Он пах очень чисто — совсем не так, как Цзян Юаньбо, от которого вечно исходило облако женских духов, вызывающих в голове ворох не самых приятных образов. От него же пахло простым апельсиновым гелем для душа, кисло-сладким, с едва уловимым, присущим только ему ароматом — если бы Шэнь Лян пришлось описывать его, она бы назвала это запахом древесины.
— Раз уж ты назвала меня дядей, то должна помнить: к словам старших нужно прислушиваться, — он склонил голову, глядя на запертую в его объятиях Шэнь Лян.
Какая же она крошечная…
Глава 17