— Что ты несёшь! Шэнь Лян, проваливаймедленно отсюда!
Шэнь Лян скосила на него глаза, лучезарно улыбаясь, но от её тона веяло ледяной крошкой:
— Ты же знаешь, что всем своим лечением здесь обязан мне. Вякнешь ещё хоть слово — я вырву тебе язык к чёртовой матери, говорун хренов!
Лицо Юй Лань слегка окаменело, но её амплуа не позволяло ей выглядеть слабой перед главной героиней, поэтому она лишь сухо бросила:
— Не суди всех по себе и не считай окружающих такими же злыми, как ты, — после чего собралась уходить.
Шэнь Лян почувствовала, что её характер сегодня стал чуточку взрывоопасным.
Наверное, переборщила с перцем чили за обедом, подумала она.
Шэнь Лян с развязной усмешкой бросила вдогонку:
— Милочка, ты как в воду глядишь, я действительно та еще стерва!
Юй Лань удалилась.
В палате остался лишь шлейф оставленных ею духов. Брат с сестрой переглянулись, но никто из них не решался заговорить первым.
Подавив накопившееся раздражение, Шэнь Жэ выдавил из себя:
— Юй Лань совсем не такая, как ты думаешь. Она пришла сказать мне, что Цзян Юаньбо всё это время ненавидел тебя. На самом деле она вовсе не хочет забирать твою почку... Она просила передать тебе: стоит лишь тебе немедленно уехать, как она уговорит Цзян Юаньбо и не станет силой тащить тебя на операционный стол.
— Шэнь Лян, это твой долг перед ней. Она больше не сможет иметь детей, так что отдай ей Цзян Юаньбо.
Шэнь Лян вовсе не разозлилась — в конце концов, к Цзян Юаньбо она не испытывала абсолютно никаких чувств.
Однако её молчание заставило Шэнь Жэ подумать, что ей невыносимо больно, и он попытался утешить её:
— Ты... не переживай так. Любовь нельзя завоевать силой, они искренне любят друг друга.