Цзян Юаньбо невольно усомнился, а не сошла ли эта женщина с ума на самом деле.
Когда они подошли к машине, Шэнь Лян вдруг схватилась за голову и пожаловалась, что та снова болит и кружится.
— Что здесь происходит? — спросил дедушка Цзян.
Шэнь Лян прикрыла голову руками: — Наверное, потому что я случайно упала.
При этом она нарочно пошевелила рукой так, чтобы все могли отчетливо разглядеть синяки и ссадины на ее коже.
Кожа у нее от природы была белой и нежной, и после того, как у нее взяли столько крови, на ней просто не могли не остаться следы.
Когда дедушка Цзян только приехал, он заметил повязку на голове Шэнь Лян, но особого значения ей не придал. Однако теперь, из-за этих ее движений и недосказанного, полного обиды вида, любому сразу стало бы понятно: она явно что-то скрывает.
Затем он бросил взгляд на собственного внука.
— Оба вернетесь и поживете со мной в родовом поместье!
Шэнь Лян резко закрыла лицо руками и горько заплакала: — Дедушка! Почему вы так добры ко мне? Позвольте, позвольте... у-у-у, я не могу вернуться, если я вернусь, я умру, Цзян Юаньбо меня точно убьет!
Ее плач становился все более жалобным.
Она голосила все громче и громче.
Прятавшиеся по углам зеваки не удержались от комментариев: — Ого! Приперлись в Переулок Мин обижать порядочную женщину, а девчонка-то вполне ничего, симпатичная!
Телохранитель тут же холодно огрызнулся: — С каких это порбродягам вроде вас разрешено вмешиваться в разговоры членов семьи Цзян!
— Ха, а ты думаешь, это за место такое? Что из себя вообще представляет эта ваша семья Цзян? Впрочем, брату тут неинтересно вступать в перепалку, на насчет мужской... Тьфу, блин, да твоя физиономия слишком сильно портит городской пейзаж!
Дедушка Цзян побагровел от гнева: — Что за отребье водится в этом Переулке Мин? Пошли, немедленно едем домой!
Парочка зевак ухмыльнулась и один за другим выпрыгнула из-за заборной стены, в стиле каких-нибудь теневых ниндзя: — А вот и нет! Мы, братья, просто обожаем вмешиваться, когда творится несправедливость, и всегда готовы обнажить мечи ради помощи! Сестричка, не бойся, разве в жизни не случается встретить пару мерзавцев? Посмотри на нас, братьев, — да кто из нас не лучше этого тощего бамбукового хлыста, хоть сверху на него посмотри, хоть снизу!
Еще бы, братья!
Шэнь Лян украдкой показала им большой палец, но этого не заметил дедушка Цзян, зато заметил Цзян Юаньбо.
— ... — Она подумала, что Цзян Юаньбо, пожалуй, сейчас не помешала бы парочка таблеток для сердца.
— Разве жители Переулка Мин не слишком ненасытны? Мы уже выплатили здесь всё, что полагалось, а теперь, в самый критический момент, они снова хотят денег? — Цзян Юаньбо помрачнел лицом, пытаясь испепелить противников взглядом.
Шэнь Лян заметила, что его рука по-прежнему лежит в кармане брюк.
Несколько крепких парней весело рассмеялись: — Ну что вы, вовсе нет. Наш Переулок Мин — место весьма демократичное! Разве наш босс не распорядился особо: мол, аренду вы внесли, но пожили всего день и съехали, так что пусть братья проводят эту милую барышню. Не переживай, сестричка! Мы для тебя теперь родня, и если кто-то посмеет тебя обидеть, мы, братья, посреди ночи влезем к нему в окно и перебьем все стекла в доме!
Шэнь Лян с трудом сдерживала смех.
Эти братки — их точно клоуны прислали?
Впрочем... их босс?
Его глаза блеснули. Выходит, за эту влиятельную ногу все-таки удалось ухватиться.
— Ха, оказывается, ему нравится то, чем уже пользовались другие, — с этими словами он крепко обхватил Шэнь Лян за талию, окинул взглядом окрестности и громко произнес: — Только вот моей женщине еще рано рассчитывать на чужие знаки внимания. — Сказав это, он с предельно демонстративным чувством собственничества потащил Шэнь Лян к машине.
Шэнь Лян почему-то это напомнило... то, как собаки метят территорию.
Парочка амбалов в два прыжка оказалась рядом: — Эй, сестричка, наш босс сказал: арендную плату за жилье мы не вернем, но само жилье за тобой оставим.
Шэнь Лян перевела взгляд: — Хорошо, передай спасибо твоему боссу.
И лишь когда мотор машины завелся, до нее запоздало дошло одно обстоятельство.
Разве она заводила весь этот плач не для того, чтобы выдвинуть свои требования? В итоге из-за всей этой суматохи ее просто загнали в тачку — она же в чистом убытке!
Дедушка Цзян ехал не с ними в одной машине.
Столкнувшись с такой угрозой, Шэнь Лян, едва оказавшись в салоне, мысленно забила тревогу. Она не вынимала руку из кармана и попыталась тайком разорвать упаковку, чтобы содержимое полностью испачкало пальцы.
Однако, сев в машину, Цзян Юаньбо снова принял высокомерный вид.
Бросив на нее пренебрежительный взгляд, он процедил: — Сбежать вздумала? Все еще хочешь сбежать? Шэнь Лян, не знаю даже, назвать тебя умной или глупой.
Знаешь ли ты, как быстро я смог тебя отыскать? Знаешь ли, сколько секунд Лян Сиюань колебался, прежде чем принять выдвинутые мной условия?
Каждое слово.
Плюс преисполненные сарказма интонации, презрительный взгляд, а главное — всё должно было сопровождаться той самой пылкой любовью главной героини, положенной по канонам романа...
Это была чистой воды драма, способная разорвать сердце.
Но внутри у Шэнь Лян не было ни единого колебания.
— Вот и отлично. Раз у меня хватило способностей заставить молодого господина Ляна сомневаться хоть несколько секунд, для меня это большая честь, — она вскинула подбородок, словно гордая павлиниха.
Раз посторонних не было, ей больше не хотелось притворяться: в конце концов, вчерашний телефонный звонок содрал всю маскировку до самого основания.
Тц.
Единственный просчет заключался в том, что она никак не ожидала, что Лян Сиюань, еще толком не осознавший, насколько сильно он на самом деле любит героиню, окажется настолько невыносливым.
Эти слова успешно вывели Цзян Юаньбо из себя.
Он резко повернулся к ней корпусом и прямо вцепился в ее длинные волосы, заставляя запрокинуть голову.
У нее и так была повреждена голова, и от такого резкого рывка боль прошила ее с такой невыносимой, жгучей остротой, что перед глазами сразу всё затуманилось.
— ...Черт! У мужчин из романов в жанре «стекло» точно есть склонность к домашнему насилию.
— Шэнь Лян! Я действительно недооценивал тебя! И ты еще смеешь утверждать, что ты не коварная женщина с черными мыслями?
Шэнь Лян сжала кулаки: — Юаньбо, ты собираешься меня ударить?
Ее взгляд был спокоен и открыт.
Ни тени фальши, ни капли грусти — лишь выступившие от боли слезы в уголках глаз.
Цзян Юаньбо на секунду замер, после чего с усмешкой отпустил ее волосы: — Ударить тебя? Я еще боюсь руки марать.
Один Лян Сиюань, другой Шэн Фан — и суток не прошло, а ты уже закрутила шашни с двумя мужиками! Ха, неудивительно, что ты так рвалась со мной разведись: оказывается, ты давно подыскала себе теплое местечко.
И при этом ты постоянно твердила, как сильно меня любишь... Твоя любовь стоит гроши.
Закончив говорить, он убрал руку, поправил манжету, сел прямо и вновь превратился в холодного, отрешенного топ-менеджера.
Сюжет романа дошел до той точки, когда главный герой определенно испытывает к героине гораздо больше ненависти, чем любви, причем последняя пока скрыта пеленой. Именно поэтому сцены получаются такими ранящими, хотя, присмотревшись внимательнее, можно уловить в них кисловато-терпкий привкус ревности.
Шэнь Лян, чувствуя, как от боли кружится голова, беззвучно рассмеялась сквозь неприятное жжение.
Внезапно она подалась вбок, ухватила мужчину за галстук и резким движением притянула к себе.
Черты его лица были безупречны — словно изящный рисунок тушью, выписанный тончайшей кистью.
Впрочем, он же главный герой, так что авторша, словно родная мать, наверняка щедро одарила его всеми мыслимыми достоинствами.
Она легко улыбнулась.
— Скажи, я тебе случайно не нравлюсь?
Эти слова подействовали как чума.
В тесном салоне машины вмиг стихло даже дыхание.