Да, она верила, что любовь — это когда оба чувствуют взаимную симпатию, только тогда она совершенна.
А ещё она верила, что характер Шэнь Жэ — нерушимая скала.
Она смотрела на него так, будто перед ней было сплошное бетонное ограждение, и ей нестерпимо хотелось достать монтировку, проломить ему череп и посмотреть, сколько там вообще мозгов осталось и не сводится ли всё содержимое к одной единственной фразе: «Я — преданный пёсик Юй Лань».
Шэнь Жэ, поймав на себе этот странный взгляд, с неестественно вытянутой шеей взревел:
— Ты чего?! Это что за взгляд у тебя? Неужели я сказал что-то не так?
— Послушай, нельзя же быть настолько эгоистичным!
Шэнь Лян кивнула:
— Ты прав, я действительно не могу быть слишком эгоистичной.
Она подпёрла подбородок рукой и прошлась туда-сюда:
— Ради прогресса и развития человечества генетический материал вроде твоего, который тормозит развитие всего человечества... пожалуй, лучше просто взять и стереть.
Стереть?!
Страх перед тем, что она снова может им манипулировать, вспыхнул с новой силой.
— Хватит нести всякую чушь! Посмотри на себя, осталась ли в тебе хоть капля женственности! — яростно рявкнул Шэнь Жэ, хотя на деле страшно трусил.
Она в два шага подошла к нему, ухватила за подбородок и посмотрела свысока.
Ноги у Шэнь Жэ были сломаны, но руки-то вполне работали! Лицо его помрачнело, и он попытался оттащить руку Шэнь Лян, но...
Та даже не шелохнулась.
В его глазах промелькнул ужас: он совершенно не понимал, с чего это вдруг у женщины появилась такая невероятная сила.
Шэнь Лян легкомысленно усмехнулась:
— Боишься? Знаешь, как говорится: богатые полагаются на технологии, бедные — на мутации. А твоя сестрица... кажется, недавно мутировала.
Шэнь Лян смотрела на него как на чихуахуа.
Если копнуть самую суть и взглянуть правде в глаза, Шэнь Жэ был просто безмозглым парнишкой, и тратить нервы на злость к такому человеку было ниже её достоинства.
— Говоришь, нет во мне женственности? М?
Ощущая мёртвую хватку на подбородке, Шэнь Жэ живо сообразил: если он сейчас же со всем не согласится, его подбородок того гляди скрутит в бараний рог.
— Есть!! — сквозь зубы выдавил он против воли.
Шэнь Лян не стала допытываться, правда это или ложь — главное, что ей было весело.
Она придвинула стул и спросила:
— Скажи-ка... как думаешь, у наших предков есть хоть какое-то чувство самосохранения? В смысле, не перевели ли они деньги заранее?
Шэнь Жэ:
— ...Ты что, с ума сошла от нищеты?
— ...Не умеешь говорить — молчи! Разве она не ждала чего-то особенного?
Пусть даже Шэн Фан — злодей, но а вдруг это состояние и вправду существует?
Тогда, тогда, тогда... зачем ей вообще продолжать возиться с Цзян Юаньбо? Можно просто устроить настоящий ринг и пойти стенка на стенку!
— Ты что, забыла? Чтобы спасти семью Цзян, ты отдала им большую часть семейных активов... — хоть Шэнь Жэ и говорил об этом, в его голосе не было ни капли насмешки.
Она окинула его оценивающим взглядом с ног до головы.
— Перестань так на меня смотреть! У меня от такого взгляда мурашки по коже!
Шэнь Лян посмотрела на полного жизни Шэнь Жэ и с досадой усмехнулась. Жизненная сила в нём и правда била ключом, только вот... разве в романе не говорилось, что из-за проблем с ногой он становился всё более закомплексованным?
Глядя на его сияющие глаза и богатую мимику, она никак не могла разглядеть в нём забитого ребёнка.
Может, это внешняя бравада при внутренней слабости?
При этой мысли она наконец вспомнила, что по сюжету должна играть роль нежной сестры.
Она взяла парня за руку. Тот инстинктивно попытался отдернуть её, но она грозно нахмурилась и крепко сжала пальцы.
Парень замер и больше не смел двигаться.
Шэнь Лян глубоко вздохнула, и за пару секунд её лицо приобрело очаровательное, мягкое и благожелательное выражение, в котором сквозила лёгкая забота:
— А-Жэ, не бойся, твоя нога обязательно поправится, так что выше нос! Сестрица, может, и выражается порой резко, но поверь мне: мы навсегда останемся семьей, и пока сестра жива, я никому не позволю тебя обидеть.
Она искренне считала, что изобразила самую добрую улыбку на свете.
В ответ она получила самый жуткий взгляд Шэнь Жэ за всё это время.
У паренька от ужаса сузились зрачки. И без того бледное от потери крови во время операции лицо вмиг стало белым, как бумага, приобретя даже какой-то сероватый оттенок.
Вид у него был такой, будто он собрался отдать богу душу прямо в эту секунду.
— Чего ты добиваешься?! — отчаянно взревел Шэнь Жэ, и на его лице наконец проступила неподдельная мука.
Шэнь Лян почувствовала себя задетой.
Она — сестра, которую так бесцеремонно отвергают.
Братская любовь дала трещину, но раз она убедилась, что он жив и здоров, можно было и уходить.
Однако, стоило ей коснуться дверной ручки, как Шэнь Жэ за спиной вдруг окликнул её:
— Сестра.
Тон был непривычно серьёзным, но из-за мальчишеского голоса звучал по-детски трогательно.
Шэнь Лян замерла.
Шэнь Жэ шумно выдохнул:
— С детства мы никогда не были особо близки, а после твоего замужества в семью Цзян и вовсе перестали общаться. Но если у тебя вдруг возникнут трудности — обращайся, мы всё-таки семья. Ты... ты навсегда останешься моей сестрой.
Нет.
Её сейчас стошнит!
Шэнь Жэ увидел, как прямо стоявшая фигура вдруг согнулась пополам, после чего женщину скрутило от позывов к рвоте.
— Ладно, я поняла, до чего же страшны такие душевные травмы, лучше немедленно закрой рот! — Шэнь Лян вовсе не планировала извергать обратно съеденный в обед хого.
Шэнь Жэ тут же вернул себе прежний невыносимый вид и тихонько фыркнул:
— Раз всё в порядке, вали отсюда поскорее. Как только нога заживёт, я и сам уйду, без твоей помощи справлюсь.
Шэнь Лян опустила глаза и равнодушно хмыкнула, выдав это с изрядной долей легкомыслия.
Этот глупый сопляк всё же имел хоть капельку совести.
— Цзян Юаньбо... ты действительно не можешь отпустить её? Она ведь так сильно любит.
Шэнь Лян тихонько усмехнулась и обернулась на лежащего в постели Шэнь Жэ.
— Если бы тебе нравилась Юй Лань и появилась возможность на ней жениться, ты бы повёл её под венец не задумываясь, невзирая ни на какие последствия?
Шэнь Жэ уже собрался было ответить, но вовремя прикусил язык.
— ...Младший братец, твоя сестра действительно не собирается больше волочиться за Цзян Юаньбо, но я терпеть не могу, когда кто-то покушается на то, что принадлежит мне.
Шэнь Жэ: Когда это я успел превратиться в вещь?
Шэнь Лян: Да ты даже вещью не назван.
Шэнь Лян трогательно улыбнулась:
— Так что тебе лучше помолчать, а не то я не против заставить её подождать ещё немного... пока её мечты окончательно не рухнут.
С этой улыбкой она вышла из палаты.
На этот раз Шэнь Жэ не стал больше ничего говорить и даже не стал упрекать её в излишней самонадеянности — мол, не видит она, как сильно любят друг друга Юй Лань и Цзян Юаньбо. Всё потому, что в тот миг от Шэнь Лян исходило ощущение, будто ей действительно по силам свершить задуманное.
И ведь...
Она действительно была на это способна.
Разорвать все недоразумения она могла в любой момент.
А заставить Цзян Юаньбо влюбиться в неё, казалось, и вовсе не требовало никаких усилий: судя по тому, как развивалась история к этому моменту, Цзян Юаньбо уже втайне питал чувства к главной героине, просто сам ещё до конца этого не осознавал.
Она слегка приподняла подбородок.
Её взгляд упал на парочку в самом конце коридора, что шла, тесно переплетя пальцы.
Мужчина смотрел на заснеженный пейзаж за окном, будто погрузившись в какие-то мысли.
Взгляд же Юй Лань был прикован к тому месту, где стояла Шэнь Лян. Заметив, что та смотрит в их сторону, она даже бровью не повела — на её лице не дрогнул ни один мускул, словно Шэнь Лян для неё вовсе не существовало.
Шэнь Лян лишь равнодушно скользнула по ней взглядом, ни в грош не ставя подобные дешёвые трюки.
Была бы у неё хоть капля уверенности —
Чего ради тогда прятаться в роскошной палате и наслаждаться идиллией, а теперь выползать сюда и пытаться привлечь к себе внимание?