Шэнь Лян слегка удивилась, но уже через мгновение сообразила, что иметь соседа — это даже неплохо.
— М-да, я схожу к новому соседу взять немного овощей, скоро вернусь.
— …Какие ещё овощи ты собралась брать! Какой нормальный человек станет устраивать дома теплицу и выращивать овощи! Он наверняка маньяк, пойдёшь туда — и тебя пустят на удобрение, а тамошние овощи, пожалуй, на этом самом и выращены! — Чем дальше говорила Шэнь Жэ, тем ужаснее становилось её лицо.
М-да… На вид выглядит вполне бодренько.
Если бы она могла сама о себе позаботиться, это избавило бы от трат на сиделку, — думая об этом, Шэнь Лян вышла за дверь, игнорируя яростные крики Шэнь Жэ.
Впрочем, никто не собирался брать никакие овощи.
Ей нужна была та самая отличная вещь, которая заставит детей слушаться.
Раз уж человек с такой готовностью делает подарки, она, разумеется, с такой же готовностью их примет…
Шэнь Лян знала, что не задержится здесь надолго.
Ей ведь ещё возвращаться.
Убежать куда подальше и позволить этой парочке наслаждаться свободой и любовью? Ну уж нет, как такое возможно!
Раз уж она теперь героиня романа в жанре слезливой драмы, то точно не собирается вести себя как мягкотелая груша, позволяя Цзян Юаньбо лепить из себя всё, что ему вздумается.
А почему она не отказалась от общения с этим парнем, так это потому, что…
Она узнала его!
Шэн Фан!
Именно этот человек в романе упоминался всего парой строк, и даже Цзян Юаньбо не смел идти с ним на открытый конфликт.
Если бы он сам не назвал своего имени, она бы действительно растерялась.
Просто та ослепительная голливудская улыбка, которой он сверкал, и образ непостижимого мудреца, живущего на страницах книги, уж слишком сильно отличались друг от друга.
Это было всё равно что получить подушку как раз в тот момент, когда клонит в сон… Нет, это была поистине мощная и надёжная опора.
Однако, последовав за ним в соседнюю квартиру, она поймала себя на мысли, что хочет отступить.
Розовые стены, белый диван в стиле сказочной принцессы, а ещё камин, который она так хотела, маленький столик и пушистый плед.
Для зонирования пространства даже была повешена занавеска.
Нитки жемчуга на занавеске — это что, розовый кварц? И прозрачный христалл.
Весь этот мир походил на замок принцессы.
Бросив быстрый взгляд, она обнаружила, что самым нормальным здесь, пожалуй, был телевизор да стоявший перед ней мужчина…
Но даже у телевизора все четыре угла были украшены изящным кружевом.
Она слегка съежилась.
Ей показалось, что у этого человека пугающие пристрастия.
— Не переживай, моя кровать — специальная юбилейная версия для девочек-волшебниц, а в изголовье даже торчит волшебный жезл.
— …
Она очень переживала.
У неё в голове уже возникла эта картина.
Качок-громила в матроске, с двумя хвостиками на голове, вопит в небеса: Сила лунной призмы, преображение!
Громила не стал долго рассуждать, достал из ящичка журнального столика несколько пакетиков и протянул ей:
— Сила удара огромная, используй аккуратно.
Разве можно оставлять вещи вот так на виду, это вообще безопасно…
— Хорошо, старший брат.
Она с любопытством спросила:
— Старший брат, почему ты ко мне так добр?
— С самого утра наслушался сплетен, знаю, что тебя скоро прижмут к стенке, вот и подкидываю тебе козырей. — Шэн Фан снова продемонстрировал ряд ослепительно белых зубов. — Возвращайся и задай им жару, я в тебя верю.
— …
У неё вдруг возникло нехорошее предчувствие.
Однако предчувствие очень быстро стало реальностью.
Снаружи послышался ровный гул автомобильного мотора.
Через глазок она выглянула наружу.
Там красовался тот самый «Майбах» Цзян Юаньбо, о котором столько раз говорилось в романе, только на этот раз следом за ним ехали ещё две машины: скромный чёрный седан и просторный микроавтобус.
Лян Сиюань предал её так быстро! И правда, второстепенный персонаж, ещё не проснувшийся от иллюзий, — всего лишь заурядный злодей! В следующий раз при встрече она с него спросит.
Приехал не только помрачневший Цзян Юаньбо, но и дедушка… Цзян Юаньбо.
Тот самый дедушка, который заставлял главных героев мучить друг друга и при этом служил ускорителем их чувств.
Правда, такие персонажи ближе к финалу имеют свойство менять сторону.
Она мысленно пробежалась по сюжету.
И точно, дедушка резко изменит своё отношение к происходящему после того, как героиня потеряет ребёнка.
Но пока он был союзником.
— Старший брат, тебе случайно не нужен человек, который повиснет у тебя на ноге? Мне совсем не хочется возвращаться и позволять кому-то вырезать мне почку. — Она с надеждой и мольбой посмотрела на него.
Шэн Фан хмыкнул:
— Может, мне пойти с тобой и заявить, что ты прошлой ночью испачкала кровать девочки-волшебницы так, что она сломалась, и, возможно, у тебя в животе уже зреет мой ребёнок?
— …
Любой посторонний подумал бы, что мы устроили тут какую-то ролевую вакханалию с девочками-волшебницами.
— Они уже взламывают замок на двери твоей квартиры.
Тьфу ты!
И какая это опора.
Все романы — сплошное враньё!!
Она резким движением распахнула дверь и вышла наружу, желая перехватить инициативу в свои руки, иначе, если её младшего брата утащат в машину, она окажется в положении глупой жертвы.
Её появление мгновенно привлекла к себе всеобщее внимание.
Первым заговорил дедушка Цзян, будем звать его дедушка Цзян.
Дедушка Цзян взмахнул тростью и с размаху огрел Цзян Юаньбо по ноге:
— Чего стоишь! Иди приведи свою жену!
Лицо Цзян Юаньбо выглядело так, будто он наелся свежего, только что из печи природного удобрения.
Ни за что!
Увидев такую сцену, она решила, что с удовольствием подыграет этому спектаклю.
Глаза Шэн Фан мгновенно покраснели.
— Дедушка… — слова сорвались с губ вместе со всхлипыванием.
Цзян Юаньбо не сомкнул глаз всю ночь: его терзало раздражение вперемешку с удушливой устаностью. Но от этого окрика Шэнь Лян он вздрогнул всем телом и мгновенно пришёл в себя.
На мгновение его даже охватил испуг, и лишь подгоняемый сзади окриком дедушки Цзяна он был вынужден послушно сделать шаг навстречу Шэнь Лян.
Однако, столкнувшись с её взглядом, в котором застыли готовые пролиться слезы, он почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Погодите-ка.
Ты же главный герой! Ты должен гореть праведным гневом, ругать меня последними словами, всячески унижать и даже хотеть избить, а затем, невзирая на риск уложить старика в больницу, всё равно потащить меня вырезать почку ради твоей белоснежной луны!
Прошла всего одна ночь, куда подевалось твое красноречие?!
Куда делось твоё осознание себя как главного героя слезливой драмы?! Где твои унижения!
Они стояли друг напротив друга.
Она посмотрела на синеватые круги под его глазами.
И вдруг озарила лицо яркой улыбкой, которая в сочетании с её хрупким личиком выглядела невероятно трогательно и вызывала жалость.
Они встали друг за другом по обе стороны от дедушки Цзяна.
— Дитя моё, как же ты натерпелась, почему же ты мне ничего не сказала?
Потому что ты — старик, который потом переметнется на другую сторону.
Но причина, по которой героиня ничего не говорила, разумеется, крылась в её изначальном характере.
Шэнь Лян крепко сжала губы:
— Это я во всем виновата, разве мы, младшие, можем тревожить вас своими делами.
— Какое ещё тревожение! Что этот сорванец вообще себе позволяет! Пойдём, все вопросы решим дома.
Шэнь Лян опустила голову и осталась стоять на месте.
Хрупкая и миниатюрная, она казалась невероятно жалкого вида.
На самом деле она ждала.
Цзян Юаньбо постепенно тоже приходил в себя — в конце концов, он был главным героем, разве мог он вечно поджимать хвост.
— Домой! Ты решила устроить балаган и хочешь, чтобы твой брат тоже в этом участвовал? Тебе плевать на его ноги?!
Шэнь Лян всхлипнула:
— Я просто хочу жить, я боюсь, что… лишившись почки, я потом, когда у меня появятся дети, в случае каких-то осложнений просто погибну.
Дети! Точное попадание в самую больную точку дедушки Цзяна!
Однако он не стал сразу орать на Цзян Юаньбо и требовать выгнать Юй Лань или предлагать Шэнь Лян какие-то компенсации.
— Хорошая моя, пойдём домой! Дедушка за тебя заступится, никто и пальцем не тронет твою почку. — Дедушка Цзян ласково попытался увлечь её за собой.
Шэнь Лян покачала головой:
— Дедушка, я не вернусь.
— Я уже развелась с ним.
Дедушка Цзян, судя по всему, ничего об этом не знал.
— Ты посмела развестись у меня за спиной!! — Дедушка Цзян наконец-то вышел из себя.
Цзян Юаньбо: […]
И что ему теперь сказать?
Его ведь развели насильно…
Шэнь Лян чуть приподняла голову:
— Нет, дедушка… Дело не в Юаньбо, это я!
Если бы она произнесла это искренне и решительно, а не с глазами, полными слез, дедушка Цзян наверняка бы поверил.
Цзян Юаньбо, будучи властным гендиректором, разумеется, не мог стерпеть подобной несправедливости. Его взгляд, если описывать его словами романа, метал молнии прямо в Шэнь Лян, словно пытаясь прожечь в ней дыру, а исходившая от него властность невольно внушала страх.
— Шэнь Лян! Только сейчас я понял, какая ты на самом деле двуличная змея!!
Отречение в его глазах готово было выплеснуться за края, вот только к прежней чистой неприязни примешалась изрядная доля ярости.
Тц-тц, плохи нынче пошли гендиректоры.
Куда подевалось твоё умение сдерживаться?
Неужели всё из-за того, что ты главный герой драмы, и твой мозг давным-давно достался зомби?
Шэнь Лян качнувшись сделала два шага назад.
— Если ты считаешь, что стремление выжить и сбежать от тебя делает меня коварной, то мне нечего тебе ответить.
Наверное, за всю свою жизнь Цзян Юаньбо ещё никогда не был так разъярён.
Он резко схватил Шэнь Лян за руку, а его глаза сузились, как у ядовитой змеи:
— Шэнь Лян, я и впрямь недооценивал тебя. Ребёнок?! Какое ты имеешь право рожать мне детей!
Эта классическая фраза прозвучала накануне выкидыша.
Она также считалась одной из причин, приведших к потере ребёнка героиней.
— Знаю, я всё знаю, только Юй Лань достойна родить тебе ребёнка.
— Вы что, решили, что я уже на том свете?! Цзян Юаньбо, я тебе говорю: только дети, рожденные Лян-Лян, будут признаны нашей семьей Цзян, а все остальные — бастарды! Бастардам никогда не переступить порог дома Цзян!
Ах! Как бальзам на душу!
Раз умеете говорить такие вещи, говорите чаще!
Она бросила быстрый взгляд и заметила, что услышав это, Цзян Юаньбо хоть и застыл с каменным лицом, но ничего не возразил — лишь сжал её взглядом, в котором читалось желание прикончить её на месте.
Шэнь Лян почувствовала, что уловила одну интересную деталь.
Использовать это для шантажа Цзян Юаньбо казалось отличной идеей.
Цзян Юаньбо вполне оправдывал звание главного героя: подавив раздражение, его взгляд внезапно потеплел.
— Дедушка, раз ты признаешь только её детей, тогда я сделаю так, чтобы мы с ней родили тебе правнука, и ты будешь рад. Как тебе такая идея?
Шэнь Лян: […] А соображалка-то у тебя работает на зависть быстро.
Дедушка Цзян тут же расплылся в улыбке и закивал:
— Вот это по-нашему! Супружеские ссоры — дело житейское, побранились в постели, в постели и помирились. Пошли, домой!
Когда дед с внуком объединялись в единый фронт, это начинало сильно раздражать.
Особенно когда Цзян Юаньбо шагнул вперёд и приобнял её за талию:
— Раз уж тебе так хочется ребёнка, давай поскорее осчастливим дедушку правнуком.
Шэнь Лян изобразила лицо, полное трепетного изумления, а затем тихонько произнесла:
— Скажи, дедушка уже знает о проблемах со здоровьем у Юй Лань? В конце концов, доноров почки в мире много, всегда можно найти кого-то подходящего. Вот только интересно, сможет ли какой-нибудь именитый лекарь вылечить её бесплодие, если оно у неё есть?
— Шэнь Лян! — Его голос прозвучал так, будто слова выдавливались сквозь зубы.
— Я знаю, что ты меня ненавидишь, но это неважно. Главное, что теперь ты хотя бы смотришь на меня. — Она опустила голову и пробормотала себе под нос.
Шэнь Лян отчётливо почувствовала, как стоявшего рядом мужчину на мгновение пробил мелкий озноб.