Только переступив порог восточного двора, ощутила, как волна тлена и запустения ударила в лицо, словно бушующий прилив. Взору предстала обветшалая, полуразрушенная усадьба. Дома покосились и казалось, утратили ту опору, что давали им годы, грозя в любую минуту рухнуть под собственной тяжестью. Войдя в комнату, куда ни кинь взгляд — повсюду лишь старые, щербатые доски постели, на которых лежала женщина с высоко вздутым животом. Её тело мелко дрожало, а каждый приступ надрывного, разрывающего душу кашля звучал так, будто она пыталась выкашлять саму свою жизнь. От каждого кашля сердце сжималось от невыразимой жалости и глубокой безысходности.
Привратник завел Цин Ин в комнату, и его взгляд, подобно ледяным стрелам, равнодушно и презренно скользнул по беспрерывно кашляющей на кровати женщине. Холодным, безжаложным голосом он произвел:
— Большая госпожа, эту служанку по имени Цин Ин пожаловала вам госпожа, с сегодняшнего дня она будет заботиться о вашем быте и здоровье.
Услышав это, женщина на кровати мгновенно побледнела, словно из неё вытянули последние крупицы жизни. Хриплым, опустошенным голосом она с трудом выдавила ответ:
— Я — законная первая жена, а теперь докатилась до того, что за мной должна ухаживать девка, присланная в милость какой-то наложницей?! Ха! Мне это не нужно, убирайте её… Кхе-кхе-кхе!
Однако договорить она не успела — новая жестокая буря кашля оборвала её слова. От приступа её согнуло пополам, делая ещё более хрупкой и беспомощной.
Глядя на эту сцену, управляющий мысленно усмехнулся, а затем неторопливо произнес:
— Ох, большая госпожа, ну и упряма же вы! В былые дни, когда ваш род процветал, сколь же горды вы были! А теперь? Ваш клан полностью уничтожен, все полегли на поле брани. Ныне же вы — лишь одинокая, нищая женщина, у которой не осталось никого. По красоте вам не тягаться с молодыми и прелестными наложницами, а в милости у господина вы и вовсе не бываете. И при этом вы продолжаете упрямиться? Неужели и вправду думаете, что сможете продержаться вечно?
От этих слов большая госпожа затряслась от ярости, её лицо стало белым как бумага, а губы задрожали. Нащупав подушку, она из последних сил швырнула её в управляющего и яростно закричала:
— Пошел вон! Немедленно убирайся отсюда!
В её голосе звучала смесь гнева и отчаяния.
Но изнуренная долгими болезнями большая госпожа была совершенно лишена сил, и управляющий даже не попытался увернуться. Проводив взглядом упавшую на пол подушку, он холодно усмехнулся:
— И правда дочь генерала, да только жаль — твой славный отец и братья все мертвы, все до единого мертвы, ха-ха-ха…
С этими словами он оставил Цин Ин на месте и удалился.
Разъяренная до предела словами управляющего, большая госпожа выплюнула полный рот крови и безвольно рухнула назад, тяжело завалившись на постель. Её грудь вздымалась так часто и тяжело, казалось, каждый вдох отнимал у неё последние оставшиеся силы.
Заметив это, Цин Ин бросилась вперед и налила большой госпоже чашку теплой воды. Опираясь на помощь служанки, та приподнялась и сделала несколько маленьких глотков. Лишь спустя долгое время дыхание немного выровнялось. Она махнула Цин Ин рукой, показывая, что больше не хочет пить.
Медленно опустившись на подушку, большая госпожа безучастным взглядом уставилась на потрепанный полог над головой, и в её голосе зазвучала бездонная тоска:
— Зачем ты осталась здесь? Что хорошего ты найдешь рядом со мной? Погляди, какой жизнью я живу, терпя презрение и издевательства со стороны окружающих. Какая-то наложница смеет помыкать мной! Если бы… если бы отец и братья были живы, разве пала бы я так низко…
Услышав это, Цин Ин тихо вздохнула, подхватила разговор и произнесла:
— Человеческая жизнь длится всего несколько десятков лет. В мире редко случается все по нашему желанию, из десяти дел восемь-девять неизменно идут наперекосяк. Неужели только из-за того, что отца и братьев больше нет рядом, большая госпожа считает, что лишилась опоры и впереди её ждет лишь тупик?
Услышав такое, лицо большой госпожи вмиг побелело, не оставив ни капли крови. Она и в страшном сне не могла представить, что служанка сочтет её слабой изнеженной барышней, неспособной выжить без покровительства мужчин рода. Охваченная тревогой, она отчаянно попыталась объясниться:
— Н-нет, не так! Я вовсе не это имела в виду… Я… кхе-кхе…
Однако от сильного волнения её вновь пробрал непрекращающийся кашель, а голос сделался обрывчатым и надтреснутым.
Увидев это, Цин Ин тут же протянула руки и мягко похлопала большую госпожу по спине, помогая восстановить дыхание, и утешила:
— Ничего страшного, большой госпоже незачем так волноваться. Главное, что у вас самой есть понимание. Живя на этом свете, человек в конце концов должен полагаться на собственные усилия, чтобы обрести достойную жизнь. Даже если вы сейчас заперты в этих стенах, мир за их пределами по-прежнему огромен и полон красок. Раз так, почему бы вам не набраться храмости, не сбросить оковы, не уйти отсюда и не отыскать ту жизнь, что предназначена именно вам? Станьте по-настоящему свободной и счастливой.
В глазах большой госпожи вспыхнул яркий, полный надежды огонек. Она тихо прошептала, словно обращаясь к пустоте:
— Жить по-человечески… свободным человеком…
Эти слова словно обладали чудесной магией — они заронили искорку жизни и надежды в её прежде потухшее, погрузившееся во тьму сердце. Она молча смотрела на слабый, но такой теплый лучик солнца, падавший на пол, ощущая его нежное тепло, и чувствовала, как внутри зарождается могучая сила.
Быть может, именно с того дня, когда Цин Ин раскрыла ей глаза, большая госпожа вновь обрела мужество и надежду жить дальше. С той поры она каждый день старательно ела, спокойно спала и даже достала из тайника свои припрятанные сбережения, чтобы покупать самые разные лекарства — в том числе и те, что укрепляли плод. Как-никак, это был её первый ребенок! Чувство привязанности, которое она не могла разорвать, крепло с каждым днем. Раньше она порой подумывала покончить с собой вместе с малышом под сердцем, но теперь твердо решила пройти этот путь до конца и подарить новой жизни возможность ощутить всю красоту мира.
Заметив, что большая госпожа обрела второе дыхание, Цин Ин и сама испытала огромную радость и облегчение. С тех пор она каждый день придумывала новые лакомства, чтобы порадовать госпожу, а порой по ночам, когда всё вокруг погружалось в тишину, украдкой пробиралась на кухню и приносила оттуда изысканные угощения. Так, день за днем, текли тихие и размеренные будни.
Время шло, и беременность большой госпожи перевалила за девять месяцев. Цин Ин по-прежнему неустанно сопровождала её на ежедневных прогулках, помогая греться на солнце и набираться сил. Радостно было видеть, как не только крепнет дух большой госпожи, но и её округлившийся живот с каждым днем становится всё заметнее.
В тот день Цин Ин ловила на заднем дворе бродячего кота. Этот паршивец страшно надоел — каждый день таскал еду, всё, что она приносила с кухни, становилось его добычей. Сегодня она во что бы то ни стало решила прогнать наглого зверя. Вооружившись большой метлой, Цин Ин бегала по двору, размахивая ею налево и направо.
Тем временем большая госпожа сидела в комнате и вышивала маленькие детские нагрудники для будущего ребенка. Слыша доносившиеся с заднего двора звуки, она слегка улыбалась уголкам губ. Ей очень нравилась Цин Ин — живая, веселая и при этом невероятно смышленая. Не будь её, она, возможно, погибла бы еще в тот день, когда приходил управляющий.
Пытаясь поймать хитрого котишку, Цин Ин совершенно случайно наткнулась на заросшую сорняками собачью лазейку в стене. В её глазах вспыхнул огонек удивления, и она без колебаний отбросила в сторону мешающие стебли.
Осторожно высунув голову наружу, она оглядела узкую улочку. Всё верно, как она и предполагала, по ту сторону действительно пролегал переулок. Наполнившись радостью, она инстинктивно уже собиралась протиснуться наружу через лазейку. Но тут в её мыслях внезапно возникла большая госпожа. Прикусив губу, она на мгновение замерла в раздумьях, после чего молча вползла обратно в комнату и старательно замаскировала лаз ветками.
Вприпрыжку вернувшись в комнату, Цин Ин запыхавшемся от бега голосом выпалила:
— Большая госпожа, большая госпожа! Угадайте, что я сейчас увидела?
Большая госпожа отложила рукоделие и с улыбкой спросила:
— Что такое? Неужели опять состряпала что-то вкусненькое?
На лице Цин Ин сияла лучезарная улыбка, она уже собиралась ответить, как вдруг за дверью послышались шаги, и какая-то служанка, поддерживая за руку наложницу Цзин, перешагнула порог.