— Ай, ты что, ослеп? Прешься сломя голову, не глядя под ноги. Нарочно решил меня облапать? Лю Уцзинь, мы еще не женаты, прошу вести себя прилично.
Особняк Лю
Лю Уцзинь, как раз размышлявший о том, как справиться с Е Мином, случайно столкнулся с девушкой, шедшей навстречу.
У девушки была осиная талия и тонкие брови, ни капли косметики, но от нее исходила бесконечная прелесть.
Разглядев, кто перед ним, Лю Уцзинь нахмурился — его захлестнуло отвращение.
Это была не кто иная, как его невеста Чэнь Сиэр.
Чэнь Сиэр была редкой демон-вымогательницей брата.
В романе она без конца таскала деньги из Особняка Лю на содержание своего номинального братца Чэнь Эрлуна.
Его прошлое «я» тоже было собачонкой-подхалимом, слушался Чэнь Сиэр с полуслова. Не только деньгами ее не обделял, но даже потратил целое состояние, чтобы нанять людей открыть ей Духовные меридианы и помочь ступить на путь бессмертия.
Однако Чэнь Сиэр не только не поблагодарила Лю Уцзиня за все, что он для нее сделал, но и с невероятным бесстыдством считала, что все это она заслужила.
Пользуясь любовью Лю Уцзиня, Чэнь Сиэр творила в Особняке Лю что хотела, к Лю Уцзиню относилась — то била, то ругала, никогда доброго слова не сказала.
Как автор, Лю Уцзинь знал гораздо больше, чем его прошлое «я».
Чэнь Сиэр притворялась перед ним целомудренной и невинной, а за спиной была сущей распутницей.
Мало того что состояла в грязной связи со своим номинальным братцем Чжан Эрлуном, так еще и ради того, чтобы угодить Е Мину, который появится через три года, сама привела Е Мина в тайное убежище семьи Лю.
Семья Лю — клан с тысячелетней историей, и у нее, само собой, были средства для спасения.
Через три года Е Мин напал на Особняк Лю. Все мужчины рода Лю пали в бою, и прошлый Лю Уцзинь перед смертью сообщил Чэнь Сиэр место тайного убежища, надеясь, что она спасется.
Но кто бы мог подумать: Чэнь Сиэр с первого взгляда влюбилась в Е Мина, который только что вырезал семью Лю. На глазах у всех она перешагнула через труп прошлого Лю Уцзиня и бросилась в объятия Е Мина.
Чтобы угодить Е Мину, Чэнь Сиэр сама выдала расположение тайного убежища рода Лю.
Ценой жизней нескольких десятков стариков, женщин и детей клана Лю Чэнь Сиэр официально вошла в гарем Е Мина.
Чэнь Сиэр, хитрая и расчетливая, устроилась куда лучше, чем Лю Цинцин.
Она постоянно была рядом с главным героем Е Мином, пусть и не стала главной героиней, но в гареме входила в первую десятку.
От природы эта женщина была распутна, чтобы удовлетворять нужды отдельных старых развратников. Лю Уцзинь когда-то даже описал пикантную сцену с участием Чэнь Сиэр, Лю Цинцин и Е Мина втроем.
Хотя Чэнь Сиэр — персонаж, им же созданный, ее личность вызывала отвращение.
Сейчас голова Лю Уцзиня была занята лишь тем, как выжить в грядущем через три года истреблении рода — было ли ему дело до такой женщины?
Столкнувшись с ее истерикой, он просто проигнорировал ее.
Но это, как ни странно, разозлило Чэнь Сиэр.
Раньше, стоило Чэнь Сиэр устроить сцену, Лю Уцзинь сразу же повинно опускал голову и извинялся. А теперь он делает вид, что ее не существует? Такая разница — как Чэнь Сиэр могла это стерпеть? Она сердито ухватила Лю Уцзиня за рукав, не давая уйти.
— Лю Уцзинь, что ты хочешь этим сказать? Извинись. Немедленно извинись передо мной. Иначе я сейчас же расторгну помолвку!
Расторжение помолвки было козырем Чэнь Сиэр. Раньше стоило ей это сказать, и Лю Уцзинь обязательно сдавался и извинялся.
Но она не знала, что Лю Уцзинь перед ней — уже другой человек.
Лю Уцзинь уже не мог скрыть отвращения на лице. Он резко выдернул рукав, будто к нему прилипла грязь.
— Чэнь Сиэр, прошу соблюдать приличия. Мы же цивилизованные люди, что за хватание? Тебе на репутацию плевать, а мне еще дорога честь!
Что?!
Чэнь Сиэр слегка опешила.
Этот пес сегодня что, не той таблетки нажрался? Такой дерзкий.
Или это уловка — притворное безразличие?
Да, точно.
Подумав так, Чэнь Сиэр презрительно усмехнулась про себя.
Хм, вздумал со мной, старшей, в игры играть? Ну погоди, я тебя проучу.
Она злобно зыркнула на Лю Уцзиня.
— Лю Уцзинь, я, госпожа, и правда рассердилась. На этот раз не надейся отделаться какой-нибудь сотней-другой Духовных камней. Чтобы я тебя простила — мечтай!
Лю Уцзинь тихо пробормотал:
— Ненормальная.
И, быстро обогнув Чэнь Сиэр, словно спасаясь от чумы, поспешил прочь.
Чэнь Сиэр нисколько не расстроилась из-за его ухода.
Она была уверена: не пройдет и часа, как этот проклятый подхалим приползет на коленях умолять о прощении.
Сейчас Чэнь Сиэр ломала голову над тем, какие дары выцыганить у этого прихвостня.
То ли модную нынче Золотую шпильку с изумрудным фениксом, то ли потребовать целый дом с тремя дворами?
Ах, как же трудно выбрать…
Хорошо, что Лю Уцзинь не знал, о чем она думает, иначе непременно ткнул бы пальцем в ее сторону и заорал:
— Ты, дрянь, еще на мои денежки заришься? Мечтать не вредно!
Лю Уцзинь не пошел в свою комнату, а разыскал отца, главу клана Лю — Лю Тао.
— Отец, я хочу увидеть старца Лю Имина.
Глава клана, пивший чай, вздрогнул и едва не выронил чашку.
— Мальчишка, что за чушь несешь? Старец Лю Имин умер еще пятьдесят лет назад. Откуда ты взял, что он жив?
Лю Имин был тайным козырем семьи Лю. О том, что он жив, знали лишь немногие.
В оригинале прошлый Лю Уцзинь тоже узнал о таком предке на стадии Зарождающейся души только через три года.
Если рассуждать логически, то монах на стадии Зарождающейся души должен справиться с монахом на стадии Золотого ядра так же легко, как раздавить муравья. Но у него противником был Е Мин — тот еще читер. Е Мин всего одним пальцем Желтого источника развеял душу Лю Имина, обрекая его на вечное небытие.
Видя недоумение отца, Лю Уцзинь не мог объясниться. Не говорить же ему: «Я сам придумал этот мир»? Его бы точно приняли за сумасшедшего.
Но перед уходом Лю Уцзинь уже придумал, что сказать.
— Отец, я прошу тебя передать предку одну фразу. Ручаюсь: услышав ее, он захочет меня принять.
Лю Тао взглянул с подозрением, окинул сына взглядом с головы до ног.
Что это с ребенком? Будто подменили?
Раньше Лю Уцзинь, хоть и был способным, но оставался зеленым юнцом, действовал опрометчиво, не думая о последствиях.
Этот же «Лю Уцзинь» выглядел гораздо более зрелым и уверенным, совсем не как юноша, которому нет и двадцати.
Лю Уцзиню стало не по себе от пристального взгляда Лю Тао.
Говорят, что у отца с сыном сердце одно — неужто глава клана заподозрил, что перед ним самозванец?
Когда Лю Уцзинь уже ломал голову, как выкрутиться, Лю Тао хлопнул его по плечу и одобрительно кивнул.
— Похоже, сынок, ты повзрослел и обрел собственное мнение. Ступай за мной, вместе пойдем на поклон к предку.
По дороге глава клана несколько раз наставлял Лю Уцзиня: как войти — кланяться с почтением, не болтать лишнего, не гневить предка.
Лю Уцзинь, разумеется, согласно кивал.
Пройдя через задний двор Особняка Лю, они оказались у очень уединенного домика.
Домик был без ограды — только плетень из веток вокруг.
Глава клана не смел глаз поднять и, низко поклонившись деревянной двери, почтительно произнес:
— Предок, внук ваш Лю Тао с сыном недостойным Лю Уцзинем просим аудиенции.
Но Лю Уцзинь не испытывал такого трепета. Видя, что изнутри не отвечают, он вытянул шею и заглянул украдкой.
Один взгляд — и лицо Лю Уцзиня вытянулось от удивления. Он торопливо дернул стоявшего рядом отца.
— Отец, предка, похоже, нет. Пойдем обратно.
— Молодой человек, ни капли терпения! — укоризненно одернул его глава клана, с сожалением глядя на сына. — Предок редко покидает этот двор. Он стар, наверное, стал туговат на ухо.
С этими словами Лю Тао повысил голос и закричал в сторону двери:
— Предок здесь? Внук ваш Лю Тао просит аудиенции!
Глава клана повторил трижды, и наконец за дверью послышалось движение.
Белая тень, словно метеор, устремилась прямо в лицо Лю Тао. Тот почуял неладное и поспешно заслонил собой Лю Уцзиня.
— Берегись, метательное оружие!
В тот же миг все тело главы клана всколыхнула духовная энергия, явив могущество поздней стадии Золотого ядра.
Но белая тень без помех прошила духовный щит и с размаху влепилась прямо в лицо Лю Тао.
Тут Лю Уцзинь разглядел, что это вовсе не метательное оружие, а старый рваный башмак.
Следом за башмаком показался старик, на ходу подтягивавший штаны, и с руганью направился к Лю Чанмину.
— Ах ты гад! Орешь, орешь, мать твою. Не видишь, я, старый, дристаю? Мать его, даже покакать спокойно не дадут.